cheap bike jerseys

Two hours into the ceremony, Alfonso Cuaron's box office hit and visual marvel "Gravity" had accrued six Oscars, winning for cinematography, editing, score, visual effects, sound mixing and sound editing. mlb jerseys You can't get that readily from canned pineapple. It has to come from a fresh pineapple. So when you first buy your pineapple, one of the things you want to do is take it and put it in something and turn it upside down. ALICE MONSAERT: This piece of equipment is called the BOSU, B O S U. It stands for "both sides up," and it evolved into the fitness industry from the stability ball. The stability ball is nice and round. Wine is a wonderful accompaniment to this dish. A chianti or zinfandel is a traditional wine paired with tomato sauce and pasta. The cannoli is a popular Italian desert that consists of a deep fried pastry with a sweet ricotta cream filling that is sprinkled with powdered sugar.. Many cereals contain refined grains that are sweetened with sugar. Although these cereals may taste good, they are high glycemic foods that can rapidly increase your blood sugar levels and soon lead to low blood sugar and more sugar cravings. Sugared cereals are especially dangerous and even life threatening foods for diabetics. Cooking (especially boiling) can zap up to 50 percent of the antioxidants in some vegetables, according to a 2009 study published in the Journal of Food Science.confirm what we suspected for some time: A positive outlook on life and laughter can actually help you to live longer, Harry says. For example, a Yale University study of older adults found that people with a positive outlook on the aging process lived more than seven years longer than those who did not, while a 2012 study published in Aging found that positivity and laughter are defining characteristics in people who celebrate their 100th birthday.Positive thinking increases the brain levels of the hormone Brain Derived Neurotropic Factor, which improves memory, helps to alleviate depression, and fights Alzheimer disease, Harry explains. What more, the simple act of laughing decreases levels of the stress hormone cortisol as well as inflammation, she says.Reach Your Target BMI: Add 3 YearsA barometer of body composition, body mass index (BMI) compares weight to height by dividing weight measurement (in kilograms) by squared height measurement (in meters). When we first started I said, 'I don't know. indianapoliscoltsjerseyspop Brad Pitt, left, and Steve McQueen pose in the press room with the award for best picture for "12 Years a Slave" during the Oscars at the Dolby Theatre on Sunday, March 2, 2014, in Los Angeles. wholesalenfljerseyslan.com It marks the first time a film directed by a black filmmaker has won best picture. cheapnfljerseysband.com The moptop prof communicates as if in the midst of a very jolly acid trip, all blissed out smiles and wide credulous eyes.

cheap nfl jersyes

And it's been an honor to be here for this first season.". cheap jerseys Singing his nominated "Happy" from "Despicable Me 2," Pharrell Williams had Streep and Leonardo DiCaprio dancing in the aisles.. She had pizza delivered, appealing to Harvey Weinstein to pitch in, and gathered stars to snap a selfie she hoped would be a record setter on Twitter, (1.4 million tweets in an hour and still counting). Sir David would have got a lot closer to those baboons, mind.. cheap jerseys One participant, Meryl Streep, giddily exclaimed: "I've never tweeted before!". Glowing backstage, she cradled her statuette: "I'm so happy to be holding this golden man.". Without recourse to naff CGI, he explained how the earth position in relation to the sun and moon induced climatic changes which somehow forced our forebears to think in order to survive, leading to an enlargement of cerebral capacity.. philadelphiaeaglesjerseyspop "Look, this was the first season for me," said Stern. cheapjerseys com To a standing ovation, Bono and U2 performed an acoustic version of "Ordinary Love," their Oscar nominated song from "Mandela: Long Walk to Freedom," a tune penned in tribute to the late South African leader Nelson Mandela. wholesalejerseysgests.com miamidolphinsjerseyspop Though the ceremony lacked a big opening number, it had a steady musical beat to it. cheap jersey wholesale review If the Mexican Cuaron wins best director for the lost in space drama, as he's expected to, he'll be the first Latino filmmaker to take the category.. wholesale nfl jerseys The story then cut to Kazakhstan where three inhabitants of the space station were coming in to land and Cox was on hand to get very excited about Euclid and Newton.. (Photo by Jordan Strauss/Invision/AP)(Photo: Jordan Strauss Jordan Strauss/Invision/AP)LOS ANGELES Perhaps atoning for past sins, Hollywood named the brutal, unshrinking historical drama "12 Years a Slave" best picture at the 86th annual Academy Awards..

Журнал вольнодумства

Зов предков

Виктор Терентьев, 58 лет. По образованию – физик. По роду деятельности – предприниматель. По зову души – исследователь. Сфера интересов – участие провинциального дворянства в подготовке отмены крепостного права 1861 года. Статья подготовлена специально для «Парка Белинского».

Вольнодумцы жили, вольнодумцы живы, вольнодумцы будут жить.

Кредо журнала «Парк Белинского»

 Крепостнические отношения были частью царившей на Руси авторитарной парадигмы. Однако достаточно быстро после обретения «крещёной собственности» среди передовых дворян стали появляться идеи  об её эмансипации.

Александр I инициировал подготовку реформы крепостного права. Но началось противостояние с Наполеоном. Решение внутренних проблем пришлось на время отложить. Но с 1815 по 1820 год Александр I получил 11 проектов об условиях освобождения крестьян. В 1820 году император предложил законопроект о запрещении продажи крестьян без земли, однако Государственный совет отверг его. Большинство дворян не желали расставаться со своими правами.

Затем начался застой николаевской эпохи.

Однако к 40-м годам ХIХ века не только в столицах, но и в провинции появились группы мыслящих людей, готовых к радикальным мерам и понимающих, что торможение реформ – не выход для страны, находящейся в глубоком кризисе. Несмотря на цензурные
ограничения, полемика вырывалась на страницы журналов.

Александр П начал царствование с рескриптов о создании «Губернских комитетов по улучшению быта помещичьих крестьян». Император понимал, что если он не откажется от крепостнической политики отца, придёт новый Пугачёв.

Публичная постановка крестьянского вопроса вызвала необычайное оживление в помещичьей среде.

В столицах и в провинции начались «беспрестанные толки» на волнующую тему. Широкая дискуссия  развернулась  в прессе. Из Лондона громыхал герценский «Колокол», в России откликались журналы «Сельское благоустройство», «Русский Вестник», «Отечественные Записки», «Современник».

Наиболее полным отражением дворянских мнений явился «Журнал Землевладельцев», основанный пензенским помещиком Алексеем Дмитриевичем Желтухиным.  С апреля 1858 года по март 1860 года вышло
24 номера желтухинского журнала, в которых было опубликовано 269 оригинальных статей, написанных 136 авторами. Среди них 15 публикаций 5 пензенских землевладельцев.

Алексей Дмитриевич Желтухин на правах редактора комментировал публикации, отвечал на вопросы корреспондентов «Журнала Землевладельцев» и на критику своих коллег из других изданий. Он поместил в журнале 6 программных статей, в которых излагал свой личный опыт реформирования Зыковского имения,
а также проекты перестройки аграрных отношений.
А проекты эти он предлагал ещё с середины 40-х гт.

Общественная активность саранского помещика не нравилась пензенскому губернатору Панчулидзеву. Но местные помещики увидели в Алексее Желтухине выразителя своих взглядов и избирали его уездным предводителем дворянства. Способствовали этому, видимо, и личные качества Желтухина.

Вот как описывает жизнь провинциального дворянства Наталия Алексеевна Тучкова-Огарёва, дочь А. А. Тучкова – хозяина  села Яхонтово, расположенного в  Инсарском уезде: «Не помню, в 1845 или 1846 году, поселились в нашем соседстве премилые люди Алексей Дмитриевич Желтухин  и жена его, Елизавета Николаевна. Отец Желтухина, Дмитрий Алексеевич, бывал у моего деда; поэтому, вероятно, молодые Желтухины и приехали познакомиться с нами. С первого свидания мы сошлись с ними; они оба пели очень мило и были большие охотники до любительских спектаклей; отец мой также очень полюбил Желтухина, который звал его, как и мы, «папa». Мы подружились и с его женою, Елизаветою Николаевною, стали всею семьёю ездить к ним; по субботам они приезжали к нам, оставались до понедельника; их отъезд каждый раз очень огорчал нас. Они привозили с собою много книг с драмами, комедиями. Желтухин читал нам вслух по вечерам; мы обсуждали вместе, какую пьесу выбрать, какую роль взять и проч. Желтухин был человек весьма умный и симпатичный, с необыкновенно привлекательною наружностью; у него были темные, очень густые волосы, красивый лоб, прекрасные глаза и милая, слегка насмешливая улыбка; дамы бредили им, увидев его только один раз. Удивительно, что он при всем этом был необыкновенно скромен, даже немного застенчив… незнакомые нам дамы просили через других позволения приехать на спектакль; причиною этого съезда была, вероятно, игра Желтухина. Будучи еще пажом, он играл при царской фамилии и был замечен своею игрою; впоследствии он играл в Казани и был признан за отличного актера любительского театра»1.

Тучковы были в центре общественной жизни. Глава семьи, Алексей Алексеевич, получил образование в Московском учебном заведении для колонновожатых и прослушал курс лекций в Московском университете. 1 июля 1817 года он из пажей был принят в Свиту Его императорского величества в чине прапорщика по квартирмейстерской части, а 3 октября 1820 года оставил службу «за болезнью» поручиком.

Переехав в своё наследственное имение в Пензенской губернии, он  сплотил вокруг себя  группу прогрессивно мыслящих  помещиков.

Алексей Тучков стал  большим другом  бывшего студента Московского университета Николая Платоновича Огарёва, сосланного  «под строгий надзор местного начальства и наблюдение отца» в село Старое Акшино Инсарского уезда.

В это время в Пензе начиналась губернаторская карьера Александра Александровича Панчулидзева.

О нём в своих «Записках дворянина-помещика» ярко написал писатель Илья Селиванов, также входящий в круг друзей Алексея Тучкова: «Что делалось в Пензенской губернии во время его губернаторства – это рассказать трудно, пожалуй, даже невероятно. Ежели исправник платил исправно подать, наложенную на него, советнику губернского правления… он мог делать, что хотел – в полном значении этого слова. Сколько бы на него не жаловались, это решительно не повело бы ни к чему: разве только к вящему посрамлению жалующегося. Довольно вам сказать, что чиновником особых поручений, по народной молве, был у него умерший,
т. е. господин, спасённый от какого-то уголовного преследования тем, что показан умершим, и вследствие этого процветающий под сенью Панчулидзева для производства действий, требовавших особой деликатности или особого умения и ловкости. На такие же следствия, с которыми особенно церемониться не было надобности, был посылаем советник губернатора НН, который не затруднялся рассказывать даже и того, сколько он с кого взял, разумеется, когда это было в интимной беседе»2.

На службу в канцелярию к этому самодуру и был определён Николай Огарёв.  «Дома я под гнётом родительским, в городе под гнётом сатрапа», – писал он своему другу Александру Герцену.

Отец не оставлял надежды наставить Николая Платоновича на путь истинный и требовал от сына не только служебного рвения, но и соблюдения правил политеса, в частности посещения балов, которые проходили в губернаторском доме.

Здесь молодой поэт и влюбился в племянницу губернатора А. А. Панчулидзева, дочь саратовского помещика Марию Львовну Рославлеву, с которой, получив разрешение губернатора,  и венчался 26 апреля 1836 года.

Но семейная идиллия длилась недолго.

Во время поездки в Италию супруга Огарёва спуталась с неформальными художниками, и в Россию Николай Платонович вернулся один.

Несколько лет Мария Львовна сутяжничала с Огарёвым,  требуя содержания её путешествий по Европе, не соглашаясь на компромисс, условием которого было официальное прекращение их брачных отношений.

Развод был необходим Огарёву, чтобы оформить фактические супружеские  отношения со старшей дочерью Алексея Тучкова Наталией, с которой он был дружен уже много лет.

Не только соседская дружба связывала семьи Тучковых и Желтухиных. Когда у хозяев Зыковского имения 18 апреля 1847 года родилась вторая дочь Екатерина, её восприемниками Алексей Дмитриевич и Елизавета Николаевна выбрали Алексея Алексеевича Тучкова и его младшую дочку Елену3.

Столичный литератор Илья Васильевич Селиванов оказался в Пензенской губернии по семейным обстоятельствам. Представитель дворянского рода, подарившего России несколько поколений писателей, после окончания Московского университета и службы в Сенате по протекции отца был принят столоначальником  в московское горное управление.

На одном из балов он познакомился с дочерью своего начальника – генерала Макеревского – Верой. Вспыхнули чувства, взаимные. На беду Ильи Васильевича начальник с дочерью уезжал на два месяца в отпуск. Для влюблённого Ильи Селиванова это казалось целой вечностью. Он бросился  к отцу, который был знаком с генералом. Отец написал генералу письмо, но тот уже уехал в Нижний Новгород.

Илья Селиванов на перекладных по ложным подорожным бросился за ними. Догнал уже на территории Пензенской губернии. Генерал при виде своего клерка рассмеялся:

– Эдак, пожалуй, вы вместо Петербурга в и Саранск на ярмарку приедете.

– Может быть, – ответил Селиванов.

Прибыв за возлюбленной в Саранск, Илья Селиванов разыскал своего дядю и упросил передать отцовское письмо генералу. Дядя согласился.

Прочитав послание, генерал произнёс:

– Не думал я отдать за тебя свою дочь.

Но не отказал.

Свадьба состоялась 8 сентября 1838 года. Молодая семья получила в качестве приданого имение в селе Малое Маресево. Для руководства этим селом Илья Селиванов и прибыл в Саранск в конце 30-х годов. Вскоре, как самый образованный дворянин, был избран  уездным судьёй.

Оказалось востребованным и его литературное дарование. В 8-м (август 1858 г.) и 11-м (сентябрь 1858 г.) номерах желтухинского журнала был опубликован обширный этнографический очерк Ильи Селиванова «Мордва» – пожалуй, самое известное его произведение.

Статья эта не научная и даже не публицистическая, она относится к художественным публикациям «Журнала Землевладельцев». Они составляли важную часть журнала.

В этих публикациях социально-экономические проблемы реформирования аграрных отношений подавались через призму межличностных отношений, рефлексию действующих лиц и авторов. Это позволяло глубже и многограннее понять протекающие в общественном сознании процессы.

«Я уверен, что всякий мыслящий человек искренне желает, чтобы это дело кончилось скорее, ибо только в скорейшем окончании его он видит залог спокойствия и тишины, – обличает Илья Селиванов крепостное право. – Надо быть близоруким, чтобы думать иначе»4 .

Картины крестьянского быта в предреформенное время, описанные в «Мордве», далеки от идиллии: автор не скупится на краски, изображая отсталость помещичьего хозяйства, случаи крестьянского обнищания, злоупотребления властью. Порой критика Селиванова не отличается по тону и выводам от обличительных статей таких радикальных публицистов, как Чернышевский и Герцен.

В 12-м номере «Журнала Землевладельцев» Алексей Желтухин разместил статью Ильи Селиванова «Об усадьбах». В ней подробно и аргументированно обосновано предложение о нарезке крестьянам из состава помещичьих земель новых участков для возведения усадеб за пределами прежнего селения.

Развивая эту  мысль, автор старался доказать, что даровое наделение усадьбой «отнюдь не так страшно, как кажется с первого взгляда»: денежная потеря искупается для помещика громадным выигрышем – обеспечением спокойного и беспрепятственного ведения хозяйства.

Перед дворянами стояла роковая дилемма, которая, по свидетельству  Ильи Селиванова, удерживала от выступления многих эмансипаторов вплоть до издания императорского рескрипта. «Если наделить крестьян полным количеством земли и сделать их свободными с землёю, естественно, что они ни за какие деньги не станут работать на помещика. Если сделать крестьян свободными от земли, они разбредутся по лицу всей России, и бог знает, какой будет тогда исход»5 .

Отношения Селивановых с Желтухиными также переросли границы соседской дружбы. Илья Васильевич организовал знакомство своего младшего брата Василия с младшей сестрой Алексея Дмитриевича Марией, которая, рано оставшись сиротой, почитала старшего брата как родителей. Последовало сватовство и долгая счастливая  семейная жизнь.

Алексей Тучков, Николай Огарёв, Илья Селиванов, Алексей Желтухин стали лидерами группы прогрессивных дворян. Эта группа непроизвольно сформировалась в северных уездах Пензенской губернии – Саранском и Инсарском. И составила оппозицию губернатору Панчулидзеву.

Это были высокообразованные люди одного поколения: Тучков, Селиванов, Огарёв – выпускники Московского университета. Желтухин вообще учился в самом элитном учебном заведении Императорской России – Пажеском корпусе.

Все они к тому же состоятельные собственники. У отца Огарёва было 3345 душ.  Селиванов принял в управление принадлежащее ранее родителям жены имение с более полутысячей крепостных. Желтухин имел 670 крепостных и 4 тысячи десятин земли.  Тучков был одним из первых в России крупных сахарозаводчиков.

Несмотря на различия в частностях, их объединяла отеческая забота о своих крестьянах и понимание глубокой безнравственности крепостного права.

Тучков, начав самостоятельно управлять имением в Яхонтово, произвёл ряд изменений, облегчающих жизнь крепостных. Он отменил все поборы с крестьян, крестьяне ходили на барщину только с тягла, то есть наделенные землею. Неженатые и девушки к барщине не привлекались.

В имении была школа, в ней числилось до 40 учеников. Тучков обучал их не только арифметике, но и алгебре, геометрии, умению снимать планы и основам землеустройства.

Огарёв, выхлопотав разрешение посещать свои имения, в августе 1837 года выехал в село Верхний Белоомут Рязанской губернии, где обратился к своим крестьянам со следующими словами (по изложению бывшего крепостного, а затем литератора В. К. Влазнева6):

«Добрые люди! Я собрал вас сюда для очень важного дела, касающегося и меня и вас. До вас, православные, оно касается тем, что предоставляет вам более блага в трудовой жизни, а для меня – тем, что я обязан исполнить христианский долг. Я положил за непременную обязанность отпустить вас на волю, в свободные хлебопашцы. За это потребую от вас я суммы необременительной, а вам отдам всю землю и всеми лугами».

Только что Николай Платонович сказал это, как все крестьяне, около 700 человек, упали на колени, многие из них заплакали и начали креститься, а, отправившись от волнения, крестьяне закричали: «Не желаем, батюшка-барин, никакой мы воли, освобождения! Нам лучше жить за тобою. Не кидай нас! Без тебя мы пропадём, всякий нас обидит. У нас при тебе, барин, и при твоём покойном батюшке никакой неволи не было и мы её не знаем, не знали неволи и отцы наши при прежних господах».

После неоднократного повторения со стороны Николая Платоновича, чтобы крестьяне встали, последние, наконец, поднялись. И Огарёв обратился к ним с такими словами: «Вы, православные, не вполне разумеете своё положение, а поэтому и отказываетесь от своего освобождения. Положим, теперь вы живёте без особого стеснения с моей стороны, но я умру, тогда вы попадёте к другому  владельцу, который может завести у вас другие, нежелательные порядки. Это вам покажется обидным, и вы будите клясть меня и моих наследников».

При словах «Я умру» крестьяне заплакали и прервали речь Николая Платоновича возгласами:

– Подай господи вам, барин, многих лет! Живи, родимый, для нас!

На это Николай Платонович, кланяясь, благодарил крестьян и на прощание сказал:

– Обдумайте моё предложение и завтра выберете для себя поверенного, да приезжайте ко мне в Москву. Там оформим мы в добрый час наше святое дело: напишем договор для нашего общего блага.

Несмотря на обоюдное согласие, реальное освобождение и перевод подданных Огарёва в категорию т. н. «свободных хлебопашцев» произошло только в 1846 году7.

 Илья Селиванов  в 1848 году   отпустил всех принадлежащих ему лично крепостных крестьян – 250 душ – на вольный оброк и отдал им 1200 десятин земли.

Алексей Желтухин ещё в 1845 году ввёл поистине социалистические порядки в своём имении, обучая всех мальчиков грамоте и запретив жениться юношам, не освоившим полезную профессию, освободив от барщины беременных и организовав одни из первых в России ясли на детей крепостных крестьян8.

Отеческую заботу прогрессивные дворяне проявляли об образовании и здоровье «крещеной собственности». Над проектом народной политехнической школы для крепостных работал в 40-х годах XIX века Николай Огарёв. Его реформаторская программа предусматривала массовое четырёхлетнее образование, соединенное с производственным трудом учащихся. Эта работа была прервана в 1862 году, когда по высочайшему повелению воскресные школы в России были закрыты.

Построенное в Зыкове на средства Алексея Желтухина добротное здание школы использовалось по прямому назначению почти полтора столетия 9.

Во время эпидемии холеры в 1847-1848 годах  Николай Огарёв открыл больницу в Старом Акшине. Наличие лекарств и профилактические меры позволили ему успешно бороться с эпидемией.

Накопленный опыт позволил ему в начале 1850-х годов открыть больницу на своей Тальской писчебумажной фабрике для бесплатного лечения  рабочих и членов их семей. Лечебной практикой занимался сам Огарев и нанятый им дипломированный врач.

Больница для крестьян функционировала и в селе Яхонтово у Алексея Тучкова. Тогда же врачебный пункт в селе Малое Маресево открыл и Илья Селиванов. Там он лично принимал больных со всей округи10.

Их активная гражданская позиция, высокий интеллект и профессионализм находили понимание и
поддержку у коллег-землевладельцев, уважение у крестьян.

_великая кучкаCнова приведём отрывок из воспоминаний Н. А. Тучковой-Огарёвой: «Мне было года четыре или пять, когда отец был избран в первый раз Инсарским уездным предводителем дворянства; в эту должность его избирали четыре раза подряд, и в эти пятнадцать лет он заслужил доверие и уважение дворян, бесконечную любовь крестьян и ненависть со стороны чиновников-взяточников. Крепостные и казенные крестьяне беспрестанно с полным доверием обращались к нему по поводу разных недоумений и жалоб. Он выслушивал их с большим терпением, исполнял немедленно все то, что от него зависело, а если нужно было искать правосудия далее, то сам писал им прошения, он знал наизусть большую часть статей свода законов»11.

Так же, как и А. А. Тучкову, отец которого был уездным предводителем дворянства, Алексею Желтухину аналогичный пост «достался по наследству»: в 1792-1795 годах саранским предводителем дворянства был его дед А. Д. Желтухин, а в 1824-1831 годах  – отец Дмитрий Алексеевич.

Часто приходилось выполнять обязанности доверителя Саранского дворянства и уездному судье Илье Селиванову, хотя губернатор делал всё, чтобы не допустить его до власти. «Довольно мне одного Тучкова», – говорил А. А. Панчулидзев.

Пик противостояния случился в конце 1849 года, когда в охранку поступил донос саратовского помещика Л. Я. Рославлева, в котором он обвинил своего бывшего зятя Огарёва и его товарищей в организации «коммунистической секты» и подготовке бегства за границу. Не дремал и дядя Марии Львовны, губернатор Панчулидзев. В письме к начальнику III отделения графу А. Ф. Орлову 29 октября 1849 года Панчулидзев писал: «По недавнем возвращении в Пензенскую губернию Огарёва начали опять доходить до меня невыгодные о нём слухи»12.

В феврале 1850 года был отдан приказ об аресте Огарёва, Тучкова, Селиванова и Сатина (мужа младшей дочери Тучкова). Приказано было отобрать у них все бумаги, а их библиотеки опечатать.

Для выполнения этого задания в Пензенскую губернию был командирован генерал-майор А. А. Куцинский. Николай Огарев был в это время в Симбирске. Генерал Куцинский остановился для производства следственных действий у Тучковых. Этот генерал был человек интересный: бывший крепостной, он дослужился до генеральских эполет и тайно сочувствовал дворянам, которые не обижали крестьян.

Естественно, Наталье Тучковой удалось разговорить Куцинского. И планы Рославлёва и Панчулидзева в отношении Огарёва были разрушены.

Посланный в Симбирск доверенный человек успел вернуться в Акшино с указаниями Огарёва, какие крамольные письма спрятать.

Напомним просвещённым читателям, что в то время трассы Москва – Урал не существовало. Не существовало и шустрых автомобилей, чтобы часов за 5 обернуться взад-вперёд. А был конец зимы, и наступала весенняя распутица. Так что Куцинский вёл следствие очень и очень неспешно.

В результате, несмотря на старание следователей, «обвинения в коммунизме не подтвердились», и после освобождения от ареста Николай Огарев основным местом своего жительства сделал Симбирскую губернию и подмосковное имение, бывая в родном Старом Акшине лишь наездами. А вскоре совсем перебрался с новой женой Натальей Тучковой в Лондон, где вместе с Александром Герценом стал выпускать «Колокол».

При повторном обыске у Алексея Тучкова всё-таки было обнаружено письмо Ильи Селиванова, написанное во время пребывания во Франции Алексею Желтухину, которое Тучков почему-то не передал адресату.

В этом письме Илья Селиванов высказывал восхищение революционными настроениями французских рабочих и проводил весьма вольные параллели с российской действительностью.

Обыск провели и в имении Селивановых, причём в их отсутствие. Там, среди бумаг, нашли рукопись неоконченного произведения крамольного содержания о крестьянине Игошке.

В.В.Терентьев у надгробия А.Д.Желтухина1Илью Селиванова арестовали в Москве и также отконвоировали в Петербург, в 3-е отделение, предъявив обвинение: «Превратный образ мыслей, выраженных в литературных произведениях и частной переписке». Он  был сослан в Вятку и служил там в статистическом комитете.

Таким вот печальным образом группа пензенских вольнодумцев стараниями губернатора всё-таки была рассеяна. До крестьянской реформы оставалось почти 10 лет.

И почти все эти годы пензенский гражданский губернатор Александр Александрович Панчулидзев самовластно управлял губернией, побив рекорд пребывания во власти  – 28 лет бессменного губернаторства.

Всё-таки, несмотря на покровительство всесильного шефа жандармов графа А. В. Орлова,  Панчулидзев был уличен в казнокрадстве. Произошло это в 1859 году, после ревизии. Губернатор был предан суду, однако дело прекратили. А наши провинциальные вольнодумцы ещё долго служили Отечеству. Тучков и Огарёв – в Лондоне. Они с Герценом напоминали правящей элите, что в государстве нужны своевременные реформы, иначе общество отвечает бунтами и революциями.

Селиванов из Вятки был переведен в столицу и дослужился до чина, приравненного по Табели о рангах к генерал-лейтенанту.

Алексей Желтухин продолжал выпускать журнал, стал больше бывать в своём Казанском имении. Местные дворяне оценили его реформаторский дар и активную позицию и рекомендовали в начале 1859 года экспертом в «Редакционную комиссию для составления общего положения о крестьянах, выходящих из крепостной зависимости».

После отмены крепостного права он еще несколько лет трудился помощником статс-секретаря в комиссии по подготовке проекта судебной реформы.

Умер Алексей Дмитриевич Желтухин в Санкт-Петербурге 5 мая 1865 г. в возрасте неполных 45 лет. Похоронен на Никольском кладбище Александро-Невской лавры.

Примечания:

1. Н. А. Тучкова-Огарёва. Воспоминания. Государственное издательство художественной литературы, 1959.

2. Русская старина. 1880, № 6, стр.. 289-290.

3. ГАПО, Ф.196, Опись 2, Д. 922, стр.11

4. Журнал Землевладельцев № 11, VI, стр.46

5. Журнал Землевладельцев № 12,  IV, стр. 81-87.

6. Влазнев В. К. К биографии Н. П. Огарёва//Н. П. Огарёв в воспоминаниях современников. М. 1989. стр. 176-181.

7. Е. Я. Дмитрук. Н. П. Огарёв и Пензенский край. Прив.кн. из-во. Саратов, 1981.  стр. 22-23.

8. Подробнее см.: В. В. Терентьев. Пензенский предтеча российских реформ//Известия Пензенского государственного педагогического университета имени
В. Г. Белинского. 2012. № 27. Ч. 4. стр. 1033-1039.

9. См. статью В. В. Терентьева «Накануне отмены крепостного права» в журнале «А мы из Пензы!» № 1 за 2011 год, стр. 50

10. История Мордовия с древнейших времён до середины XIX-го века/ под редакцией проф. Н. М. Арсентева и проф. В. А. Юрченкова. Саранск. Из-во Мордовского госуниверситета. 2001., стр. 338-339.

11. Н. А. Тучкова-Огарёва. Воспоминания. Государственное издательство художественной литературы.
М. 1959 .

12. ГА РФ. Ф. 945. Оп. 1. Д. 85. Л. 15.

Выписки: подражание М. Л. Гаспарову

«На мой взгляд, История дарует нам огромную свободу, показывая нашим современникам, что то, что представляется им уникальным, свойственно ритму удела человеческого, а решения, которые они принимают или не принимают, можно сопоставить с другими решениями, которые принимались другими в других местах».

Маргерит Юрсенар. С открытым глазами. Беседы с Матьё Гале. Главы из книги. «Иностранная литература», 2001, № 8, стр. 227.



Пока комментариев нет. Будьте первым!

Оставить комментарий

 

— обязательно *

— обязательно *


Яндекс.Метрика