cheap bike jerseys

Two hours into the ceremony, Alfonso Cuaron's box office hit and visual marvel "Gravity" had accrued six Oscars, winning for cinematography, editing, score, visual effects, sound mixing and sound editing. mlb jerseys You can't get that readily from canned pineapple. It has to come from a fresh pineapple. So when you first buy your pineapple, one of the things you want to do is take it and put it in something and turn it upside down. ALICE MONSAERT: This piece of equipment is called the BOSU, B O S U. It stands for "both sides up," and it evolved into the fitness industry from the stability ball. The stability ball is nice and round. Wine is a wonderful accompaniment to this dish. A chianti or zinfandel is a traditional wine paired with tomato sauce and pasta. The cannoli is a popular Italian desert that consists of a deep fried pastry with a sweet ricotta cream filling that is sprinkled with powdered sugar.. Many cereals contain refined grains that are sweetened with sugar. Although these cereals may taste good, they are high glycemic foods that can rapidly increase your blood sugar levels and soon lead to low blood sugar and more sugar cravings. Sugared cereals are especially dangerous and even life threatening foods for diabetics. Cooking (especially boiling) can zap up to 50 percent of the antioxidants in some vegetables, according to a 2009 study published in the Journal of Food Science.confirm what we suspected for some time: A positive outlook on life and laughter can actually help you to live longer, Harry says. For example, a Yale University study of older adults found that people with a positive outlook on the aging process lived more than seven years longer than those who did not, while a 2012 study published in Aging found that positivity and laughter are defining characteristics in people who celebrate their 100th birthday.Positive thinking increases the brain levels of the hormone Brain Derived Neurotropic Factor, which improves memory, helps to alleviate depression, and fights Alzheimer disease, Harry explains. What more, the simple act of laughing decreases levels of the stress hormone cortisol as well as inflammation, she says.Reach Your Target BMI: Add 3 YearsA barometer of body composition, body mass index (BMI) compares weight to height by dividing weight measurement (in kilograms) by squared height measurement (in meters). When we first started I said, 'I don't know. indianapoliscoltsjerseyspop Brad Pitt, left, and Steve McQueen pose in the press room with the award for best picture for "12 Years a Slave" during the Oscars at the Dolby Theatre on Sunday, March 2, 2014, in Los Angeles. It marks the first time a film directed by a black filmmaker has won best picture. The moptop prof communicates as if in the midst of a very jolly acid trip, all blissed out smiles and wide credulous eyes.

cheap nfl jersyes

And it's been an honor to be here for this first season.". cheap jerseys Singing his nominated "Happy" from "Despicable Me 2," Pharrell Williams had Streep and Leonardo DiCaprio dancing in the aisles.. She had pizza delivered, appealing to Harvey Weinstein to pitch in, and gathered stars to snap a selfie she hoped would be a record setter on Twitter, (1.4 million tweets in an hour and still counting). Sir David would have got a lot closer to those baboons, mind.. cheap jerseys One participant, Meryl Streep, giddily exclaimed: "I've never tweeted before!". Glowing backstage, she cradled her statuette: "I'm so happy to be holding this golden man.". Without recourse to naff CGI, he explained how the earth position in relation to the sun and moon induced climatic changes which somehow forced our forebears to think in order to survive, leading to an enlargement of cerebral capacity.. philadelphiaeaglesjerseyspop "Look, this was the first season for me," said Stern. cheapjerseys com To a standing ovation, Bono and U2 performed an acoustic version of "Ordinary Love," their Oscar nominated song from "Mandela: Long Walk to Freedom," a tune penned in tribute to the late South African leader Nelson Mandela. miamidolphinsjerseyspop Though the ceremony lacked a big opening number, it had a steady musical beat to it. cheap jersey wholesale review If the Mexican Cuaron wins best director for the lost in space drama, as he's expected to, he'll be the first Latino filmmaker to take the category.. wholesale nfl jerseys The story then cut to Kazakhstan where three inhabitants of the space station were coming in to land and Cox was on hand to get very excited about Euclid and Newton.. (Photo by Jordan Strauss/Invision/AP)(Photo: Jordan Strauss Jordan Strauss/Invision/AP)LOS ANGELES Perhaps atoning for past sins, Hollywood named the brutal, unshrinking historical drama "12 Years a Slave" best picture at the 86th annual Academy Awards..

Журнал вольнодумства

«Борис Годунов»: опыт современного прочтения

«Комментарий в наши дни вновь становится энциклопедическим просветительством, как при Кантемире и Тредиаковском».
Михаил Гаспаров. «Записи и выписки». Новое литературное обозрение. М.; 2001, стр. 247

Мой анализ текста «Бориса Годунова» с равным успехом можно было бы назвать «Энциклопедия русской жизни» или «Пушкин – первый русский политический аналитик».

Остановился я на подзаголовке «опыт современного прочтения» потому, что очень много общего между тем временем и нынешним.

Точнее: то, как Пушкин увидел и описал историю России конца XVI – начала XVII вв., удивительным образом характеризует и наше время. Все те черты русской жизни, что даны в «Борисе Годунове», они есть и сегодня. Всякий, кто решится вдумчиво прочесть драму Пушкина, почувствует это с первых страниц, даже с первых строк. Впрочем, судите сами.

По Пушкину выходит, что характерные особенности русской жизни – тревога и страх. В одних случаях тревога и страх порождены тираническим режимом, как в эпоху Ивана Грозного или Иосифа Сталина. В других случаях, а именно такой случай описан Пушкиным в «Борисе Годунове», они порождены ситуацией неопределенности: кто будет править страной?
Собственно с драматизации этой ситуации и начинается «Борис Годунов»: 20 февраля 1598 г. в Кремлевских палатах князь Воротынский, имея в виду, что жители Москвы направились вслед за патриархом уговаривать Бориса Годунова принять царство, спрашивает князя Шуйского (оба принадлежат к древним русским родам и по родовитости могли бы сами претендовать на царство: «мы знатнее», «ведь мы б имели право наследовать Феодору»): «Как думаешь, чем кончится тревога?»

«Чем кончится? Узнать не мудрено:
Народ еще повоет да поплачет,
Борис еще поморщится немного,
Что пьяница перед чаркою вина,
И наконец по милости своей
Принять венец смиренно согласится;
А там – а там он будет нами править
– отвечает князь Шуйский.

Между тем князь Воротынский формулирует версию неопределенности:
«Что ежели правитель в самом деле
Державными заботами наскучил
И на престол безвластный не взойдет?»
И в народе тоже проявляется беспокойство по поводу того, согласится Борис Годунов принять царство из рук народа или нет: «Все еще упрямится; однако есть надежда».
На самом деле среди народа видны две группы, или две позиции. Одна группа на коленях с воем и плачем упрашивает Бориса Годунова:
«Ах, смилуйся, отец наш! Властвуй нами!
Будь наш отец, наш царь!»
Представители другой группы, напротив, высказывают опасения:
«О боже мой, кто будет нами править?
О горе нам!»

Вновь тема тревоги возникает в конце царствования Бориса Годунова с появлением на сцене русской истории фигуры Дмитрия Самозванца. Она вложена Пушкиным в уста Бориса Годунова:
«Вы знаете, что наглый самозванец
Коварные промчал повсюду слухи;
Повсюду им разосланные письма
Посеяли тревогу и сомненье».

Но Борис Годунов не только констатирует рост тревоги среди бояр, дворян, стрельцов, казаков, служилых людей, крестьян в связи с появлением Дмитрия Самозванца, но и сам крайне обеспокоен, весьма встревожен.
«Ух, тяжело!..дай дух переведу…», – говорит Борис Годунов после разговора с князем Шуйским, в котором он потребовал от князя подтвердить, что царевич Дмитрий был на самом деле убит. И тут же:
«Я чувствовал: вся кровь моя в лицо
Мне кинулась – и тяжко опускалась…
Так вот зачем тринадцать лет мне сряду
Все снилось убитое дите!»
И вопрошает: «Ужели тень сорвет с меня порфиру».

Итак, тревога – характерная черта русской политической жизни эпохи, или ситуации, неопределенности. Тревогу испытывают все слои населения: от низших до высших, до самого верховного правителя.

В основе тревоги лежит страх утраты: имущества, социального положения, жизни. Либо страх перед переменами, которые могут привести к утрате имущества, социального положения, жизни.

Князь Шуйский, оправдываясь перед князем Воротынским за то, что не изобличил Бориса Годунова как «скрытого злодея» в деле убиенного царевича Дмитрия, говорит:
«А там меня ж сослали б в заточенье,
Да в добрый час, как дядю моего,
В глухой тюрьме тихонько б задавили».

Восприятие Шуйским такой перспективы для себя основано на опыте предшествующих лет, на том, как в то время в России выстраивались отношения между монархом и его подданными, даже самыми близкими и самыми верными.

Опять-таки в разговоре об убиенном младенце Дмитрии Борис Годунов с целью устрашения говорит князю Шуйскому:
«….Но если ты теперь
Со мною хитришь, то головою сына
Клянусь – тебя постигнет злая казнь:
Такая казнь, что царь Иван Васильич
От ужаса во гробе содрогнется».
А вот еще фрагмент, на этот раз из разговора Шуйского с Пушкиным, который принес весть о якобы спасенном царевиче Дмитрии.

Пушкин оценивает правление Годунова:
«….он правит нами,
Как царь Иван (не к ночи будь помянут).
Что пользы в том, что явных казней нет.
Что на колу кровавом, всенародно,
Мы не поем канонов Иисусу,
Что нас не жгут на площади, а царь
Своим жезлом не подгребает углей?
Уверены ль мы в бедной жизни нашей?
Нас каждый день опала ожидает,
Тюрьма, Сибирь, клобук иль кандалы,
А там – в глуши голодна смерть иль петля».

Если тревога и страх становятся доминантами жизни, то естественно, что люди начинают испытывать сенсорный голод, т. е. потребность в получении положительных эмоций, которые компенсировали бы им негативные чувства.

Характерным признаком сенсорного голода в масштабах нации являются разговоры о том, будто, в сравнении с прежними временами, произошел упадок духовности и нравственности: дескать, думают прежде всего о деньгах, не о душе.
В «Борисе Годунове» это зафиксировано устами бродяги-чернеца Варлаама: «Плохо, сыне, плохо! ныне христиане стали скупы; деньгу любят, деньгу прячут. Мало богу дают».

И далее: «Все пустились в торги, в мытарства; думают о мирском богатстве, не о спасении души».
Соответственно, люди начинают искать (слушать) значимые сигналы, которые отличаются ясностью и способны канализировать людские чувства на действия, повышающие уровень позитивных эмоций. То есть люди начинают ждать лидера или вождя, который пообещает перемены. И выказывают готовность поддержать такого лидера.

«Они пришли у милости твоей
Просить меча и службы»
говорит Гаврила Пушкин, одним из первых вставший на сторону Самозванца, про толпу русских и поляков, пришедших на встречу с Самозванцем в доме Вишневецкого в Кракове. Среди этой толпы и сын князя Курбского.

Вместе с тем люди стараются избавиться от тревоги и страха, или, точнее, создать ситуацию, при которой тревога и страх будут минимизированы. Конечно, создавать ситуации могут очень немногие люди. Большинство приобщается к тем, кто предпринимает попытки изменить ситуацию, создать более надежные и спокойные условия жизни.

В «Борисе Годунове» есть две фигуры, про которые можно сказать, что они создатели и изменители.
Первая – сам Борис Годунов, он взял на себя смелость наследовать Ивану Грозному и постарался сделать режим более мягким, либеральным. Постарался проявлять отеческую заботу о народе: в тех формах и в таком размере, в каком это казалось ему приемлемым.

Сам он так оценивает свое правление:
«….Я думал свой народ
В довольствии, во славе успокоить,
Щедротами любовь его снискать –
Но отложил пустое попеченье:
Живая власть для черни ненавистна,
Они любить умеют только мертвых».
И далее конкретизирует свои заботы и отмечает реакцию на них народа:
«Бог насылал на землю нашу глад,
Народ завыл, в мученьях погибая;
Я отворил им житницы, я злато
Рассыпал им, я им сыскал работы –
Они ж меня, беснуясь, проклинали!
Пожарный огнь их домы истребил,
Я выстроил им новые жилища.
Они ж меня пожаром упрекали!
Вот черни суд: ищи ж ее любви».

То есть, по версии Бориса Годунова, он, как правитель, старался для народа, но народ не оценил его стараний.

Вторая фигура, которая пытается изменить ситуацию в России, это Дмитрий Самозванец. Не будем здесь говорить о том, насколько он самостоятелен и насколько его появлением захотели воспользоваться противники Бориса Годунова. Важно то, какие ожидания связывались с появлением Дмитрия Самозванца в качестве претендента на русский престол.

Вновь обратимся к речи Пушкина перед князем Шуйским:
«….мы дома, как Литвой,
Осаждены неверными рабами;
Всё языки, готовые продать,
Правительством подкупленные воры.
Зависим мы от первого холопа,
Которого захочем наказать.
Вот – Юрьев день задумал уничтожить.
Не властны мы в поместиях своих.
Не смей согнать ленивца! Рад не рад,
Корми его; не смей переманить
Работника! – Не то в Приказ холопий.
Ну слыхано ль хоть при царе Иване
Такое зло? А легче ли народу?
Спроси его. Попробуй самозванец
Им посулить старинный Юрьев день,
Так и пойдет потеха».

Пушкин очень лаконично и ёмко выразил конфликт, который существовал в то время между помещиками и крестьянами. И который царева власть не смогла разрешить к удовольствию и согласию всех сторон.

Поясняю. Существовал так называемый Юрьев день, в который, точнее в течение двух недель после него, крестьяне имели право покинуть помещика, который был им не по нраву, и перейти к помещику, который предлагал им более выгодные условия жизни и труда. Тем самым достигалась мобильность рабочей силы, а также повышалась производительность труда.
Право Юрьева дня было выгодно инициативным, энергичным, трудолюбивым и свободолюбивым крестьянам, своего рода пассионариям. Наверное, во многом именно благодаря таким крестьянам осваивались новые земли, ибо помещики в Юрьев день переманивали крестьян для освоения новых земель.

И для помещиков Юрьев день был выгоден тем, что они могли не только сманить к себе более трудолюбивых крестьян, но и освободиться от ленивых и нерадивых.

Ясное дело, что были помещики и крестьяне, которым Юрьев день не нравился. Чем крупнее было помещичье хозяйство, тем больше помещик был заинтересован в стабильности рабочей силы, в прикреплении крестьянина к земле. Чем меньше было помещичье хозяйство, тем привычнее помещик относился к факту Юрьева дня, тем легче он отпускал одних крестьян и находил новых.

Прекращение Юрьева дня при Борисе Годунове оказалось в интересах крупных помещиков. Сейчас бы сказали: сыграло на руку олигархам.

Поэтому мелкопоместное дворянство и поддержало Дмитрия Самозванца, (хотя, наверное, и понимало, что он «смелый плут, бесстыдный самозванец»), рассчитывая на возврат к привычному и выгодному для них экономически Юрьеву дню.
Антигодуновские настроения были столь велики, что представители обиженного дворянства стали выказывать Дмитрию Самозванцу поддержку еще тогда, когда он только заявил о своем намерении идти на Москву и отнять титул царя у Бориса Годунова.

В драме это выражено устами Хрущова:
«Так, государь, отец наш. Мы твои
Усердные, гонимые холопья.
Мы из Москвы, опальные, бежали
К тебе, наш царь – и за тебя готовы
Главами лечь, да будут наши трупы
На царский трон ступенями тебе».

Есть еще два фактора или обстоятельства, которые объясняют изменчивость во взаимоотношениях между царем (правителем) и подданными.

Первый – это образ царя-правителя в период, когда он идет к власти, когда он хочет добиться народной поддержки и любви.

Второе – это политика царя-правителя, когда он достиг власти, укрепился, почувствовал себя сильным и всячески старается сохранить свою силу и не допустить появления козней против него.
Ясное дело, что во втором случае тоже имеет место рождение образа царя-правителя, точнее, изменение его сравнительно со временем, когда он только шел к власти.

Александр Пушкин рисует образ Бориса Годунова времени восхождения на трон и образ Дмитрия Самозванца времени признания польской шляхтой и русским дворянством в качестве претендента на русский престол примерно одинаковыми словами. Точнее, смысл этих образов, их интонационная направленность оказываются одинаковыми.

Вот слова князя Воротынского про Бориса Годунова, сказанные в преддверии согласия Годунова принять царство:
«А он умел и страхом, и любовью,
И славою народ очаровать».

И реплика Шуйского в ответ: «Он смел, вот все – а мы…»
То есть родовитые князья Воротынский и Шуйский, считавшие, что они по знатности стоят выше Бориса Годунова (по словам Шуйского, Годунов – «Вчерашний раб, татарин, зять Малюты»), вынуждены признать, что Борис Годунов обладал харизмой, которая и позволила ему стать лидером нации.

Мы-то сегодня знаем, что составной частью харизмы является не просто смелость и способность вести за собой последователей, но также способность сопротивляться давлению среды, в основе которой смесь наглости и артистизма.
На вопрос Воротынского в связи с делом убиенного царевича Дмитрия «Зачем же ты его не уничтожил?» Шуйский ответил:
«Он, признаюсь, тогда меня смутил
Спокойствием, бесстыдностью нежданной,
Он мне в глаза смотрел, как будто правый:
Расспрашивал, в подробности входил –
И перед ним я повторил нелепость,
Которую мне сам он нашептал».

Борис Годунов, думаю, прекрасно понимал свою силу, чувствовал свои внутренние ресурсы, которые позволили ему стать царем, но он должен был играть игру, представить себя в качестве справедливого и заботливого правителя. Поэтому он предлагает народу, избравшему его, свою версию своего образа:
«Вы видели, что я приемлю власть
Великую со страхом и смиреньем.
Сколь тяжела обязанность моя!»

И далее:
«Да правлю я во славе свой народ,
Да буду благ и праведен, как ты»
Здесь он имеет в виду царя Ивана Грозного, который Бориса Годунова «столь дивно возвеличил».
И, наконец, обращение к подданным:
«От вас я жду содействия, бояре,
Служите мне, как вы ему служили,
Когда труды я ваши разделял,
Не избранный еще народной волей».

Надо сказать, что речь Бориса Годунова построена по всем канонам современной теории нейролингвистического программирования: сначала признает великость роли царя и смирение свое, затем обещает править праведно и во благо, наконец, призывает к сотрудничеству тех, с которыми был равным.

А вот как Пушкин словами своего предка, принявшего сторону Дмитрия Самозванца, рисует его образ:
«Да слышно, он умен, приветлив, ловок,
По нраву всем. Московских беглецов

Ясное дело: Самозванец по всем законам жанра борьбы за трон раздает обещания, грозится покарать Годунова.
В ответ на признания Хрущова в верности Самозванец отвечает:
«Мужайтесь, безвинные страдальцы –
Лишь дайте мне добраться до Москвы,
А там Борис расплатится во всем».
А на обращение казака Карелы, посланного с Дона «от вольных войск, от храбрых атаманов»
«Узреть твои царевы ясны очи
И кланяться тебе их головами»,
Дмитрий Самозванец проговаривает послание, или меседж, как сказали бы сегодня политтехнологи, для всего Войска Донского:
«Я знал донцов. Не сомневался видеть
В своих рядах казачьи бунчуки.
Благодарим Донское наше войско.
Мы ведаем, что ныне казаки
Неправедно притеснены, гонимы;
Но если бог поможет нам вступить
На трон отцов, то мы по старине
Пожалуем наш верный вольный Дон».

То есть, подобно Борису Годунову времени восхождения на трон, Дмитрий Самозванец демонстрирует искусство самопрезентации, в котором видно умение соответствовать ожиданиям людей.

В драме не показан Дмитрий Самозванец, достигший трона, т. е. момента, когда первоначальный образ, нужный для завоевания поддержки народа, меняется на свою противоположность.

А вот образ Бориса Годунова в роли свершившегося царя, не того, который дает обещания, а того, который правит, дан ярко. В том числе в форме наставления своему сыну Феодору, которому умирающий Годунов вкратце рисует картину того, как нужно быть вначале мягким:
«Не изменяй теченья дел. Привычка –
Душа держав. Я ныне должен был
Восстановить опалы, казни – можешь
Их отменить; тебя благословят».
И тут же Борис Годунов говорит сыну:
«Со временем и понемногу снова
Затягивай державные бразды».

Вот она, формула державного правления русских монархов, которая видна на примере почти всех правителей России вплоть до нынешних: на этапе восхождения к власти – легкий либерализм в форме преимущественно обещаний и неких действий, которые не роняют устои, на этапе укрепившегося правления – затягивание гаек, что вызывает обратную реакцию общества и стремление ослабить гайки.

Можно и так сказать: на этапе борьбы за народное мнение, в поисках его опоры соискатели трона, Борис Годунов и Дмитрий Самозванец в том числе, обращаются как будто ко всему народу, но на самом деле анализ их речей показывает, что они обращаются с разными посланиями к разным социальным группам. И потому получают поддержку.

Когда же они оказываются на вершине власти и начинают действовать, то в результате они совершают благодеяния для одних социальных групп и ущемляют интересы других. Соответственно, это провоцирует рост недовольства в обществе, т. к. число тех, кто считает себя пострадавшими, в России, как правило, больше тех, кто получил выгоды от действий верховного владыки.

Яркий пример недовольства властью – слова хозяйки корчмы на литовской границе беглому монаху Григорию (будущему Самозванцу): «От этих приставов только и толку, что притесняют прохожих, да обирают нас бедных». И тут же на его вопрос «Нет ли в избе другого угла?» она отвечает: «Рада бы сама спрятаться. Только слава, что дозором ходят, а подавай им и вина, и хлеба, и неведомо чего – чтоб им издохнуть, окаянным!»

Опять-таки по факту этими словами хозяйка корчмы, сегодня сказали бы, представительница среднего класса, выразила тревогу.

В эпизоде в корчме в ответ на слова бродяги-чернеца Мисаила «Вот и граница литовская, до которой так хотелось тебе добраться» Григорий Отрепьев говорит: «Пока не буду в Литве, до тех пор не буду спокоен».

Опять тема тревоги. Я бы сказал, что тревожное состояние духа со временем, накапливаясь, становится питательной почвой для распространения всяких слухов, домыслов, догадок, версий, того, что в народе именуют молвой.
Не всякая молва представляет опасность для властителей, а лишь та, которая способна повернуть вспять привязанность народа к властителю и обратить ее в ппользу его врага.

И здесь возникает замкнутый круг: молва рождает у одних надежды на перемены, для других молва – предвестник перемен, которые рождают новый виток или даже взрыв тревоги.

В «Борисе Годунове» наиболее ярко взаимосвязь слухов и народного мнения, а также опасность его влияния на дестабилизацию политической жизни выразил князь Шуйский.

В эпизоде с Пушкиным, который принес весть о спасенном якобы царевиче Дмитрии, Шуйский говорит:
«Сомненья нет, что это самозванец,
Но, признаюсь, опасность не мала.
Весть важная! И если до народа
Она дойдет, то быть грозе великой».
В разговоре с Борисом Годуновым Шуйский конкретизирует, каким образом молва, падая на податливую почву, может породить народный протест:
«Но знаешь сам: бессмысленная чернь
Изменчива, мятежна, суеверна,
Легко пустой надежде предана,
Мгновенному внушению послушна,
Для истины глуха и равнодушна,
А баснями питается она.
Ей нравится бесстыдная отвага.
Так если сей неведомый бродяга
Литовскую границу перейдет,
К нему толпу безумцев привлечет
Димитрия воскреснувшее имя».

Шуйский дал прогноз, или предположил вероятный ход развития событий.

А устами Пушкина, вставшего на сторону Самозванца, дана картина того, как прогноз сбылся, как вероятность превратилась в реальность. Пушкин от имени Дмитрия приехал в ставку Басманова, коего Борис Годунов послал разбить Самозванца, и убеждает Басманова перейти на сторону Самозванца:
«Но знаешь ли, чем сильны мы, Басманов?
Не войском, нет, не польскою помогой,
А мнением; да! мнением народным.
Димитрия ты помнишь торжество
И мирные его завоеванья,
Когда везде без выстрела ему
Послушные сдавались города,
А воевод упрямых чернь вязала?»
Победное шествие Дмитрия Самозванца, сопряженное с интерпретацией событий Пушкиным, вселяет в Басманова тревогу и страх перед надвигающейся неопределенностью. И вот уже Басманов, клявшийся Борису Годунову привезти Cамозванца в Москву «как зверя заморского в железной клетке», в тревоге рассуждает:
«…везде измена зреет –
Что делать мне? Ужели буду ждать,
Чтоб и меня бунтовщики связали
И выдали Отрепьеву? Не лучше ль
Предупредить разрыв потока бурный
И самому…»

Буквально через пару абзацев Пушкин как представитель Дмитрия Самозванца говорит московским гражданам:
«Димитрию Россия покорилась;
Басманов сам с раскаяньем усердным
Свои полки привел ему к присяге».
Затем, чтобы склонить московских граждан на сторону Самозванца, Пушкин сначала напоминает:
«Мир ведает, сколь много вы терпели
Под властию жестокого пришельца:
Опалу, казнь, бесчестие, налоги,
И труд, и глад – все испытали вы».
И тут же фиксирует внимание граждан на милостях, которые их ждут, если они примут Дмитрия на царство:
«Димитрий же вас жаловать намерен,
Бояр, дворян, людей приказных, ратных,
Гостей, купцов – и весь честной народ».

Драма Пушкина «Борис Годунов» заканчивается тем, что Мосальский объявляет:
«Народ! Мария Годунова и ее сын Федор отравили себя ядом. Мы видели их мертвые трупы».
Фраза автора: «Народ в ужасе молчит».

На призыв Мосальского «Что ж вы молчите? кричите да здравствует царь Дмитрий Иванович!» народ отвечает по-прежнему молчанием. Фраза автора: «Народ безмолвствует».

Кстати, в первоначальном варианте у Пушкина было «Народ ликует». Но его личный цензор император Николай I зачеркнул «ликует» и вписал «безмолвствует».

Фразой «Народ безмолвствует», как правило, объясняют многие проблемы русской истории: дескать, русский народ покорный и безмолвный.

Между тем, драма Пушкина «Борис Годунов», наоборот, показывает, что народ не покорен и не молчит, а принимает деятельное участие в событиях русской истории: сопротивляется, как может, давлению со стороны правящего режима, принимает участие в смене правителей, выражает одобрение и принятие одних фигур против других.

Думаю, что название драмы «Борис Годунов» дано для отвода глаз. На самом деле главный герой драмы вовсе не Борис Годунов, а как раз народ, дважды повлиявший за короткий срок на выбор царя.

Драма написана Пушкиным в 1825 г., в год восстания декабристов. Пушкин, как участник разговоров того времени о взаимоотношениях царя и народа, выбрал отдаленную – больше 200 лет прошло – как ему казалось, тему борьбы Бориса Годунова и Дмитрия Самозванца за народную поддержку, дабы сделать поучительную и предупредительную историю для своих современников. В результате он написал текст, который актуален и поучителен спустя еще почти 200 лет.

В драме «Борис Годунов» можно найти еще пару актуальных аспектов темы тревоги. Один из них характеризует взаимоотношения между разными уровнями, или ветвями, власти. Патриарх, узнав от игумена Чудова монастыря о побеге Григория Отрепьева и о его словах «буду царем на Москве», посчитал: «Однако нечего царю и докладывать об этом; что тревожить отца-государя? Довольно будет объявить о побеге дьяку Смирнову али дьяку Ефимьеву».

То есть патриарх принял решение не беспокоить Бориса Годунова, не создавать ему неудобств неприятной информацией о том, что некий беглый монах возомнил, будто станет царем на Москве.

Второй аспект темы тревоги касается личных переживаний монархов или властителей: Ивана Грозного и Бориса Годунова.
В изложении Пушкина они выглядят людьми, которые, будучи на вершине власти и принимая решения, от которых страдали большие массы людей, были способны на переживания, рефлексировали, сказал бы сегодня психотерапевт.

Отец Пимен из Чудова монастыря, которому был дан в обучение грамоте Григорий Отрепьев, рассказывает ему про царя Иоанна, который якобы «искал успокоенья в подобии монашеских трудов».
«…здесь видел я царя,
Усталого от гневных дум и казней.
Задумчив, тих сидел меж нами Грозный,
Мы перед ним недвижимо стояли,
И тихо он беседу с нами вел».
Изложив речь царя, Пимен подчеркнул:
«И сладко речь из уст его лилася,
И плакал он».
Борис Годунов в драме Пушкина сам рефлексирует:
«Достиг я высшей власти;
Шестой уж год я царствую спокойно.
Но счастья нет моей душе».
И далее:
«Ни власть, ни жизнь меня не веселят;
Предчувствую небесный гром и горе.
Мне счастья нет».

По версии Пушкина, оба царя, Иван Грозный и Борис Годунов, были тревожными людьми. Здесь можно говорить о том, что тревожность как общее состояние духа того времени порождала массу тревожных людей и приводила к власти самых тревожных из них. Можно говорить и о том, что властители, зараженные духом тревожности, принимали решения, которые нарушали сложившееся в обществе равновесие, ущемляли интересы многих социальных групп в угоду отдельным группам и даже лицам.

Очень сильно, кстати, дух тревожности как характерный признак времени, наверное, не только Бориса Годунова, но и Ивана Грозного, выражен словами боярина, участника заседания царской думы, по поводу убиенного царевича Дмитрия и необходимости поймать Самозванца.

В ответ на вопрос: «Заметил ты, как государь бледнел И крупный пот с лица его закапал?» боярин сказал:
«Я – признаюсь – не смел поднять очей,
Не смел вздохнуть, не только шевельнуться».

Интересно, а как нынешние бояре и думные дьяки, а также воеводы разговаривают с государем: способны вздыхать и шевелиться и поднимать глаза?

Тревожность правителя побуждает его к действиям, которые в итоге приводят к развязыванию террора в отношении его действительных и мнимых противников. В основе лежит система доносительства, которая пронизывает все слои общества от низа до верха.

«Вы что рот разинули? Все бы вам господ подслушивать», – говорит своим слугам князь Шуйский, к которому приехал с конфиденциальным разговором о якобы спасенном царевиче Дмитрии Афанасий Пушкин.

В следующей сцене брат Бориса Годунова Семен Годунов сообщает ему:
Ко мне, чем свет, дворецкий князь-Василья
И Пушкина слуга пришли с доносом».
И на вопросительное «Ну» поясняет:
«Пушкина слуга донес сперва,
Что поутру вчера к ним в дом приехал
Из Кракова гонец – и через час
Без грамоты отослан был обратно».
А вот эпизод, в котором Дмитрий Самозванец на пути к Москве, в Севске, разговаривает с пленником, московским дворянином Рожновым. На вопрос Самозванца, ждут ли его в Москве, Рожнов отвечает:
«…..о тебе
Там говорить не слишком нынче смеют.
Кому язык отрежут, а кому
И голову – такая, право, притча!
Что день, то казнь. Тюрьмы битком набиты.
На площади, где человека три
Сойдутся, – глядь, – лазутчик уж и вьется,
А государь досужною порою
Доносчиков допрашивает сам».

«Борис Годунов» – самое гениальное произведение Пушкина. Оно дает ключ к пониманию всей российской истории, начиная с эпохи собирания удельных земель вокруг Москвы вплоть до сегодняшнего дня. Ибо в «Борисе Годунове» Пушкин раскрывает такую черту российской истории, как тревожность общества – и народа, и правителей – показывает эту черту в действии в конкретный исторический период, показывает, как из пассивного состояния духа тревожность становится фактором, активно движущим большие социальные группы: бояр, поместное дворянство, казаков, мещан.

Пушкин в «Борисе Годунове» заложил основы социально-психологической интерпретации истории, дал толчок тому, что можно определить как психологический детерминизм в объяснении общественных процессов.

Выписки: подражание Гаспарову

«Борис Годунов» был принят совершенно холодно, как доказательство совершенного падения таланта, еще недавно столь великого…

«Борис Годунов» Пушкина – вовсе не драма, а разве эпическая поэма в разговорной форме. Действующие лица, вообще слабо очеркнутые, только говорят и местами говорят превосходно; но они не живут и не действуют. Слышите слова, часто исполненные высокой поэзией, но не видите ни страстей, ни борьбы, ни действий. Это один из первых и главных недостатков драмы Пушкина; но этот недостаток не вина поэта: его причина – в русской истории, из которой поэт заимствовал содержание своей драмы. Русская история до Петра Великого тем и отличается от истории западноевропейских государств, что в ней преобладает чисто эпический, или, скорее, квиэтический характер, тогда как в тех преобладает характер чисто драматический. До Петра Великого в России развивалось начало семейственное и родовое; но не было и признаков развития личного: а может ли существовать драма без сильного развития индивидуальностей и личностей? Что составляет содержание шекспировских драматических хроник? Борьба личностей, которые стремятся к власти и оспоривают ее друг у друга».

Виссарион Белинский. «Сочинения Александра Пушкина. Статья десятая. «Борис Годунов». Собрание сочинений в трех томах. М.: Государственное издательство художественной литературы. Том 3. Статьи и рецензии. 1843-1848. Стр. 567-568

Пока комментариев нет. Будьте первым!

Оставить комментарий


— обязательно *

— обязательно *