cheap bike jerseys

Two hours into the ceremony, Alfonso Cuaron's box office hit and visual marvel "Gravity" had accrued six Oscars, winning for cinematography, editing, score, visual effects, sound mixing and sound editing. mlb jerseys You can't get that readily from canned pineapple. It has to come from a fresh pineapple. So when you first buy your pineapple, one of the things you want to do is take it and put it in something and turn it upside down. ALICE MONSAERT: This piece of equipment is called the BOSU, B O S U. It stands for "both sides up," and it evolved into the fitness industry from the stability ball. The stability ball is nice and round. Wine is a wonderful accompaniment to this dish. A chianti or zinfandel is a traditional wine paired with tomato sauce and pasta. The cannoli is a popular Italian desert that consists of a deep fried pastry with a sweet ricotta cream filling that is sprinkled with powdered sugar.. Many cereals contain refined grains that are sweetened with sugar. Although these cereals may taste good, they are high glycemic foods that can rapidly increase your blood sugar levels and soon lead to low blood sugar and more sugar cravings. Sugared cereals are especially dangerous and even life threatening foods for diabetics. Cooking (especially boiling) can zap up to 50 percent of the antioxidants in some vegetables, according to a 2009 study published in the Journal of Food Science.confirm what we suspected for some time: A positive outlook on life and laughter can actually help you to live longer, Harry says. For example, a Yale University study of older adults found that people with a positive outlook on the aging process lived more than seven years longer than those who did not, while a 2012 study published in Aging found that positivity and laughter are defining characteristics in people who celebrate their 100th birthday.Positive thinking increases the brain levels of the hormone Brain Derived Neurotropic Factor, which improves memory, helps to alleviate depression, and fights Alzheimer disease, Harry explains. What more, the simple act of laughing decreases levels of the stress hormone cortisol as well as inflammation, she says.Reach Your Target BMI: Add 3 YearsA barometer of body composition, body mass index (BMI) compares weight to height by dividing weight measurement (in kilograms) by squared height measurement (in meters). When we first started I said, 'I don't know. indianapoliscoltsjerseyspop Brad Pitt, left, and Steve McQueen pose in the press room with the award for best picture for "12 Years a Slave" during the Oscars at the Dolby Theatre on Sunday, March 2, 2014, in Los Angeles. It marks the first time a film directed by a black filmmaker has won best picture. The moptop prof communicates as if in the midst of a very jolly acid trip, all blissed out smiles and wide credulous eyes.

cheap nfl jersyes

And it's been an honor to be here for this first season.". cheap jerseys Singing his nominated "Happy" from "Despicable Me 2," Pharrell Williams had Streep and Leonardo DiCaprio dancing in the aisles.. She had pizza delivered, appealing to Harvey Weinstein to pitch in, and gathered stars to snap a selfie she hoped would be a record setter on Twitter, (1.4 million tweets in an hour and still counting). Sir David would have got a lot closer to those baboons, mind.. cheap jerseys One participant, Meryl Streep, giddily exclaimed: "I've never tweeted before!". Glowing backstage, she cradled her statuette: "I'm so happy to be holding this golden man.". Without recourse to naff CGI, he explained how the earth position in relation to the sun and moon induced climatic changes which somehow forced our forebears to think in order to survive, leading to an enlargement of cerebral capacity.. philadelphiaeaglesjerseyspop "Look, this was the first season for me," said Stern. cheapjerseys com To a standing ovation, Bono and U2 performed an acoustic version of "Ordinary Love," their Oscar nominated song from "Mandela: Long Walk to Freedom," a tune penned in tribute to the late South African leader Nelson Mandela. miamidolphinsjerseyspop Though the ceremony lacked a big opening number, it had a steady musical beat to it. cheap jersey wholesale review If the Mexican Cuaron wins best director for the lost in space drama, as he's expected to, he'll be the first Latino filmmaker to take the category.. wholesale nfl jerseys The story then cut to Kazakhstan where three inhabitants of the space station were coming in to land and Cox was on hand to get very excited about Euclid and Newton.. (Photo by Jordan Strauss/Invision/AP)(Photo: Jordan Strauss Jordan Strauss/Invision/AP)LOS ANGELES Perhaps atoning for past sins, Hollywood named the brutal, unshrinking historical drama "12 Years a Slave" best picture at the 86th annual Academy Awards..

Журнал вольнодумства

Акварель: заметки для будущих коллекционеров

Марина Мануйлова, 45 лет, окончила Пензенский государственный педагогический институт им. В. Г. Белинского (1989 г.). Работает психологом в Институте региональной политики (г. Пенза).

     картины_00006  Акварель… Краска, знакомая с детства. Помню, как лет в 5 я старательно водила кистью по бумаге, пытаясь изобразить маму. Бумага пучилась, краска текла, на месте глаз образуя синие лужицы, но я была довольна: на мой взгляд, получилось похоже.

Уверена, не у меня одной есть такие воспоминания.

Я не стала художником. Не дал Бог таланта. Жизнь моя по преимуществу протекает вне музеев и художественных салонов. Но, изредка пересекаясь с большим искусством, я всегда замираю у акварельных работ.

В акварели априори всегда столько света и воздуха, что рядом с ней я сама становлюсь легкой, у меня бегут мурашки, и приходит эйфория. Состояние, похожее на влюбленность. Даже неловко в этом признаваться, когда тебе сильно за…

И я никогда не замечала, что в музейных экспозициях работ в технике акварели существенно меньше, чем работ маслом; что в художественных салонах акварель практически не представлена, а персональных выставок художников-акварелистов вообще единицы.

Об этом мне рассказали знакомые художники.

Оказывается, в нашей стране акварель традиционно находится где-то на задворках изобразительного искусства. Не то чтобы она стала редкостью… Просто большинство людей, в том числе профессионалы, считают акварель чем-то несерьезным и не достойным внимания.

Художники так думают, потому что акварель плохо продается, а значит, никому не нужна.

А зрители… У нас, зрителей, много причин для невнимания к акварели. В том числе материальные, хотя акварельные работы самые демократичные по цене.

Но главная причина, мне кажется, все же в нашей ментальности. Почему-то неумение читать большинство граждан считает невежеством, а непонимание изобразительного языка – нормой.

«Акварель раньше брали лучше: врачи, педагоги, они были более обеспечены, чем сейчас. Новые русские не берут акварель, они не понимают ее, им нужно холст, масло, чтобы крепко было, надежнее», – говорит Александр Роганин, пензенский художник-акварелист.

картины_00001Вот такой инвестиционный, я бы сказала, подход к искусству существует у современных зрителей. Безусловно, не у всех. Но он преобладает среди самой платежеспособной их части.

Конечно, художник пишет, прежде всего, для себя. В какой-то степени он – слуга своего таланта. Он не может не писать, даже если его картины не покупают. Но за акварель обидно. И за зрителя тоже.

В XXI веке, когда во всем мире акварель переживает свой Ренессанс, в нашей стране от зрителя ее закрывает пелена обывательских мифов. Самый распространенный из них: настоящее искусство – это холст, масло, а акварель – что-то второсортное.

У такой точки зрения есть свои причины. В европейском искусстве, действительно, шедевров в масле больше, чем в акварельной технике. Это связано с тем, что в Европе акварель появилась позже других видов живописи (приблизительно в XVI веке) и поначалу не была оценена живописцами по достоинству.

В общественном сознании того времени считалось, что цель искусства – точное копирование действительности. Вероятно, поэтому главной тенденцией в искусстве было внимание к мельчайшим деталям, ориентация на фотографичность изображения. А добиться этого в технике акварели неимоверно сложно.

Акварель будет Золушкой вплоть до конца XIX – начала XX вв. Ее феей-крёстной отчасти станет фотография. Талант «остановить мгновенье» у серебряной пластины окажется точнее, чем у кисти.

И тогда в изобразительном искусстве, не способном конкурировать с фотоаппаратом, начнет активно смещаться акцент с реалистичности, точности изображения на внутреннее содержание: на образ, раскрываемый художником.

Вот тут на бал изящных искусств явится дебютант – импрессионизм. А под руку с ним – акварель.


Импрессионизм взорвет общественное сознание, изменит представление о красоте. Красота жизни, заявит он, в ее мимолетности и подвижности, в мельчайшей изменчивости каждого предмета. Восприятие красоты субъективно, поэтому задача художника – картины_00010

передать мир в чувственной форме, как отражение своих впечатлений.


Такая философия очень подойдет акварели. Ее откроют заново.


Появится новая техника – акварель по-сырому: рисование по мокрому листу.


Традиционно художники писали акварелью по сухой бумаге. Благодаря этому достигались графичность, четкость линий, прорисовка контура, относительная автономность цветов.


Акварель по-сырому дает другой эффект – словно ты смотришь на мир через мокрое стекло: нет жестких границ, краски незаметно вливаются друг в друга, образуя нежнейшие, изысканные переходы цветов, реальный мир кажется бесплотным, невесомым и затягивает в себя, как глубина. Так работает вода, которой смочен лист.

Но что объединяет все виды акварели – это прозрачность и внутренний свет.  А это уже работа бумаги.

Акварель – единственная техника живописи, в которой не используются белила. Их заменяет бумага. Она впитывает краску и «разбеливает» цвет, делая его прозрачным, светящимся изнутри. Само выражение «акварельные тона» – синоним легкости и нежности.

Именно ощущение легкости, идущее от акварели, породило еще один миф: эта техника так же легка в исполнении, как и в восприятии.


Стадию изучения живописи через акварель проходят все художники. Это обязательный курс, с этого начинается обучение профессионалов. Но мало кто потом занимается акварелью всю жизнь. И еще меньше тех, у кого она хорошо получается.

«Таких художников единицы, – говорит Наталья Сюзева, выпускница Пензенского художественного училища. – Это должен быть дар, врожденная способность. Душа должна лежать к акварели, быть гармоничной с ней».

Готовя статью, я разговаривала с некоторыми из художников, чьи работы представлены в этом номере журнала. И всех спрашивала: «Почему акварель?»

Лариса Громова, преподаватель Пензенского художественного училища: «Я еще в детстве, в художественной школе, увлекалась акварелью. Так и не смогла ее забыть. Обычно после училища перестают писать акварелью, мы там уже на масло переходим. Но у меня просто тяга к ней, и все! Она как часть моей жизни».

Александр Роганин: «В акварели я плавал как рыба в воде. А в  масле сначала не чувствовал тона. Светлее, темнее – это путаницу у меня вызывало. Потом, конечно, почувствовал. Технику художник выбирает, куда его больше тянет. И даже не всегда выгоду имеешь. Занимаешься тем, что хочет душа. Потому что против души идти – это всегда чувствуешь дискомфорт».

У большинства художников душа к акварели не лежит. «Это не мое», – говорят они. Одна из причин – сложность акварельной техники.

«Акварель стоит очень дешево относительно других видов живописи, – говорит  Наталья Сюзева. – Масло – дороже, офорты – дороже. Но акварельная техника самая сложная. Легкость акварели – она кажущаяся. Это иллюзия».

Легко написать акварель может только Мастер. А за мастерством, как известно, не видно труда. Чтобы стать акварелистом художник должен отточить и настроить свои главные инструменты – глаз и руку. А это достигается только постоянной практикой.

«Не пишешь недельку – и рука забывает», – делится Лариса Громова.

Акварель, особенно по-сырому, не терпит исправлений.


«У тебя должен быть глаз, как у орла, безошибочная твердая рука. Ты как сапер на минном поле – у тебя нет права на ошибку. Это в масле ты можешь несколько раз править. А в акварели нет: чем лучше хочешь сделать, тем хуже получается. Это ювелирная работа», – рассказывает Наталья Сюзева.

«В масле ты положил мазок – посмотрел: подошел – не подошел, – говорит Александр Роганин. – Не подошел – соскреб. Положил заново. А здесь не соскребешь. Главное – положить цвет за один раз. Иногда второй цвет положишь – неудачно, уже тускло получается, перекроешь свежесть. Цвет не звучит. А акварель чем хороша? Она должна быть прозрачной. Это и отличает ее от масла – прозрачность, глубина».

«Но писать надо очень быстро. Пока бумага не высохла. Нужно сосредоточиться и написать работу на одном дыхании, – рассказывает о своем опыте Владимир Мелентьев, один из старейших художников Пензы. – Это бывает полчаса, час, даже 15 минут. Бумага начинает высыхать, приходится ее размачивать, чтоб добиться нужного эффекта.

За это время если успел что-то сделать – значит, хорошо. Не успел – берешь другой лист. Но случается, настолько тебя захватит какое-то впечатление, что ты полностью находишься под этой энергетикой, какой-то необъяснимой. Вот тогда и работа получается в один присест».

«Бывает, сюжет сложный, и ты работаешь, как автомат, – развивает ту же мысль Александр Роганин, – руки бегают, все ходит ходуном, все быстро нужно сделать, пока водичка стекает и краска не подсохла».

Каждая акварель неповторима. В буквальном смысле слова. Рукотворную копию акварели сделать невозможно. Потому что любая работа в этой технике – это соавторство троих: воды, белого листа и художника.

«Иногда берешься за кисть, и не знаешь, что выйдет, – рассказывает Александр Роганин. – Наметил, например, зимний пейзаж написать. Я по-сырому пишу. Обычно сверху начинаю. Кистью положил несколько мазков. Краска течет вниз…

Я смотрю, а состояние получается другое, не то, что я задумал. Не зима, например, а лето. Вот что получается, то и я пишу. Ей нужно подчиняться, акварели, ее настроению, тогда получается хорошая работа. А если ты упираешься, как бык, то у тебя ничего не выйдет».

«В процессе вдохновения ты не знаешь, как и что у тебя получается. Просто тебя ведет сама кисть, сама рука, сами ощущения», – подтверждает Владимир Мелентьев.

Акварель – это импровизация. Акварель – это джаз.

Настоящий художник не имитирует, а интерпретирует действительность.

«С натуры мало пишу, – рассказывает о своих картинах Лариса Громова. – Не пишу картин сюжетных. Они у меня чувственные, собирательные. Я хожу, наблюдаю, во мне все это варится, варится, и какие-то состояния, очень острые, которые мне запали в душу, стоят и мешают мне дальше жить. И потом раз – и картина. Вышло мое внутреннее на бумагу, и я как-то успокоилась.

Я родилась здесь, в Пензе, и меня наша слякоть, грязь, эти переходные моменты в природе между зимой и весной, осенью и зимой, очень трогают. Они очень красивые, эти состояния: когда зима чуть-чуть ложится, ранняя весна. Всегда удивляло: вчера еще снег лежал, сегодня, смотришь, его нет. Земля еще видна, и уже трава появилась. Мимолетность… Как жизнь сначала».

«С натуры писать надо, конечно, но это получается копирование, – рассуждает Владимир Мелентьев. – Работа с натуры меня уже не удовлетворяет. Творчество картины_00014– это то, что ты пропускаешь через себя.

Я много работ делал по впечатлениям. Я занимался охотой и рыбалкой. И иногда в поисках дичи забредешь в такие места и в такое время, что специально этого не увидишь. И вдруг какое-то интересное состояние тебя остановит и настолько вдохновит, что забываешь, где ты и зачем ты. Посмотришь, запомнишь и пишешь по впечатлениям, тем голосом, который в тебе остался. Это и есть творчество».

А у Александра Роганина сюжеты картин бывают разными: «Есть конкретные, есть собирательные, а есть и придуманные.

Чтобы была конкретика, катаюсь сейчас по разным местам – Урал, Алтай. У нас, в средней полосе, все пересмотрено, все переписано. А там – свой пейзаж, свой колорит. Раньше делал зарисовки, сейчас фотографирую, чтобы запомнить конкретику. А состояние потом, какое хочу, такое и пишу: утро, вечер, солнце, дождик идет. Какое хочется в данный момент писать».

Что бы ни писал художник, его картины всегда о красоте. О той, что мы видим, и о той, которую не замечаем. Они очищают ее от примесей случайных деталей и дарят нам, зрителям. А мы вольны соглашаться с ними или нет. Потому что зритель – тоже творец.

«Когда Ренуар написал свою «Обнаженную», – говорит Наталья Сюзева, – многие не понимали, называли ее «тухлая говядина, гнилое мясо». А сейчас мы удивляемся и думаем, как могли так говорить?»

«Как отличить искусство от мазни?» – спрашивала я. Нет однозначных критериев для этого, отвечали мне художники.

«Если бы художник знал этот критерий, он учел бы его и нарисовал картину, которая всем нравится. Но в искусстве все субъективно. Каждый зритель видит свое», – продолжает Наталья Сюзева.

Шедевром картину делают двое: художник и зритель. Если картина тронула вас, если пробудила чувства – значит, перед вами шедевр. Ваш шедевр.

«Критерии эти находятся только в границах одного культурного уровня. То, что для одних будет мазня, для других будет шедевр, – поясняет художник Виктор Заваровский. – В Англии провели эксперимент. В метро, где собирались наркоманы, включили классическую музыку. Наркоманы ушли оттуда! Они почувствовали дискомфорт. Как в склепе, сказали они. От чего интеллигент оттягивается – для них загробная музыка. А что? Они неправы?  По своему правы.

Искусство – это тестирование бессознательного. Если картина нравится, значит, она нравится вашему бессознательному.

Вы не можете это проанализировать, доказать, не можете опровергнуть. Вам просто это нравится. Потому что у каждого внутри существует программа, которая дешифрует: это красиво, а это нет.

Не может быть общей оценки искусства, когда у людей разное бессознательное. Они на разном духовном уровне находятся, у них разное предназначение в этом мире. Они по-разному оценивают, что прекрасно. Викартины_00015дят его по-разному».

Любая картина – это приглашение зрителя к диалогу. Мы выбрали для Вас, читатель, достойных собеседников. Это Аристарх Лентулов, Константин Сиротов, Владимир Мелентьев, Лариса Громова, Наталья Сюзева, Виктор Заваровский, Александр Роганин, Сергей Новиков.

Все они, за исключением Александра Вахрамеева и Ивана Баландина, – выпускники Пензенского художественного училища им. К. А. Савицкого разных лет.

Александр Вахрамеев – ученик Ильи Репина, в 1906-1909 годах преподавал в Пензенском художественном училище.

Иван Баландин – уроженец с. Неверкино Пензенской области, окончил Саратовское художественное училище и Ленинградскую академию художеств.

Присмотритесь к акварели. И, возможно, Ваш диалог с художником состоится.

«Вся первая половина моей жизни была посвящена большим пешеходным путешествиям, я обошел пешком все побережье Средиземного моря, и теперь акварели заменяют мне мои прежние прогулки».

Максимилиан Волошин. «Путник по вселенным», М., 1990 г., стр. 169.

* * *

«Ничего опасного, – снова заверял Рей. –  Нужна мера… Мера – это отстраненность и самоограничение. Она удерживает нас в равновесии. Когда есть мера, мы обретаем действительное спокойствие… Уверяю вас, что это так. В любых, даже непредвиденных обстоятельствах, чувство меры удерживает нас в постоянном равновесии и избавляет от опрометчивых поступков, вызывающих раскаяние. Нужно так идти вперед, чтобы потом не раскаиваться в каждом шаге, нельзя делать шагов, сбивающих с верного направления».


Лев Кривенко. Незаконченное путешествие: рассказы и повесть. Москва, Изд-во «Советский писатель», 1980 г., стр. 340

Пока комментариев нет. Будьте первым!

Оставить комментарий


— обязательно *

— обязательно *