cheap bike jerseys

Two hours into the ceremony, Alfonso Cuaron's box office hit and visual marvel "Gravity" had accrued six Oscars, winning for cinematography, editing, score, visual effects, sound mixing and sound editing. mlb jerseys You can't get that readily from canned pineapple. It has to come from a fresh pineapple. So when you first buy your pineapple, one of the things you want to do is take it and put it in something and turn it upside down. ALICE MONSAERT: This piece of equipment is called the BOSU, B O S U. It stands for "both sides up," and it evolved into the fitness industry from the stability ball. The stability ball is nice and round. Wine is a wonderful accompaniment to this dish. A chianti or zinfandel is a traditional wine paired with tomato sauce and pasta. The cannoli is a popular Italian desert that consists of a deep fried pastry with a sweet ricotta cream filling that is sprinkled with powdered sugar.. Many cereals contain refined grains that are sweetened with sugar. Although these cereals may taste good, they are high glycemic foods that can rapidly increase your blood sugar levels and soon lead to low blood sugar and more sugar cravings. Sugared cereals are especially dangerous and even life threatening foods for diabetics. Cooking (especially boiling) can zap up to 50 percent of the antioxidants in some vegetables, according to a 2009 study published in the Journal of Food Science.confirm what we suspected for some time: A positive outlook on life and laughter can actually help you to live longer, Harry says. For example, a Yale University study of older adults found that people with a positive outlook on the aging process lived more than seven years longer than those who did not, while a 2012 study published in Aging found that positivity and laughter are defining characteristics in people who celebrate their 100th birthday.Positive thinking increases the brain levels of the hormone Brain Derived Neurotropic Factor, which improves memory, helps to alleviate depression, and fights Alzheimer disease, Harry explains. What more, the simple act of laughing decreases levels of the stress hormone cortisol as well as inflammation, she says.Reach Your Target BMI: Add 3 YearsA barometer of body composition, body mass index (BMI) compares weight to height by dividing weight measurement (in kilograms) by squared height measurement (in meters). When we first started I said, 'I don't know. indianapoliscoltsjerseyspop Brad Pitt, left, and Steve McQueen pose in the press room with the award for best picture for "12 Years a Slave" during the Oscars at the Dolby Theatre on Sunday, March 2, 2014, in Los Angeles. It marks the first time a film directed by a black filmmaker has won best picture. The moptop prof communicates as if in the midst of a very jolly acid trip, all blissed out smiles and wide credulous eyes.

cheap nfl jersyes

And it's been an honor to be here for this first season.". cheap jerseys Singing his nominated "Happy" from "Despicable Me 2," Pharrell Williams had Streep and Leonardo DiCaprio dancing in the aisles.. She had pizza delivered, appealing to Harvey Weinstein to pitch in, and gathered stars to snap a selfie she hoped would be a record setter on Twitter, (1.4 million tweets in an hour and still counting). Sir David would have got a lot closer to those baboons, mind.. cheap jerseys One participant, Meryl Streep, giddily exclaimed: "I've never tweeted before!". Glowing backstage, she cradled her statuette: "I'm so happy to be holding this golden man.". Without recourse to naff CGI, he explained how the earth position in relation to the sun and moon induced climatic changes which somehow forced our forebears to think in order to survive, leading to an enlargement of cerebral capacity.. philadelphiaeaglesjerseyspop "Look, this was the first season for me," said Stern. cheapjerseys com To a standing ovation, Bono and U2 performed an acoustic version of "Ordinary Love," their Oscar nominated song from "Mandela: Long Walk to Freedom," a tune penned in tribute to the late South African leader Nelson Mandela. miamidolphinsjerseyspop Though the ceremony lacked a big opening number, it had a steady musical beat to it. cheap jersey wholesale review If the Mexican Cuaron wins best director for the lost in space drama, as he's expected to, he'll be the first Latino filmmaker to take the category.. wholesale nfl jerseys The story then cut to Kazakhstan where three inhabitants of the space station were coming in to land and Cox was on hand to get very excited about Euclid and Newton.. (Photo by Jordan Strauss/Invision/AP)(Photo: Jordan Strauss Jordan Strauss/Invision/AP)LOS ANGELES Perhaps atoning for past sins, Hollywood named the brutal, unshrinking historical drama "12 Years a Slave" best picture at the 86th annual Academy Awards..

Журнал вольнодумства

Каток истории: рассказ Эди Готсбан

Михаил Архангородский, 62 года. Ветеран пензенского здравоохранения. 

Автор книг «Человек-растение», «Очерки истории пензенской психиатрической больницы», «Он правды всей душой искал (исторический очерк о К. Р. Евграфове)», «Любовь нечаянно нагрянет (о психологии личности при авторитарных и тоталитарных режимах)», «Надежды маленький оркестрик (интегральная антология человеческого духа)».

 Отнесен к лидерам российской психоаналитической традиции за 100 лет ее существования (В. И. Овчаренко «Российские психоаналитики», Академический проект, М., 2000).

Текст написан специально для «Парка Белинского».

 Во многих российских семьях хранятся письменные, но чаще устные архивы. Устные потому, что их легче было скрыть, о них умолчать в стране бесконечных жизненных угроз, пережившей только в XX веке две мировые войны, две революции, голод, раскулачивание, репрессии, государственную ксенофобию.

В этих устных архивах – семейные предания, легенды, документальные свидетельства о событиях прошлого, впечатлениях, встречах. С пониманием ценности человеческой жизни к нам приходит понимание ценности индивидуального человеческого опыта, его исторического значения. Истории, хранящиеся в семье, если о них не умалчивают, как правило, не лгут. Они объективны и тем ценны.

Одну из таких семейных историй я сегодня и рассказываю с помощью ее героини. Сейчас, когда вновь подымают голову поклонники сталинизма, свидетельства о страшной сути сталинского режима от тех, кто тогда жил, кто пострадал, особенно важны.

Недалеко от дома, где жили мы с женой, проживала ее родственница Эдя Готтфрид (в девичестве Готсбан). Она родилась в г. Витебске. Скромная, тихая, добрая, отзывчивая, доверчивая, интеллигентная женщина, работала начальником цеха очистки воды на пензенской ТЭЦ-2. Как справлялась она с этой весьма не женской работой, одному богу известно, но обладала она одной весьма спасительной способностью: Эдя словно не видела все плохое, грязное в окружающей жизни, будто вытесняла его из своего сознания.

В молодости, живя в Москве, она встречалась с выдающимся шахматистом Михаилом Талем, но что-то там у них не срослось. Она достаточно поздно, в 42 года, вышла замуж за Владимира Готтфрида, рабочего-строителя, который еще мальчиком сумел бежать из оккупированной фашистами Польши, переплыв Буг под немецкими пулями, в СССР, тем самым избежав уничтожения.

Эдя часто бывала у нас в гостях. С женой они нередко ходили кататься на коньках, искренне, по-детски радуясь этому занятию. Мы часто общались на разные темы. С особенным удовольствием Эдя говорила о событиях культурной жизни. И никогда не рассказывала о своей жизни.

И вот однажды, в 1998 г., мы узнали, что она выступила (после длительных уговоров организаторов) со своими воспоминаниями на вечере, посвященном 50-летию со дня смерти Соломона Михоэлса, в доме-музее Всеволода Мейерхольда в Пензе 1 февраля 1998 года.

Мы с женой высказали Эде упрек: почему она нас не пригласила? Ответ был в ее духе: я стеснялась. Привожу текст этого выступления.

«Соломон Михайлович Михоэлс сыграл огромную роль в моей судьбе. Я окончила 1 курс физико-математического факультета Пермского университета.  В это время ГОСЕТ (Государственный еврейский театр) вернулся в Москву из Ташкента, где был в эвакуации.

Мамины родные братья, мои дяди, работавшие в еврейском театре, хотели, чтобы я училась в Москве, и прислали мне вызов из Еврейского театрального училища. В это время попасть в Москву можно было только по вызову учебного заведения. Из университета в Перми меня долго не отпускали, и удалось приехать в Москву только в самом конце лета, когда набор студентов был в основном закончен.

У меня был отличный аттестат, с которым можно было поступать без экзаменов (если бы приехала вовремя). Я хотела поступить на физмат в МГУ. Но прием был закончен, и Михоэлс мне посоветовал поступать в престижный тогда вуз МЭИ. Через своего знакомого он помог моему зачислению в Московский энергетический институт, и я стала энергетиком. Проработала в этой профессии 33 года.

Незадолго до гибели Михоэлс и Перец Маркиш были в гостях у моего дяди Якова Исааковича Нея, директора ГОСЕТа, в квартире которого на улице Немировича-Данченко жила и я.

Я тогда была на 4 курсе. Занималась в своей комнате. Они позвали меня, и Соломон Михайлович долго смотрел мне в глаза и произнес напутственные слова

В Еврейский театр на Малой Бронной рвались люди, даже не знающие идиша, – они шли посмотреть игру «Великого Соломона».

Английский режиссер Гордон Крэг, создатель символического театра ХХ века, который вывел на первый план игру актеров, а не достоверность внешних атрибутов постановки, вспоминал о своем потрясении от «Короля Лира»: «…Какие бы похвалы ни были сформулированы по адресу актера Михоэлса, это не будет преувеличением.

Теперь мне ясно, почему в Англии нет настоящего Шекспира на театре. Потому что там нет такого актера, как Михоэлс».

Александр Тышлер, оформлявший «Короля Лира», писал, что Михоэлс напоминал ему набросок, или, точнее, незаконченный слепок, талантливого скульптора. Вот почему на сцене ему «не шли хорошо скроенные и сшитые костюмы. Он был в них не выражен, то есть костюм был на нем не органичен. И, наоборот, любая свободная ткань, накинутая на него, даже рваная, делала его значительным и выразительным».

Соломон Михоэлс был невысок ростом и очень некрасив. Еще его преподаватель в студии сказал ему когда-то: «Все есть, но с такой внешностью и с таким ростом – на сцену?!»

Михоэлс и сам повторял, что с удовольствием сдал бы свою внешность в ломбард и потерял квитанцию.

Особенно досаждала резко выступающая вперед нижняя губа. Но как ярился он, когда ретушировали его фотографии или пытались гримом исправить недостаток. «Может, у меня вся сила в ней! – гремел тогда его не знающий «среднего регистра» могучий голос. – Как у Самсона – в волосах! У кого где!»

Я с восторгом наблюдала в театре игру Михоэлса, Зускина и других актеров.

После смерти имя Михоэлса находилось под тенью запрета. Масштабы его творчества, высоко оцененные современниками при жизни (им восхищались Маршак и Эренбург, Козловский и Москвин, Немирович-Данченко и Шагал, Завадский и Эйнштейн, Поль Робсон и Чарли Чаплин, Уланова и Образцов), казалось, канули в небытие. Его общественная деятельность намеренно умалчивалась.

 При распределении на работу после окончания института мне сказали, что предоставляется место только в Темиртау на Карагандинскую ГРЭС, где находились в ссылке многие политические деятели. «Почему?» – спросила я. (Мне хотелось остаться в Москве, и была для меня работа). Мне ответили: «Ваш дядя арестован по делу Михоэлса, а вы с ним были знакомы».

Моего дядю Якова Исааковича Нея (в прошлом директора ГОСЕТа, а потом заместителя директора Еврейского театрального училища) арестовали по «делу Михоэлса» у меня на глазах 19 апреля 1949 года, в четверг.

Запечатали его комнату, а меня оставили временно жить в этой квартире. Через полгода сотрудники КГБ «попросили» меня переехать в общежитие, а квартиру превратили в явочную для сотрудников КГБ (как потом говорили соседи). Другого дядю, актера театра Моисея Исааковича, арестовали позже по «делу Еврейского антифашистского комитета».

Живя в Москве, я часто посещала Всероссийское театральное общество и Центральный дом работников искусств. Помню вечер, посвященный Дню Победы в 1945 г. Была там. Слушала выступления многих артистов. Выступали фронтовые поэты, среди них Евгений Долматовский.

Очень интересно говорил Сергей Образцов, но когда выступил Михоэлс, все замерли, такой он был блестящий оратор, превосходно владел русским.

В своем выступлении он не упомянул Сталина, хотя предыдущие выступающие его восхваляли.

В день гибели Михоэлса, а это стало известно в Москве сразу, меня из института встречал другой мой дядя, актер ГОСЕТа Моисей Исаакович Ней, и с ужасом он сообщил, что Михоэлса убили. Он понимал, чем это грозит театру. Убили тогда двоих: Михоэлса и сопровождавшего его театроведа Голубова (свидетеля тоже убрали).

А газеты тут же сообщили об «автомобильной катастрофе». Это была официальная версия. Так велел Сталин. Об этом писала в своих воспоминаниях Светлана Аллилуева.

Перед отъездом в Минск у Михоэлса были плохие предчувствия. Он посетил многих знакомых, обошел все гримерные и пожал руку каждому актеру в отдельности. Об этом мне рассказал дядя Моисей Исаакович, актер театра.

В морозное утро 15 января на Белорусском вокзале тысячи людей встречали Михоэлса. Уже в гробу. Тело отвезли к профессору Збарскому, который положил грим на лицо Михоэлса, насколько возможно заретушировав сильную ссадину на правом виске.

Гроб привезли в театр. Начали пускать народ. На похоронах присутствовала жена Молотова Полина Жемчужина. Она была другом Михоэлса и частым посетителем Еврейского театра.

Н. Крикун, театральный критик, принимавший участие в панихиде, впоследствии вспоминал: «..На похоронах Михоэлса, гроб с телом которого стоял на сцене, обращала на себя внимание изуродованная, в кровоподтеках голова».

На крыше маленького дома напротив театра старый еврей играл на скрипке Кол нидрей. В театре висели зарисовки портретов Михоэлса, выполненные знаменитыми художниками Тышлером, Фальком, Рабиновичем.

16 января была гражданская панихида в театре.

На углу ул. Малой Бронной, где находился театр, стояли милиционеры, пропускали в театр по удостоверениям. Я прошла в театр с дядей Яковом. Театр был переполнен. На сцене стоял гроб с телом Михоэлса. Без конца сменялся почетный караул.

Не помню, кто ко мне подошел и попросил постоять в почетном карауле. Помню, стояла с актрисой Малого театра Евдокией Дмитриевной Турчаниновой. Я видела, что правый висок у Михоэлса загримирован.

Выступали многие актеры московских театров, Председатель Комитета искусств. Помню выступление Александра Фадеева. Он говорил о своей дружбе с Михоэлсом, о том, какой он был замечательный рассказчик. Пел Козловский, играл Гилельс.

Из воспоминаний Натальи Вовси-Михоэлс, дочери Михоэлса: «Время остановилось. Нас кто-то уводит за кулисы. Они переполнены актерами всех театров Москвы. Слышатся приглушенные рыдания. Тарханов целует нас и восклицает: «Звонкий был человек!» Поток людей не прекращается. За сценой оркестранты играют отрывки из спектаклей. Невыносимо».

«… Под этот струнный звон к созвездьям взвейся ввысь! Пусть череп царственный убийцей продырявлен, Пускай лицо твое разбито — не стыдись! Не завершен твой грим, но он в веках прославлен».

В ночь с пятнадцатого на шестнадцатое театр не закрывали. Трудно сказать, какое количество людей так и не легли спать, чтобы простоять несколько часов на лютом морозе, попасть, наконец, в театр и попрощаться с гробом Михоэлса».

Зускин, сам того не ведая, произнес тогда печально пророческие слова: «Страшная потеря, невозвратимая потеря, но мы знаем, в какой стране мы живем, в какое время мы живем».

После Михоэлса Зускин возглавил театр, но ненадолго. Его арестовали через несколько месяцев, а 12 августа 1952 года он был расстрелян.

Когда везли гроб Михоэлса в крематорий, было столько машин с венками и с людьми, что милиция вынуждена была дать зеленый свет, чтобы процессия могла двигаться без остановки. А на мостовой стояли тысячи людей на всем протяжении от театра до крематория. Все это я видела. Я была в крематории.

Там Иван Семенович Козловский объявил, что устраивает поминки по Михоэлсу. Сказал, что у евреев не положено устраивать поминки, но Михоэлс – его близкий друг, и он хочет его помянуть. Пригласил желающих.

Прах Михоэлса похоронили в земле на территории крематория Донского монастыря. Была на его могиле. В помещении крематория стоят урны с прахом моих дядей.

Через месяц после гибели Михоэлса в ВТО устроили грандиозный вечер его памяти. Я была на этом вечере. Были там и выступали ведущие деятели искусств. Помню, выступал Илья Эренбург.

А потом начались аресты, закрыли театр.

Много спектаклей я смотрела в ГОСЕТе: «Король Лир», «Тевье-молочник», «200000», «Колдунья», «Восстание в гетто» по пьесе Самуила Галкина, «В степях Украины» (о партизанах в Отечественную войну), «Блуждающие звезды» (по Шолом-Алейхему) с Этель Ковенской в роли Рейзеле Спивак, «Суламифь», «Фрейлехс» (зажигательный спектакль о еврейской свадьбе, необыкновенное музыкальное шоу).

Закончу стихотворением Переца Маркиша, написанным 15 января 1948 года.

Разбитое лицо колючий снег занес,

От жадной тьмы укрыв бесчисленные шрамы.

Но вытекли глаза двумя ручьями слез,

В продавленной груди клокочет крик упрямый:

– О, Вечность! Я на твой поруганный порог

Иду зарубленный, убитый,


Следы злодейства я, как мой народ,


Чтоб ты узнала нас, вглядевшись в эти


Течет людской поток, и счета нет


Скорбящим о тебе на траурных поминках.

Тебя почтить встают из рвов

и смрадных ям

Шесть миллионов жертв, запытанных,


Перевод А. Штейнберга

Маркиш все понял и все сказал. Маркиша забрали в первую годовщину гибели Михоэлса. 12 августа 1952 года он был расстрелян».

* * *

Трагическая история России XX века прошла катком по Эдиной жизни. Короткий послевоенный период счастливой и полной надежд молодости сменился практически ссылкой в край карагандинских урановых рудников.

Там девочка, мечтавшая о научной карьере, вынужденно начала работать инженером-энергетиком. Эту работу она смогла по-настоящему полюбить, и она стала делом ее жизни.

После смерти Сталина и XX съезда Яков Ней был освобожден и реабилитирован. Он смог вернуться в Москву. А вот Эде в возвращении московской прописки отказали. В 1956 году она переехала в Пензу, где жили ее родственники Абезгаузы.

Эдя Зиновьевна Готсбан (Готтфрид) умерла в Пензе в 1999 году.

Выражаю сердечную благодарность племянникам
Э. Готсбан, ныне проживающим в Израиле: профессору университета Бен Гурион Евгению Кацу, врачу-стоматологу Марине Плотник, а также моей жене Нине Архангородской за помощь в подготовке данного материала.

Михаил Архангородский

Выписки: подражание М. Л. Гаспарову

«Наш мир – это ложь на фундаменте из огромного зыбучего страха».

Генри Миллер. Тропик Рака. Санкт-Петербург, Издательство «Библиотека Звезды», 1992 г., стр. 225.

* * *

«…все тираны не более, чем комедийные короли».

Ё. Хота. Суд. М.: Издательство «Прогресс», 1969, стр. 102.

«…и политический хилиазм, диктатура, демагогия – тоже наркотические средства для народа: они избавляют от ответственности, от личных устремлений, от нелегкой обязанности думать и выносить суждения».

Карел Чапек. Столбцы. «Иностранная литература», 2000, № 9, стр. 255.

«Свобода – страшно тяжелая штука, без нее многое было бы объяснимо и извинимо. Тебе ее выдают, как в банке: получил и иди гуляй, а этого мало, надо, чтобы было еще что-нибудь… чтоб не только от собственной воли зависеть.

…В тоталитарном государстве, по крайней мере, все ясно: нет свободы, значит, взятки гладки. А во Франции никакого тебе оправдания, то-то и скверно! Нет ничего подлее и мерзопакостнее страны, где все есть для счастья человека. То ли дело африканский голод или хотя бы хроническое недоедание, военная диктатура – вот это, я понимаю, оправдания, а сам ты ни при чем».

Эмиль Ажар. Голубчик. «Иностранная литература», 1995, № 7, стр. 208.

«…а колеблющаяся диктатура – это уже пародия. Либо вы колебаться хотите, либо быть диктатором. Нельзя же хотеть всего сразу».

Петер Эстерхази. Поцелуй. «Иностранная литература», 1997, № 8, стр. 180.

Пока комментариев нет. Будьте первым!

Оставить комментарий


— обязательно *

— обязательно *