cheap bike jerseys

Two hours into the ceremony, Alfonso Cuaron's box office hit and visual marvel "Gravity" had accrued six Oscars, winning for cinematography, editing, score, visual effects, sound mixing and sound editing. mlb jerseys You can't get that readily from canned pineapple. It has to come from a fresh pineapple. So when you first buy your pineapple, one of the things you want to do is take it and put it in something and turn it upside down. ALICE MONSAERT: This piece of equipment is called the BOSU, B O S U. It stands for "both sides up," and it evolved into the fitness industry from the stability ball. The stability ball is nice and round. Wine is a wonderful accompaniment to this dish. A chianti or zinfandel is a traditional wine paired with tomato sauce and pasta. The cannoli is a popular Italian desert that consists of a deep fried pastry with a sweet ricotta cream filling that is sprinkled with powdered sugar.. Many cereals contain refined grains that are sweetened with sugar. Although these cereals may taste good, they are high glycemic foods that can rapidly increase your blood sugar levels and soon lead to low blood sugar and more sugar cravings. Sugared cereals are especially dangerous and even life threatening foods for diabetics. Cooking (especially boiling) can zap up to 50 percent of the antioxidants in some vegetables, according to a 2009 study published in the Journal of Food Science.confirm what we suspected for some time: A positive outlook on life and laughter can actually help you to live longer, Harry says. For example, a Yale University study of older adults found that people with a positive outlook on the aging process lived more than seven years longer than those who did not, while a 2012 study published in Aging found that positivity and laughter are defining characteristics in people who celebrate their 100th birthday.Positive thinking increases the brain levels of the hormone Brain Derived Neurotropic Factor, which improves memory, helps to alleviate depression, and fights Alzheimer disease, Harry explains. What more, the simple act of laughing decreases levels of the stress hormone cortisol as well as inflammation, she says.Reach Your Target BMI: Add 3 YearsA barometer of body composition, body mass index (BMI) compares weight to height by dividing weight measurement (in kilograms) by squared height measurement (in meters). When we first started I said, 'I don't know. indianapoliscoltsjerseyspop Brad Pitt, left, and Steve McQueen pose in the press room with the award for best picture for "12 Years a Slave" during the Oscars at the Dolby Theatre on Sunday, March 2, 2014, in Los Angeles. wholesalenfljerseyslan.com It marks the first time a film directed by a black filmmaker has won best picture. cheapnfljerseysband.com The moptop prof communicates as if in the midst of a very jolly acid trip, all blissed out smiles and wide credulous eyes.

cheap nfl jersyes

And it's been an honor to be here for this first season.". cheap jerseys Singing his nominated "Happy" from "Despicable Me 2," Pharrell Williams had Streep and Leonardo DiCaprio dancing in the aisles.. She had pizza delivered, appealing to Harvey Weinstein to pitch in, and gathered stars to snap a selfie she hoped would be a record setter on Twitter, (1.4 million tweets in an hour and still counting). Sir David would have got a lot closer to those baboons, mind.. cheap jerseys One participant, Meryl Streep, giddily exclaimed: "I've never tweeted before!". Glowing backstage, she cradled her statuette: "I'm so happy to be holding this golden man.". Without recourse to naff CGI, he explained how the earth position in relation to the sun and moon induced climatic changes which somehow forced our forebears to think in order to survive, leading to an enlargement of cerebral capacity.. philadelphiaeaglesjerseyspop "Look, this was the first season for me," said Stern. cheapjerseys com To a standing ovation, Bono and U2 performed an acoustic version of "Ordinary Love," their Oscar nominated song from "Mandela: Long Walk to Freedom," a tune penned in tribute to the late South African leader Nelson Mandela. wholesalejerseysgests.com miamidolphinsjerseyspop Though the ceremony lacked a big opening number, it had a steady musical beat to it. cheap jersey wholesale review If the Mexican Cuaron wins best director for the lost in space drama, as he's expected to, he'll be the first Latino filmmaker to take the category.. wholesale nfl jerseys The story then cut to Kazakhstan where three inhabitants of the space station were coming in to land and Cox was on hand to get very excited about Euclid and Newton.. (Photo by Jordan Strauss/Invision/AP)(Photo: Jordan Strauss Jordan Strauss/Invision/AP)LOS ANGELES Perhaps atoning for past sins, Hollywood named the brutal, unshrinking historical drama "12 Years a Slave" best picture at the 86th annual Academy Awards..

Журнал вольнодумства

Александр Куприн и императорская семья

Лариса Рассказова – главный хранитель Объединения литературно-мемориальных музеев Пензенской области, кандидат культурологи. Публиковалась в журналах «Юность», «Земство», «Сура», «Столицы и усадьбы», «Парк Белинского». 

В 1990-е годы автору этих строк удалось сделать открытие, не выходя за стены фондохранилища Объединения литературных музеев в Пензе.

В фонде А. И. Куприна среди прочих находилось три письма с первоначальной атрибуцией «от неустановленных лиц».

Хотя документы были подписаны, но имена были неизвестны и никогда не упоминались в кругу знакомых писателя. Результатом исследования стало открытие нового факта – переписки А. И. Куприна с членами российской императорской семьи.

До этого наши знания о связях писателя с «венценосными Романовыми» ограничивались тем, что Куприн, как и царская семья, жил в Гатчине, что у дочери писателя была та же учительница французского языка, что и у детей Великого князя Михаила Александровича, и что из знаменитых псарен того же князя Куприну был подарен щенок редкой меделянской породы, ставший героем рассказа «Мысли Сапсана о людях, животных, предметах и событиях» (1917; 1921).

* * *

Серьёзные события начались в 1917 году. 2 марта Император Николай II отрёкся от престола в пользу своего младшего брата Великого князя Михаила Александровича (1879-1918). Последний  отказался от восприятия власти, передав решение вопроса об «образе правления» Учредительному собранию, которое должно было созвать Временное правительство.

В ноябре 1917 года Михаил Александрович был арестован по решению Петроградского военно-революционного комитета и находился в Гатчине под домашним арестом. 7 марта 1918 года он был доставлен в Петроград и спустя два дня выслан в Пермь вплоть до особого распоряжения. В ночь с 12 на 13 июня Великий князь был похищен из гостиницы в Перми, где находился под надзором Пермской ВЧК, и убит под Пермью, в районе местечка Малая Язовая. Останки его не найдены до сих пор.

В газете «Молва» № 15 от 22 июня 1918 года вышел фельетон Куприна «Михаил Александрович» в защиту Великого князя.  Хотя он не знал его лично, но рассказы о простоте и непритязательности Великого князя вызывали симпатию у писателя. Он скоро поплатился за свою политическую недальновидность. Его фельетон был воспринят новой властью как агитация за восстановление на троне «Императора Михаила».

По постановлению следственной комиссии при Революционном  Трибунале в Гатчине в ночь на 1 июля 1918 года А. И. Куприн был арестован и на следующий день перевезён в Петроград. Всего он пробыл под арестом три дня, 4 июля Куприна освободили.

Характерно, что разыскивающей в эти дни мужа Е. М. Куприной матрос ответил по телефону, не разобравшись вначале: «Куприн? Расстрелян к чёртовой матери!», тем не менее, Куприн не угомонился и не испугался.  Как установила Т. А. Кайманова, которой удалось разыскать редчайший, имеющийся в России в одном экземпляре, сборник очерков Куприна «Тришка-будильник» (без места издания, 1919), писатель вновь помещает в нём свой фельетон уже с полным титулом в названии «Великий князь Михаил Александрович».

Это можно расценивать как акт гражданской смелости и прямой вызов беззаконной  власти. Дальше последовала вполне сознательная эмиграция, вместе с войсками отступающего Юденича, сначала в Финляндию, затем переезд в 1920 году в Париж. Эти факты были известны ранее.

* * *

Необходимо сказать, что Куприн не был ни монархистом, ни анархистом, ни социалистом. «Никогда ни к какой партии не принадлежал, не принадлежу и не буду принадлежать», – писал он. Его слова о членах императорской семьи отражают не его политические взгляды, а морально-этические нормы порядочного сострадающего человека.

Ф. Фёдоров, сотрудник Центрального государственного архива Октябрьской революции, указывает на публикацию 1923 года в эмигрантской «Русской газете», где А. И. Куприн пишет об Императрице Александре Феодоровне, супруге Николая II: «… в эти-то прискорбные, жуткие дни и месяцы мы и видим из немногих писем Государыни, какими прекрасными предсмертными белыми цветами вдруг расцветает её человеческая, женская, материнская душа. Каким глубоким тихим христианским светом светит из её последних писем к Вырубовой <…> Но мы не чувствуем в словах Государыни ни робости, ни тревоги. Только готовность встретить кончину безропотно, только христианское прощение врагам, только благословение заблудшей России и молитва о её выздоровлении».

* * *

А вот теперь об открытии. В результате атрибуции архива Куприных открылся новый факт в биографии писателя – его переписка с Великой княгиней Ольгой Александровной, сестрой последнего российского Императора, дочерью Императора Александра III.

В 1921 году среди русской эмиграции распространился слух о кончине дочери Императора Алексан-
дра III, жившей с матерью Императрицей Марией Феодоровной в Дании. А. И. Куприн в газете «Общее дело» (№ 200 от 31 января 1921 года), выходившей в Париже, посвятил этой удивительной женщине проникновенные строки: «Она была одним из тех по-настоящему русских, святых людей, которые просто, скромно и красиво проходят, почти незаметные, по лицу нашей грешной земли».

Слух оказался очередной «копенгагенской уткой», но он послужил поводом для начала переписки писателя и Ольги Куликовской. Именно так, без всяких титулов, подписаны два её письма Куприну от января 1922 года, хранящиеся в наших фондах.

Знакомство началось с письма от принца Петра Александровича Ольденбургского, первого мужа Великой княгини Ольги Александровны, тоже хранящегося в нашей коллекции. Однако, прежде чем публиковать письма, подробнее расскажем об их авторах и о том, что в их жизни предшествовало переписке.

Великая княгиня Ольга Александровна (1882-1960) более известна под фамилией своего второго мужа, офицера-кирасира  Н. А. Куликовского (1881-1958).  Её детство и юность прошли в Гатчине. Её демократизм был широко известен. В своём воронежском имении Ольгино (Рамонь) она построила больницы, где освоила медицинские навыки и сама ухаживала за больными. Всегда покровительствовала из личных денег богадельням, приютам, больницам и проч. Ольга Александровна считалась в императорской семье «не от мира сего».  Внешне, по скромной манере одеваться, она напоминала сельскую учительницу.

Особенно ярко её душевные качества раскрылись в период Первой мировой войны. Она на свои деньги оборудовала госпиталь, где служила сестрой милосердия, потом стала его начальницей. Раненые солдаты не верили, что за ними ухаживает сестра Императора.

Великий князь Александр Михайлович, женатый на сестре Ольги Александровны Ксении, писал о своей невестке: «… самые заклятые враги династии не могли сказать ничего, кроме самого хорошего, о её бескорыстной  работе по уходу за ранеными. Женщины с душевными качествами Великой княгини Ольги представляют собою редкое явление. Всегда одетая как простая сестра милосердия и разделяя с другой сестрой скромную комнату, она начинала свой рабочий день в 7 часов утра и часто не ложилась всю ночь подряд, когда надо было перевязать вновь прибывших раненых. Иногда солдаты отказывались верить, что сестра, которая так нежно и терпеливо за ними ухаживала, была родною сестрою Государя и дочерью Императора Александра III».

* * *

Личная жизнь Великой княгини Ольги не была счастливой.  Первый брак  (в 1901 году) с принцем Петром Александровичем Ольденбургским (1868-1924) был неудачным, но отношения между супругами оставались хорошими. Они были совершенно  различными по характеру и устремлениям.

По свидетельству современника, офицера кирасирского полка князя В. С. Трубецкоого, «муж Ольги Александровны – принц Ольденбургский – человек немощный, был равнодушен к своей супруге и поэтому ничего не было неестественного в том, что в один прекрасный день Великая княгиня почувствовала сильное влечение к красивому и статному Куликовскому, которого она частенько видела рядом с братом [Великим князем Михаилом Александровичем – Л. Р.] и который показался ей во всех отношениях интересным и достойным человеком».

Они познакомились ещё до Первой мировой войны. Чувство было глубоким и сильным, но в течение 8 лет Император (и брат) Николай II не давал разрешения на расторжение первого брака. Только 4 ноября 1916 года состоялось их скромное венчание в Киеве, где тогда размещался госпиталь. У Куликовских было двое сыновей: Тихон (1917-1993) и Гурий (1919-1984).Они постоянно упоминаются в письмах к Куприну.

 После революции некоторое время Ольга Александровна жила вместе с другими членами императорской семьи под арестом большевиков в Крыму. Отказалась покинуть Россию на крейсере «Мальборо», предоставленном английским королём императорской семье. (Британский король Эдуард VII  и русский Император Александр III были женаты на сёстрах, датских принцессах Александре и Марии). Вместе с мужем участвовала в Белом движении. Ольга Александровна была последней представительницей рода Романовых, покинувшей Россию, после окончательного крушения Белого дела.

С 1919 года Великая княгиня в эмиграции, в Копенгагене, у матери Императрицы Марии Феодоровны. В Дании она вела скромный образ жизни, сыновья служили в датской армии. Занималась благотворительностью и живописью. Её художественный талант  был замечен ещё в детстве, она профессионально обучалась у лучших русских художников К. В. Лемоха, В. Е. Маковского, С. Ю. Жуковского, С. А. Виноградова. В эмиграции написанные ею картины хорошо продавались и помогали семье выжить.

В годы Второй мировой войны и после её окончания Ольга Александровна много сделала для спасения русских казаков и беженцев от выдачи советским властям. Эта деятельность  вызвала ноту протеста со стороны советского правительства, и в 1948 году она была вынуждена переехать из Дании в Канаду, где жила на небольшой ферме Куксквилль близ Торонто. Похоронена на русском кладбище Норд Йорк в Торонто.

Выставки её картин и акварелей организовывались в Лондоне, Брюсселе, Копенгагене, а после перестройки и в России. Особенно большая выставка прошла в 2008 году в музее «Царицыно» (Москва), был выпущен каталог.

Жизнь Ольги Александровны Куликовской  – пример  беззаветного служения России и русскому человеку. Девизом её жизни было «Быть, а не казаться».

* * *

Мне удалось выявить 14 писем О. А. Куликовской к А. И. Куприну, написанных с января 1922 года по июль 1929 года. Я не уверена, что первое письмо из нашей коллекции, датированное 4/17 января 1922 года,  является первым в их переписке. Как можно понять из контекста, они уже знакомы.

Очень жаль, что пока не найдены письма самого Александра Ивановича, но по ответам Куликовской можно оценить активность и заинтересованность обоих корреспондентов в переписке. Ольга Александровна благодарит за присланные книги, рассказывает о своих сыновьях, о впечатлении от чтения произведений Куприна, вспоминает о жизни в России. Из её писем видно, что сблизило таких разных по происхождению, воспитанию и образу жизни людей.

В «милой Гатчине», среди её сирени, оба пережили самые счастливые периоды в своей жизни: расцвет творчества и славы, обретение любимого семейного дома у Куприна. Детство, юность и любовь к Н. А. Куликовскому у Ольги Александровны. Сближали их и душевная щедрость, искреннее участие в людях. Безусловно, общими для них были и подлинный, врождённый демократизм, и любовь к России, к её народу.

* * *

Письма публикуются по оригиналам из фондов Объединения государственных литературно-мемориальных музеев Пензенской области (ОГЛММ) и Российского государственного архива литературы и искусства (РГАЛИ). Авторская орфография и частично пунктуация сохранены (за исключением очевидных описок), так как добавляют дополнительные чёрточки к характеристике Великой княгини.

 

Письма Ольги Александровны Куликовской

(Великой княгини Ольги Александровны)

к А. И. Куприну

№ 1. 4/17 января 1922.

Многоуважаемый Александр Иванович, спасибо вам – во-первых, за книгу «Сборник». Ваш рассказ «Пегие кони» страшно понравился не только нам, но и малышам. Причём, приходилось читать и рассказывать им бесчисленное число раз!

У нас живёт – при детях – одна сестра милосердия, с которой я работала в госпитали 2,5 года, и она, в сущности, монахиня. Она училась в Евгениевской общине и была застигнута войной и попала <в госпиталь> вместе с другими сёстрами. Она прелестный человек – сестра Можаева, очень религиозная, т. е. скорее именно верующая, с ровным весёлым характером.

Вот она и уличила вас в неточности: оказывается, история (легенда) о пегих коней случилась не со св. Николаем Мирликийским, а <со> св. Спиридоном Тримифудским. Вот какая штука! Вероятно, после такого уличения вы больше никогда ничего нам не пришлёте. Но это было бы слишком жестоко! Мы так обрадовались родному русскому письменному слову.

Затем ещё очень благодарю за сегодняшнее письмо ваше к Новому году. Я верю и надеюсь, что этот год принесёт луч света всем разбросанным русским людям, и тем более всем томящимся в исстрадавшей<ся> милой и дорогой России. Так туда тянет иногда – это ужас…

Мы потеряли любимую нашу собачку, как раз в день Рождества православного его убил проезжий мотор. Ужасно грустили, и так недостаёт маленького жизнерадостного существа, любящего и привязанного… Тихон даже понять не может, «как Лочка, который так любил маму, может теперь лежать совсем один в могилке в саду. Ему, наверное, там скучно».

Желаю Вам всего лучшего на новый год – главное, здоровья.

Ольга Куликовская

Р/п чернилами, ОГЛММ, КП 2318/1 // ф. 4, оп. 1, ед. 10. Впервые опубликовано: «Юность», 1991, №11, стр. 72. В письме идёт речь  о рассказе «Пегие лошади. Апокриф (А. В. Карташову)», написанном ещё в Гатчине в 1918 году,  впервые опубликованном  15 апреля 1920 в газете «Новая русская жизнь» (Гельсингфорс), а затем вошедшем в сборник «Рассказы для детей» (Париж, 1921). Сюжет рассказа навеян апокрифами и народными легендами о святителе Николае-угоднике. Тихон (1917-1993) – старший сын Куликовских. 

№ 2. 20 января/3 февраля 1922. Copenhagen.

Вот опять вы мне много радости дали. Не успела я поблагодарить вас за «Жар-птицу», как получила хорошее ваше письмо. Бедный, бедный ваш «Сапсан», так стало грустно, читая о нём, такой ужасно трагичный конец. Так живо себе представила улицы милой Гатчины зимою, и весь путь до старых ворот за артиллерийскими казармами, где ничего не могли найти из-за снега… Я начала было читать Тихону о Сапсане, но он со слезами на глазах и закрывая уши ручками отбежал от меня, крича: «Не хочу слушать! Это слишком грустно, мне жаль собачки». Он очень добрый и всегда плачет, если что-нибудь покажется ему грустным. Сестра же Можаева очень смущена и просит прощения у вас, но… всё-таки стоит на своём, она женщина упрямая.

Вот уже 3-ий день, что больна инфлюэнцией и лежу, заразившись у моей матери, за которой ухаживала только три дня. Ломит спину и всё такое, но сегодня самочувствие лучше гораздо. Самое грустное для меня – разлука с моими маленькими!

Засыпая вчера Тихон вспомнил, что маму не поцеловал и не перекрестил, и обратился к сестре Можаевой с вопросом, как быть, «а то мама спать не будет, если я её не перекрещу». Она разрешила вопрос, и Тихон, успокоенный, перекрестил дверь в мою спальню и заснул. Я очень-очень радуюсь вашим хорошим письмам, так и знайте, и люблю вам писать, но только моя дикая безграмотность меня смущает.

Я пишу лучше по-английски, как это ни досадно и противно. У меня была любимая старая англичанка-няня, жившая у меня 32 года, и умерла она в 1913 году у меня в доме на Сергиевской, 46. Это был самый любимый и близкий мне человек, который всегда и везде живёт со мною в душе. Вот когда я болею, она недостаёт мне страшно.

При ней всё было всегда уютно, такая была вера и уверенность во все её поступки. Умерла она 77 лет, не увидав моих маленьких и наше счастливое маленькое семейство. Я рада, что она очень любила моего Ник<олая>  Алек<андровича>и знала его, он как сын родной за нею ходил во время её последней болезни, т. к. тоже её любил очень.

Мне страшно понравился рисунок в самом начале журнала «Жар-пт<ица>». Вид церкви в Киеве – так аппетитно сделано, и так тянет туда ко всему родному. Так сильно тянет – и так живёшь сильно в прошлом, что иногда пугаюсь, не пропускаю ли я свою теперешнюю жизнь зря, между пальцами.

Это я считаю очень грешно делать, но невольно всегда думаешь: вот когда вернёмся – то-то и то-то будем делать, а жизнь идёт день за днём. Из этой мысли истекают столько других мыслей, а я устала писать, имея жар, что придётся извинить, что зря вы потратите время, разбирая мой почерк. Вы очень чётко пишете и мне легко читать, и большое удовольствие, повторяю. Хочу вам нарисовать картинку (акварелью), но не знаю, какой бы сюжет вас порадовал?

Всего лучшего желаю вам и ещё раз благодарю.

Ольга Куликовская

Р/п чернилами, ОГЛММ, КП 2318/1 //ф.4. оп. 1, ед.11. Впервые опубликовано: «Юность», 1991, № 11, стр. 72-73; «Пензенский временник любителей старины», вып. 4, Пенза, 1992, стр. 18. В письме упоминаются мать Куликовской – императрица Мария Феодоровна (1847-1928). Она была датской принцессой, дочерью Кристиана, принца Глюксбургского, впоследствии короля Дании Кристиана IX,  поэтому Дания предоставила членам императорской семьи дворец Амалиенборг в Копенгагене, где жила и Ольга Александровна с семьёй. «Мой Николай Александрович» – муж Куликовской.

№3. 6/19 марта 1922.

Ой, как вы описали сочно и аппетитно весну… русскую родную нашу северную весну. У меня сердце сперва сжалось и потом забилось, вспоминая всё это… И всегда было какое-то таинственно-радостное ожидание Пасхи. Я рада что в этом году наша православная совпадает с супостатским праздником – а то глупое чувство получается: люди радуются кругом, а у нас нету того чувства. Вспоминаешь, сколько болванов было и идиотов у нас, которые вздыхали по «заграницам» и ездили всегда, когда только могли, во Францию и т. п. Вот таких людей теперь не жаль – пусть посидят в своих возлюбленных местах. Небось теперь вернулись бы в Россию… А мы с вами были счастливы и вполне счастливы милой Гатчиной своей, природой, всем-всем. А нам тоже приходится томиться заграницей, вероятно, за грехи свои – и чужие!.. Мы до мая месяца живём в городе – а теперь самое лучшее время в деревне!

Я не видала настоящей весны с весны 1914. Но та весна была дивная – и провели мы её в Воронежской губ. После Гатчины для меня Рамонь – самое красивое и милое место на земном шаре.

У меня был домик с колонками и балконом в старый полузапущенный сад. Весь сад был на обрыве к реке, а за рекой луг, а за ним леса и леса – на 80 вёрст… Весной река Воронеж разливался – и красота  усиливалась. В лесу было столько  разнообразных цветов, каких не увидишь заграницей: был «сон» – всех оттенков лилового цвета, удивительные колокольчики – на высоких стеблях, не знаю как их звать, тёмно-красноватые, в фиолетовую переходящую; масса ландышей; фиалок, <нрзб>, а летом были ярко-красные цветы в лесу – выше моего роста.

Здесь цветов нет летом. Слишком «культурно»…

«Ermitage» теперь больше не ресторан – не знаю почему. Этот парк довольно красив – не лежит моя душа именно к этой красоте. Не нравятся мне буки, я могу лишь любоваться их огромным ростом, но мне <он> ничего не говорит. Теперь насчёт карточки… У меня, увы, нет ничего  с чудной сиренью гатчинской, но я когда писала вам прошлый раз, рисовала что-то тоже гатчинское и думала всем прислать. Ужасно боюсь, что этот рисунок вдруг вам не понравится! Ну, я тогда постараюсь другой сделать. У меня почти картиночек нет,  с чего бы брать сюжеты, но есть маленький полудетский альбом, который почему-то гостил у меня  в Киеве, в госпитале – и поэтому ещё есть у меня.

Всё, что осталось в доме моём в СПб, погибло, конечно. Вот из альбомчика я вам и нарисовала «весну». Пришлю вам с оказией – думаю скоро – почтой боюсь. Очень портят всё теперь почтой. Да, `apropos… Очень   благодарим за «Жар-птицу». Такое удовольствие смотреть. Дети шумят, так что писать больше не в состоянии! А сколько лет Аксинье? Родилась ли она в Гатчине? Я так счастлива мыслью, что наши молодцы родились на родной земле ещё!..

Тут встречаешь русских детей – целые семьи – не говорящих ни одного звука на родном языке – и нам жалко их. Наши только по-русски говорят, а старший долго говорил по «станичному»: бачь, тикай, и много таких выражений. Желаю всего всем лучшего и благодарю ещё раз.

Ольга Куликовская

Публикуется впервые. Р/п чернилами. РГАЛИ, ф. 240, оп.2, ед. 35, лл. 1-1об. «Станичный говор» маленького Тихона объясняется тем, что его раннее детство пришлось на скитания семьи Куликовских по Кубани в годы Гражданской войны. «Жар-птица» – журнал, где печатались детские рассказы Куприна.

№ 4. 15/28 марта 1922. Копенгаген. 

Очень тронута памятью и благодарю сердечно за книгу вашу (мою любимую!) с чудными надписьми на французском языке. Я сразу отдала её одному здешнему двоюродному брату – с военною душой – прочитать, и с интересом жду его мнение. Конечно, я ему сказала, что это не офицерство последних годов, чтобы он не пришёл в ужас…

Я лично не люблю читать по-французски, и никогда не читаю французские книги, только английские. Я люблю очень книги Hall Caine’a, не люблю Dickens – не знаю почему, но мне делается не по себе и неуютно читая Dickens’a  и Thackery – тоже…

Вы ещё мне не ответили, сколько лет Аксинье и родилась ли она в Гатчине?

Мой старший сын меня тронул своими словами на днях. Пришла из церкви моя девушка «Маша» (урожденка села Рождествено около Сиверской) в новом платье – приобщалась. Тихон посмотрел на неё и объявил: «Какая ты некрасивая сегодня Авака (так они её зовут)».

Я спросила его, чем моё платье лучше авакина, на что получила такой ответ: «Твои рукава красивее – и даже если ты надела авакина некрасивое платье, ты была бы красивая, потому что это была бы всё-таки ты!»… Так мило и трогательно, что дети всегда думают, что те, которых они любят, красивые.

Ну, всего лучшего желаю и кланяюсь сердечно.

Ольга Куликовская

Публикуется впервые. Р/п чернилами. РГАЛИ, ф. 240, оп. 2, ед. 35, лл. 2-2 об. «Любимая книга» Ольги Александровны – «Поединок» А. И. Куприна. Судя по тому, что далее следует рассуждение о французских книгах, может быть, Куприн подарил Ольге Александровне только что вышедшее на французском языке издание под названием «Le duel» (Paris, 1922).

№ 5. 1 Мая нов.<ого> ст.<иля> 1922.

Воистино Воскресе!

Какую вы мне доставили радость, прислав эту книжку с видами Павловска и Гатчины! Так мило, трогательно – и симпатично.

Я тоже рада, что мой акварелек к вам прибыл благополучно. Как ни старалась, лучше не смогла передать то, что чувствовала сама и хотела передать в картинке: Гатчинская  весна!…

Итак, вы переехали на Rue <1 нрзб> к Марии Семёновне! Хорошо, что были у неё комнаты свободные, и для неё приятно, что свои люди… Живя в городе, как-то не замечается, что уже 1 Мая! Третьего дня мы попали на часок загородом в парк <нрзб>, где раньше в детстве мы жили всегда у Дедушки.

Вот было прелестно там: целый ковёр белых анемон под бывшими голыми буками. Странно, что листва совершенно отсутствует ещё, а цветов много. Детишки помогали мне собирать много-много в корзину. Гурий, конечно, старательно срывал очень коротеньких и каждый раз повторял: «Так было, мама», т. е. что он ни при чём – вырос цветочек такой коротенький! Про пегих лошадей вспоминают иногда и заставляют рассказывать… Гурий со мною такой ласковый. Вчера он играл на полу, и я подсела к нему.

Он приласкался сейчас же и говорил: «Как я рад, мама, что ты подсела ко мне! Как я рад!». А шалят и буянят ужасно… Так надеюсь, что погода наконец поправится, и мы поедем на дачу около моря. Там детишкам есть, где бегать, возиться в саду, и мы рано встаём и в 7 ч.<асов> уже гуляем в лесу с ними где-нибудь далеко.

Удалось послать одной знакомой старушке одинокой в СПб посылку через A.R.A. Она получила совсем благополучно. Уговорила парня (за часть продуктов) помочь ей тащить саночки с Морской улицы домой. Улицы в ужасающем виде, по тротуарам ездят. Такие ямы на улицах, что почти невозможно идти. Все голодные, холодные и полуодетые. Один ужас. Про ограбленных церквей она пишет что – и говорить не могу.

Она служит в одном госпитале, где больные плачут от голода иногда. Вот она и обрадовалась, что имеет теперь возможность хотя бы на Пасху подкормить их кусочком булки. Она такая добрая, что, наверное, всем раздарила направо и налево, а себе немного чая оставила.

Ещё раз спасибо за письма ваши, которых очень люблю. Всего лучшего желаю вам всем трём.

Ольга

Публикуется впервые. Р/п, чернилами. РГАЛИ, ф. 240, оп. 2, ед. 35, лл. 3-4. Упоминающийся Дедушка – датский король Кристиан IX.  A.R.A. – «Американская администрация помощи», была создана летом 1921 г. по инициативе Г. Гувера, откликнувшегося на призыв о помощи М. Горького. С августа 1921 г. А.R.А. развернула продовольственную помощь,  одной из форм которой была доставка продуктовых посылок. Вес посылки составлял примерно 53 кг. Это были продукты высшего качества. Согласно подсчётам А.R.А., один типовой набор продуктовой посылки обеспечивал питанием семью из 5-ти человек на неделю.

№ 6. 13/26 Мая 1922. Клампенборг, Видёре.

Милый Александр Иванович!

Спасибо большое и сердечное за письмо от 11 Мая, а ещё через день пришла книжка Саши Чёрного для Тихона, за которую очень благодарю…

Или он не теперешнего века, или он стиль Саши Чёрного не понял – но… не понравилась ему эта книжка. Неужели вам нравится?! Мне безусловно нет. Рисунки ужасны и безобразны, а детям (по-моему) надо показывать красивое во всём, а не безобразное. А стихи… Ну не аппетитно.

Простите, что я пишу вам столько гадостей, я знаю, что дарёному коню в зубы не смотрят, и я, пожалуй бы, промолчала, если вы сами не спрашивали <бы>, как ему понравилось и что он сказал.

Вот ваши «Пегие лошади» очень нравятся! Он готов часами слушать басни Крылова и многое из Пушкина. Любимое его почему-то «Черногорец», «Гусар» и «Казак»; всё указывает на его отсталый вкус.

Гурий пока мало интересуется литературой и только рвёт на кусочки всё «печатное слово», попадающееся ему в руки. Наконец завтра перебираемся на дачу около моря. Дети в восторге – и я так рада тоже.

Моя сестра привезла книгу вашу «Звезда Соломона», я ещё не читала, но мужу моему очень понравилась. Утро Вознесения мы с детьми провели в лесу. Взяли <c> собою в «Thermos» кофе и пикниковали на лужайке. Так было хорошо. Погода дивная.

Вы заметили ли, что ничего не пахнет так, как у нас в России? Зелень не благоухает, как там, а лишь изредка  нос получает удовольствие, напоминающее ему прошлое…

Например, берёза – вовсе тут не пахнет, а в Гатчине, бывало, весь воздух вечером насыщен этим чудным запахом. Черёмуха – только напоминает о нашем и т.д. Датчане не любят этот запах, находя его дурным (сами дурные!). Сегодня утром свезли мы клетку с семейством канареек. Они благополучно прибыли: Папаша, Мамаша и сын 5 нед.<ель> и гнездо с 4-мя малышами недельного возраста. Тут летали на свободе в комнате, но там придётся их бедных не выпускать, чтобы не портили белую комнатку!..

Все окна у нас открыты – шум с улицы большой. Наши окна  выходят на гавань, где грузят: копоть летит, и шум оглушительный иногда бывает.

Кланяется вам мой Ник.<олай> Алек.<сандрович>,  и я тоже вам, жене и Аксинье и желаем всем всего светлого и лучшего.

Ольга

Публикуется впервые. Р/п, чернилами. РГАЛИ, ф. 240, оп. 2, ед. 35, лл. 5-6 об. Дача у моря – замок Видёре (Hvidore), предоставленный Марии Феодоровне. Сборник «Звезда Соломона» вышел в Гельсингфорсе в 1920 году.  «Thermos» – это хорошо нам известный термос, в ту пору новинка, не привычная ещё для России. Куприн тоже считал, что на Родине всё пахнет по-иному. По свидетельству дочери писателя, он считал, что сирень во Франции пахнет керосином.

№ 7. 13/27 июня 1922.

Простите меня за то, что долго молчала!

Я об этом уже писала Марии Семёновне, которой я ещё дольше не ответила. Это иногда бывает. Мысли заняты другим и не пишется что-то… И не рисуется! Лето холодное, и вот уже начался дождь, который, говорят, должен продолжаться 7 недель! Ихний Самсоний.

По случаю дождя дети вернулись рано, и такой ужасающий шум в доме, что их несчастная бабушка не знает, куда деться!.. Вольно же иметь «картонный» дом. Дом уютный и аппетитный, но каждое движение слышно.

По утрам рано, когда мы с детьми уходим гулять, и весь дом ещё спит, так страшно идти по галерее (все двери спалень выходят туда), прямо умоляю детей молчать. А дети рано утром весёлые, и хочется им бегать, рассказывать свои сны и делать свои планы, как провести день…

Пока – хотя погода не жаркая – но было великолепно, и ежедневно ходили по утрам гулять подальше, затем вернувшись и попив молочка, дети идут к морю и там играли часов до 12. Днём мы «пикниковали» – беря <с> собою верёвочную корзину (работа раненых наших) с Thermos, хлеб и варенье.

Несмотря на то, что Дания теперь изображает из себя сплошн<ую>  «villa» – всё-таки можно найти кусочек поля, кусочек луга, где не написано «Forbudt» или «Privat» – и на этих кусочках и сидим в траве, и бывает весело и уютно. Ава всегда почти с нами.

Был ужасный инцидент вчера между ней и Тихоном. Могу рассказать, но не знаю, с чего начать, с начала или с конца. Вот видите, у меня есть альбом, в котором рисую специально для детей моих. Они оба больше всего любят один и тот же мотив, а именно: переезд, жел.<езно>дор.<ожный> шлагбаум закрывается, поезд идёт. Накапливаются моторы, велосипеды, дети и т. д. – и вот самое главное: чёрный пудель как раз собрался перейти путь, а пуделиха его спрашивает: «Ты куда идёшь?» – «Это совершенно не твоё дело, оставь меня в покое», – отвечает ей пудель. Пуделиха опускает хвост и очень обижена…

Это вступление к моему рассказу об «инциденте» между Авакой и Тихоном. Вчера днём, как раз когда папа с мамой собрались покататься на велосипедах, вошёл старший сынок и пожелал с ними идти гулять.

Взяли его, прокатились, конечно, пришлось остановиться и купить паршивенькую игрушку ему и братцу, и вернулись мы все в очень весёлом настроении. Побежал Тихон со мною наверх на свой чердак, где на полу играл Гурий. Я села на пол к нему. Ава сидела на стуле с чулком в руках. Тихон радостно подбежал, хвастаясь перед нею новой лошадкой.

Вдруг крик, слёзы и рёв – и Тихон весь в слезах бросился ко мне: «Ава не отвечает! Ава не отвечает!». Я взглянула на неё. Вижу – сидит истуканом, лицо как каменное. «Что такое?» А Тихон заливается!!

Тогда Ава торжественно и грустно стала рассказывать, что она час тому назад поставила суп Тихону на стол и позвала его сесть и кушать. Он вместо того, чтобы слушаться, направляясь к дверям, сказал ей: «Молчи Ава! Не твоё дело, оставь меня в покое!».

С этими ужасными и неподобающимися словами ребёнок ушёл из комнаты! «И откуда у ребёнка такие слова берутся, я не понимаю, – закончила она. – Он не мог подобного услышать». Теперь мы убедились тоже (как и вы), как вредно рассказывать всякие глупости детям… А я-то думала, что моя выдумка про пуделя и пуделиху так невинна. И дети всегда просили: «Расскажи опять, что он сказал пуделихе».

Простите за длинный рассказ. (Может быть, из этого что-нибудь возьмёте   для рассказа, если пригодится, я буду рада). Ава ведь не знала про мой рассказ, и это её немного успокоило, узнав источник.

Дети всегда, услышав и запомнив новую интересную фразу, ждут подходящего случая, чтобы пустить эту фразу! Только что кончила читать Щербачёва «За Русь святую» и плакала всё время… Вы читали?

Будьте здоровы. Кланяемся всем с Ник.<олаем> Алек.<сандровичем>. Пишете ли вы теперь что-нибудь?

Ольга Куликовская

Публикуется впервые. Р/п, чернилами. РГАЛИ, ф. 240, оп. 2, ед. 35, лл. 7-7 об. Возможно, упоминается Д. Г. Щербачёв (1857-1932), генерал от инфантерии, участник Первой мировой войны, видный деятель Белого движения. С 1920 г. в Ницце, где и умер.

№ 8. 1922,  10/23 июля

Благодарю вас сердечно за письмо!

Получила вчера. Не могу писать вам письмо – слишком мало времени, т. к. у меня масса, целая гора писем к дню ангела. Я рада и тронута – это меня добрые люди помнят – но вот отвечать хуже!..

Желаю вам успеха и понимаю, как вы волнуетесь, тем более, что последнее время «гонялись за франком». Я очень хотела бы почитать «Войну и мир». Я читала <в> 16 лет и, конечно, не поняла половину. Но подождём оказии, так посылать слишком тяжело.

Мне не  понравилась одна фраза о замужней Наташе, почему-то врезалась в память. Другой раз отвечу – нужно прочесть, а то 24 года прошли… Узнаёте ли место, где вы пили кофе?

Всего лучшего желаю.

Ольга

Публикуется впервые. Р/п, чернилами. РГАЛИ, ф. 240, оп. 2, ед. 35, л. 8. Написано на оборотной стороне отрытки с чёрно-белой фотографией некоего вида и печатной подписью «931 Parti fra Dyrehaven». Из письма следует, что Куприн бывал в изображённом на открытке месте, но пока установить это не удалось.

№ 9. 8 марта/ 23 февраля 1923. Klampenborg.

Милый Александр Иваныч,

Почта вчера, в среду, пришла рано утром, когда маленькое семейство кончало свой первый завтрак. Мы бросились на ваш рассказ моментально – развернули и папа стал читать вслух, с начала и до конца. Страшно всем четырём понравился он. Спасибо вам огромное за удовольствие, которое вы доставили нам, прислав его. Я ещё не читала рассказ в таком виде – и это было лестно! Тихон страшно хохотал, что Попочка читал вслух молитвы от страха, когда его ловил комендант – как будто не птица, а человек.

Итак, пишется вам опять, и я рада. Люблю я все ваши вещи – не могу объяснить словами, но они «именно то», и поэтому действуют на меня. Вот вещь, тоже которую люблю, «Человек из ресторана» Шмелёва. А вы? А вообще нет у меня времени читать совсем. Или с детьми вожусь, или рисую – и так каждый день. Я очень много рисую и продаю свои произведения. Дети рисуют целыми часами рядом со мною. Сколько бумаги выходит на них! Купим булок – моментально всю бумагу обёрточную берут на рисование, и т. д.

Да, я так и думала, что поручик Александров – это вы («По ту сторону»). Такие странные происшествия бывают – необъяснимые. Я много слыхала их и потому верю и знаю, что есть так сказать, «мост» между живым миром и загробным. Спиритизма боюсь, как греха против Духа Святаго, один из самых страшных… Продолжаю каждую ночь видеть во сне Гатчину дорогую. Чем-то я сильно связана с этим местом, наверно, – интересно было бы знать, чем? Жила ли я там раньше, или что?

Ещё раз очень и очень благодарю вас. Да, нужно ли вам обратно присылать рассказ?

Сердечный привет и поклон

от Ольги Куликовской

Публикуется впервые. Р/п, чернилами. РГАЛИ, ф. 240, оп. 2, ед. 35, л. 9-9 об. Речь в письме идёт о рассказе «Однорукий комендант», опубликованном впервые в литературном сборнике «Окно» (кн. 1, Париж, 1923).

Очевидно, писатель прислал Куликовским гранки набора ещё не напечатанного рассказа. Рассказ Куприна под названием «По ту сторону» не печатался в России. Это одно из названий наброска к будущему  роману «Юнкера», который был задуман ещё до революции, в России.

По сведениям Т. А. Каймановой, этот набросок впервые был опубликован в России под названием «Необъяснимое» в 1916 году в журнале «Огонёк». Затем печатался в эмигрантских изданиях под названиями «По ту сторону» и «Голос оттуда». 

И. С. Шмелёв (1873-1950) – русский писатель, с 1923 года жил в эмиграции в Париже. Печатался в тех же эмигрантских изданиях, что и А. И. Куприн, который был с ним знаком.

К 60-летию И. С. Шмелёва Куприн написал статью, опубликованную в журнале «За рулём» (Париж, 7 декабря 1933 года), в которой особенно восхищался языком писателя: «Шмелёв теперь – последний и единственный из русских писателей, у которого ещё можно учиться богатству, мощи и свободе русского языка». Повесть И. С. Шмелёва «Человек из ресторана» (1910) имела большой успех, с неё началась  его известность как писателя.  

№ 10. 4/ 17 июня 1925. Видёре.

Милый Александр Иванович!

Наконец вы прервали долгое своё молчание – и я сильно обрадовалась, получив ваше доброе письмо. Спасибо большое. Сидела я одна в саду, вытащила «Медвежье благословение» и прочла – ну с таким умилением, что окончив, заметила, что у меня слёзы текут.

У вас всё сказано для русской души. И про любимого святого, такого простого в своей святости. И про природу родную: утро в лесу, и про зверей. Я всегда мучалась над вопросом «души» у зверей. Вот в Житии святых только и читаешь про то, как львы и другие дикие звери признают святость людей – значит, чувствуют Его – ведь никто не говорил им о Боге, они сами чувствуют Его…

Милый этот медведь – обрадовался благословенью святого Серафима и своим рёвом дал об этом знать всем другим по всему лесу.

Читала я Тихону и ему страшно понравился этот короткий рассказ. Он воспитывается на Житиях святых, ежедневно читают ему. И он так любит и понимает; а Гурий – еле не слушает, и совсем будто его не трогает. Вот пример двух братьев, воспитанных вместе – и как сказываются характеры: у одного глубокий религиозный, у другого – даже не знаю, как назвать. А душка же он тоже! Бог даст, будет тоже человеком…

Итак, у вас ваша Аксинья всё болела – целый год беспокоились за неё. Ужасное настроение, когда дети болеют.

Были мы вчера – вся  маленькая семья – в зоологическом саду. Все смотрели всех зверушек, и вот в одной огромной клетке вместе с обезьянами живут трое медвежат. Мы им предложили пососать наши пальцы – и услышали уютный (аппетитный) звук, который, наверное, вы помните, когда медвежата сосут.

Больше писать не могу – страшный сквозняк, потому что всех окон и дверей открыли. Погибла моя роза в горшке, и мне больше писать не хочется после этой катастрофы!

Желаю вам всего светлого и радостного – главное здоровья.

Спасибо за письмо.

Ольга

Получила письмо из милой Гатчины. Пишут, что озёра и парки превращаются в болота, что рестораны и парки, музыка и неуютно. На могиле моей няни любимой на кладбище цветут кусты белой сирени с обеих сторон креста…

Публикуется впервые. Р/п, чернилами. РГАЛИ, ф. 240, оп. 2, ед. 35, л. 10-10 об. В 1924 году дочь писателя Ксения сильно простудилась и тяжело заболела. Боясь развития туберкулёзного процесса, доктора посоветовали Куприным отправить её сначала в горный санаторий в Швейцарию (Лейзен), затем на несколько месяцев в Ниццу (на юг Франции). Лечение потребовало огромных средств, которые собирала вся эмиграция (благотворительные лотереи, вечера и т.п.).

По сведениям Т. А. Каймановой, рассказ «Медвежье благословение» не печатался в России. Публиковался в сборнике «Звезда Соломона» (Гельсингфорс, 1920) и под названием «Медвежья молитва» в сборнике «Новые рассказы» (Париж, 1927). 

№ 11

Спасибо за большое удовольствие, кот.<орое> вы доставили, прислав эту интересную старую фот.<ографию>. Сколько воспоминаний связано именно с этой площадью – с раннего детства, когда мы убегали с уроков, чтобы взглянуть на любимый «кирасирский праздник». А впоследствии ещё больше любила всё в этом полку… Газету получаем, спасибо. Всего лучшего желаем. Маленькая семья собирает опёнки и сейчас отправляется в лес.

Спасибо за память.

Ольга

Публикуется впервые. Р/п, чернилами. РГАЛИ, ф. 240, оп. 2, ед. 35, л. 11. Написано на почтовой карточке. Почтовый штемпель: «Klampenborg 3.10.25». Казармы Лейб-гвардии кирасирского Ея Величества Государыни Императрицы Марии Феодоровны полка («синие кирасиры») с 1820 до 1918 года находились в Гатчине. Супруга Императора Александра III стала шефом этого полка в 1880 году. После революции офицеры полка принимали активное участие в Белом движении. В эмиграции в 1922 году было создано полковое объединение синих кирасир. В 1927 году Ольга Александровна стала его членом как супруга офицера полка Н. А. Куликовского. В этом же полку служил её брат Великий князь Михаил Александрович.

№ 12

Воистинно Воскресе!

Милый Александр Иванович,

Очень и очень благодарю вас за милое письмо. А книгой – вы нам обоим огромную дали радость. Мы зачитываемся милым этим романом прошлого. И очень интересно, как ген.<ерал> Краснов выводит типы молодёжи. Уже столько желающих прочитать после нас. А мы втроём теперь читаем, то Ник.<олай> Алек.<сандрович>, то Ава, то я… Но это выходит очень удобно, т. к. мы по очереди стерегём детей. И всегда один свободен, а другие два заняты.

Пишу вам рано утром до 7 час. в св.<ятой> понедельник 24 апреля/ 7 мая. Мы скоро переезжаем – скорее переходим – в Видёре, который стоит очень недалеко. Всю эту неделю мы перетаскивали всякие мелочи в корзинах: игрушки, картины, платье, что было очень удобно – не надо было возиться с укладкой, а на сегодня наняли лошадей с телегой, чтобы перевезти кровати и сундуки…

Простите, что рассказываю всякую ерунду… Вчера – как всегда по воскресеньям – собрались у нас знакомые. Один старенький капитан Александро-Невского полка – тоже. Мы с ним недавно тут познакомились.

Он много-много разговаривал и рассказывал про прошлое, про ужасную их скучную стоянку, про товарищей и всё такое – и смешно, и грустно одновременно, как чеховские рассказы. Два идеально тёплых дня, даже пахнет зеленью – и немного напоминает Россию. Странно, что здесь почти нет хороших запахов, как у нас. Буковый лес не пахнет, а других пород мало.

Мне ужасно жаль, что вы так разочарованно пишете о своих последних произведениях. Я думаю, что это только вы сами так считаете. А мне все ваши рассказы всегда нравятся. И уверена, что многим другим так же!

Здесь фруктовые деревья ещё не начали цвесть – лишь по стенам домов кое-где, где потеплее. Весна нудная и незаметная – не гатчинская! Я оттуда получила на Пасху письмо от одного моего друга <нрзб>. Много грустного, они все, бедные, голодают. Он трогательно кончает своё письмо, говоря, что так хотелось бы ему нарвать цветочек в парке и прислать мне, как раньше собирал и клал мне на письменный столик!

Всего вам светлого желаю. Пишите, когда можете. Мало пишу, уже надо чай пить с «маленьким семейством». Сердечный поклон.

Ольга

От одной сестры мил.<осердия> из Евг.<еньевской> общ.<ины> имела письмо с поклоном от Марии Матвеевны, она всё там же.

Публикуется впервые. Р/п, чернилами. РГАЛИ, ф. 240, оп. 2, ед. 35, л. 14-14 об. В письме не указан год. Судя по тому, что летом семейство живёт в Видёре, написано до октября 1928 года. Вероятно, речь идёт генерале П. Н. Краснове (1869-1947) – атамане Всевеликого Войска Донского, военном и политическом деятеле, писателе и публицисте, активном деятеле Белого движения. Куприн был знаком с ним ещё в России, так как П. Н. Краснов возглавлял газету «Приневский край», где сотрудничал Куприн. С ноября 1923 года П. Н. Краснов жил во Франции. Всего им написано более 20 исторических романов, они издавались на русском, английском, французском, немецком языках. 

№ 13. Klampenborg. Ordrupvej 17.

Милый Александр Иванович.

В день нашего сочельника шлю вам самые лучшие пожелания к празднику рождества Христова и всего светлого желаю на новый год. Мы все, верно, одно и то же желаем – вернуться на Родину возможно скорее.

Я всё Гатчину милую <вижу> во сне. Я так перед вами виновата – давно-давно получила 4 том «Война и мир» от вас и … не ответила.

Не благодарила вас, как хотела!! Вышло это вовсе не из неблагодарности, правда!

Много было у нас волнений и неприятности, Мама пришлось затем в Англию ехать к сестре – я была больна несколько дней жаром. А затем мы переехали и месяц уже живём на дачке одних наших добрых датских знакомых – купцов Мoller’ов. Мы до мая у них живём бесплатно в пустой даче в их саду.

Уютно у нас, пахнет русским духом, вход через кухню, (где варятся борщ или щи) – канарейки наши летают по комнате и садятся на голову – дети веселы и шумят – и правда, этот маленький домик так напоминает офицерские квартирки в Гатчине, что мы иногда мечтаем и думаем, что мы в России…

Я нашла одну прелестную книгу, где между рассказами (которых ещё и не успела прочесть, ибо редко-редко читаю теперь!) – меня поразили «Царский писарь», а в особенности «Анафема»… Этот обычай такой дикий и не-христианский, правда?

И так понятно, что диакон, только что насладившись «Хаджи Муратом», под впечатлением этой чудной вещи просто не мог произвести анафему над автором.

А случай с медведем и егерем я так живо помню. Мы в тот день (помню, что это было воскресенье) были в егерской слободке, где и узнали о случившемся. Зима у нас тёплая, много на воздухе с детьми <бываем>. Тихон всего Гоголя знает и любит. Папа ему читает и перечитывает ежедневно «Сорочинская ярмарка», «Утопленница» и т. д. …

Пишется ли вам теперь?

У нас ёлочка маленькая стоит в детской ведёрке с самых супостатских праздников. Сегодня не зажжём, т.к. не успеем – хотели в город ко всенощной поехать. А завтра сделаем – и игрушки будут….

Ещё раз извиняюсь за свою грубость и неблагодарность – пожалуйста, простите. Вы мне очень давно ничего не писали, и мне очень жалко, т. к. очень радуюсь вашим письмам. Всего лучшего.

Ольга

Публикуется впервые. Р/п, чернилами. РГАЛИ, ф. 240, оп. 2, ед. 35, л. 13-13 об. Письмо не датировано, но, судя по упоминанию поездки матери Ольги Александровны, вдовствующей Императрицы Марии Феодоровны, в Англию, написано до октября 1928 года (Императрица умерла  в Видёре 13 октября 1928 года).

№ 14. 1/ 14 июня 1929. Rugaard Holte.

Милый Александр Иванович

Узнав, что могу привет вам послать, спешу это сделать сегодня утром. Мы живём теперь на хуторе – так чудно: чувствуется деревня – и иллюзия, что мы, может быть, уже в России…

Будьте здоровы. Всего хорошего желаю вам. Видала Ксюшу вашу: для фильмы снятая в каком-то журнале – очень красивая. Привет гатчинца – гатчинцу.

Ольга

Публикуется впервые. Р/п, чернилами. РГАЛИ, ф. 240, оп. 2, ед. 35, л. 12. Письмо написано на открытке с видом: «Видёр. Малая гостиная Императрицы Марии Феодоровны и Королевы английской Александры».

 

Выписки: подражание М. Л. Гаспарову

«У человека должно быть место, куда он возвращается».

Кшиштоф Кеслёвский. О себе. Литературная запись Дануты Сток. «Иностранная литература», 1998, № 11, стр. 180.

Выписки: подражание М. Л. Гаспарову

«Дело не в числе прочитанных книг, не только это решает: человек, даже не знающий грамоты, может обладать таким качеством; диплом об окончании высшего учебного заведения не страхует от душевной невежественности, духовной грубости. Это – природные, органические качества таланта; их можно развить, но напрокат они не даются».

Григорий Козинцев. Пространство трагедии. Л.: «Искусство», 1973 г., стр. 213.

* * *

«Неужто на это мы тратим жизнь – ловчим ради денег, а потом задираем нос перед всеми и каждым? Я вечно кляну себя, но продолжаю действовать в том же духе. Всех нас, увы, перемалывает один жернов. Мы тщеславны и бесчестны, потому что должны взять верх над такими же тщеславными и бесчестными людьми.

…Но есть иной мир, где всегда можно найти подлинные ценности, – у камелька друга мы отбрасываем наше жалкое самомнение и обретаем тепло и понимание, там нет места мелкому себялюбию, там вино, и книги, и беседа придают существованию иной смысл. Там мы создали что-то, чего не может коснуться никакая фальшь. Мы дома».

Кэтрин Кресмен Тейлор. Адресат выбыл. «Иностранная литература», 2001, № 4, стр. 53.

* * *

«Ведь, если выяснится, что за ним нет никакой определенной силы, ветер попросту унесет его, как увядший листок».

Иван Супек. Еретик. Издание второе. Москва, издательство «Радуга». 1985 г., стр. 176



Пока комментариев нет. Будьте первым!

Оставить комментарий

 

— обязательно *

— обязательно *


Яндекс.Метрика