cheap bike jerseys

Two hours into the ceremony, Alfonso Cuaron's box office hit and visual marvel "Gravity" had accrued six Oscars, winning for cinematography, editing, score, visual effects, sound mixing and sound editing. mlb jerseys You can't get that readily from canned pineapple. It has to come from a fresh pineapple. So when you first buy your pineapple, one of the things you want to do is take it and put it in something and turn it upside down. ALICE MONSAERT: This piece of equipment is called the BOSU, B O S U. It stands for "both sides up," and it evolved into the fitness industry from the stability ball. The stability ball is nice and round. Wine is a wonderful accompaniment to this dish. A chianti or zinfandel is a traditional wine paired with tomato sauce and pasta. The cannoli is a popular Italian desert that consists of a deep fried pastry with a sweet ricotta cream filling that is sprinkled with powdered sugar.. Many cereals contain refined grains that are sweetened with sugar. Although these cereals may taste good, they are high glycemic foods that can rapidly increase your blood sugar levels and soon lead to low blood sugar and more sugar cravings. Sugared cereals are especially dangerous and even life threatening foods for diabetics. Cooking (especially boiling) can zap up to 50 percent of the antioxidants in some vegetables, according to a 2009 study published in the Journal of Food Science.confirm what we suspected for some time: A positive outlook on life and laughter can actually help you to live longer, Harry says. For example, a Yale University study of older adults found that people with a positive outlook on the aging process lived more than seven years longer than those who did not, while a 2012 study published in Aging found that positivity and laughter are defining characteristics in people who celebrate their 100th birthday.Positive thinking increases the brain levels of the hormone Brain Derived Neurotropic Factor, which improves memory, helps to alleviate depression, and fights Alzheimer disease, Harry explains. What more, the simple act of laughing decreases levels of the stress hormone cortisol as well as inflammation, she says.Reach Your Target BMI: Add 3 YearsA barometer of body composition, body mass index (BMI) compares weight to height by dividing weight measurement (in kilograms) by squared height measurement (in meters). When we first started I said, 'I don't know. indianapoliscoltsjerseyspop Brad Pitt, left, and Steve McQueen pose in the press room with the award for best picture for "12 Years a Slave" during the Oscars at the Dolby Theatre on Sunday, March 2, 2014, in Los Angeles. wholesalenfljerseyslan.com It marks the first time a film directed by a black filmmaker has won best picture. cheapnfljerseysband.com The moptop prof communicates as if in the midst of a very jolly acid trip, all blissed out smiles and wide credulous eyes.

cheap nfl jersyes

And it's been an honor to be here for this first season.". cheap jerseys Singing his nominated "Happy" from "Despicable Me 2," Pharrell Williams had Streep and Leonardo DiCaprio dancing in the aisles.. She had pizza delivered, appealing to Harvey Weinstein to pitch in, and gathered stars to snap a selfie she hoped would be a record setter on Twitter, (1.4 million tweets in an hour and still counting). Sir David would have got a lot closer to those baboons, mind.. cheap jerseys One participant, Meryl Streep, giddily exclaimed: "I've never tweeted before!". Glowing backstage, she cradled her statuette: "I'm so happy to be holding this golden man.". Without recourse to naff CGI, he explained how the earth position in relation to the sun and moon induced climatic changes which somehow forced our forebears to think in order to survive, leading to an enlargement of cerebral capacity.. philadelphiaeaglesjerseyspop "Look, this was the first season for me," said Stern. cheapjerseys com To a standing ovation, Bono and U2 performed an acoustic version of "Ordinary Love," their Oscar nominated song from "Mandela: Long Walk to Freedom," a tune penned in tribute to the late South African leader Nelson Mandela. wholesalejerseysgests.com miamidolphinsjerseyspop Though the ceremony lacked a big opening number, it had a steady musical beat to it. cheap jersey wholesale review If the Mexican Cuaron wins best director for the lost in space drama, as he's expected to, he'll be the first Latino filmmaker to take the category.. wholesale nfl jerseys The story then cut to Kazakhstan where three inhabitants of the space station were coming in to land and Cox was on hand to get very excited about Euclid and Newton.. (Photo by Jordan Strauss/Invision/AP)(Photo: Jordan Strauss Jordan Strauss/Invision/AP)LOS ANGELES Perhaps atoning for past sins, Hollywood named the brutal, unshrinking historical drama "12 Years a Slave" best picture at the 86th annual Academy Awards..

Журнал вольнодумства

Книга разных раздумий

Переложения с античного, статья и примечания Юрия Фадеева. Редактор Вячеслав Постнов.

Для себя я стихи пишу нескладно,
на досуге пишу, когда тоскливо.
Или мысли пришли и просят словно,
чтобы их записал я на дощечке.
Ничего, говорю я, хуже было
и прошло навсегда, оставив память.
Напишу, что постиг я в этой жизни,
вот и легче теперь мои заботы
в каждодневном труде на благо Рима.


Мир весь объемлет безбрежное
небо над Внутренним морем.
В центре «Фортуна». На ней –
римлянин Понтий Пилат.


Мил мне букцины походной
резкий пронзительный голос.
Мил и безмолвный язык
цифр, подводящих итог.


Нам не сравниться с богами
бессмертьем, умом или силой.
Только любовью своей
можем богов превзойти.


Войско на крыльях летит,
если все воины сыты,
каждой центурии шаг
центурионы ведут.


Злобные слышу я крики —
за решенья поносят нещадно.
Знаю, что прав, потому
сплю по ночам без тревог.


Город священный нельзя
осквернять нам своими орлами.
Знай же: священны орлы,
что мы с собою несем.


Время в заботах летит,
но в памяти долго пребудет.
Если неспешно течет –
нечего вспомнить потом.


Цезарь, ты бремя двойное
отныне взвалил мне на плечи.
Хоть в Иудее служу,
Сирию вверил ты мне.
Мало коварных евреев,
вдвое парфяне коварней.
Веришь ты – справлюсь везде,
верю и я, государь.


Нужно ли делать добро,
если злобу в ответ получаешь?
Нужно, себе я твержу;
только слабей с каждым днем.


Друга приятно увидеть,
беседою с ним насладиться.
И незаметно остыл
кубок с горячим вином.


Тот, кто читает всю жизнь
одну лишь священную книгу,
много забавных идей
в жизни своей накопил.


Много богов ты имеешь,
говорит мне с упреком Каифа,
только превыше их всех
наш Вседержитель благой.
Верно, Каифа, ты мыслишь:
пусть оно так и пребудет —
бог твой царит в небесах,
мы же царим на земле.


Сила нужна против силы,
нападенье которой открыто.
Силою, даже большой,
хитрости не одолеть.


Если, коварства лишенный,
задумал ты все же коварство,
в дружеском пире язык
прежде всего обуздай.


Женщины очень красивы
в селеньях твоих, Иудея.
Только змеиный клубок
лучше пригреть на груди.


Любят бессмертные боги
на смертные муки взирать:
каждая новая смерть
жизнь продлевает богам.


Боги людей избирают
для исполненья их воли.
Волю имея свою,
сам изберу я богов.


Много пророков здесь бродит,
воплями люд оглушая.
Не удивительно, что
люди лишились ума.


Слышу с утра и до ночи —
Бог, Вседержитель, Предвечный,
и возникает в груди
жажда пророка распять.


Мало философов было,
чтоб делали то, что вещают.
Вот Диогена сочтем,
больше и нет никого.


Тщетны заботы людские
пред всемогущим Аидом –
время уносит с собой
помыслы все и дела.


Время летит неустанно,
и всё, что я делал, забудут,
канет в забвенья поток
всё, что волнует сейчас.


Если он бог – и воскрес,
это совсем и не чудо:
многие боги воскресли,
так и Адонис воскрес,
ибо доступно богам,
что смертные сделать не в силах.
Если же он человек –
истинно чудо тогда.


Город и люди прекрасны,
и день мой трудами заполнен,
только в родные края
сердце летит по ночам.


Тот, кто грядущее видит,
тщетных надежд не питает,
ибо заранее он
всё, что наступит, постиг.


Цезарь, ты милость явил,
в Иудею направив префектом,
новую милость яви —
от Иудеи избавь.


Всё, что наметил, свершил,
и даже чуть больше исполнил,
вот и спокойна душа,
отдых теперь предстоит.


Пожалели меня богини Музы,
не вручили мне дар слагать созвучья,
и не стал я поэтом знаменитым.
Чтоб кормиться стилом, искусства мало:
надо всем угождать, кто ныне в силе,
ухитриться воспеть прежде многих,
а когда к ним Фортуна станет злая,
поспешить подтолкнуть усердно в спину.
Угождать не умел и не умею,
Риму верным всегда был гражданином
и пишу я, душа что пожелает.

Понтий Пилат – стихотворец

1

Есть римская пословица: habet sua fata libeli – книги имеют свою судьбу. Как нельзя более верно это относится и к стихам Понтия Пилата.

Поистине судьба этой книги удивительна и неповторима. Где Рим, а где Пенза? Поэтому сначала о том, как эта книга попала ко мне.

Однажды я копал на даче в Леонидовке* ямку под яблоню. Вдруг слышу: звяк. Потом хруп. Глухо так, словно в захоронении химических снарядов.

Копаю дальше, но осторожно: вдруг и правда один из тех снарядов, о которых вопит Вобликов*. Нет, не снаряд. Во всяком случае, не тот, о котором я было подумал. Скорее это оказалась капсула. Я сказал бы даже – капсула времени.
Ибо в ямке покоилось нечто вроде горшка, но с двумя ручками. Естественно, за ручки я и потянул, еще не ведая, что это древняя амфора. Но она развалилась прямо в руках: не даром я слышал зловещее – хруп: все-таки задел я своей лопатой хрупкий сосуд.

Из разбитых черепков выпал сверток. Тут руки у меня задрожали, но холстину развернул. Внутри оказался расписанный красками деревянный футляр. Круглый. В футляре…

Прямо там, в ямке под Леонидовкой, я догадался: это папирус. Хотя до того дня отродясь никаких папирусов в глаза не видел.
Руки помыл, папирус развернул. Столбцами строки примерно одинаковой длины. Тут и дураку ясно – стихи. Буквы вроде бы знакомые. Читаю: Понтий Пилат.

2

Ноги ослабли, руки трясутся. Что делать – не знаю. Пошарил по всем карманам – пятьдесят рублей одной бумажкой, еще сколько-то мелочи и обратный билет до Пензы.

Так, на полусогнутых, и побежал в магазин на станции. Хорошо – идти недалеко: напрямик через огород местного жителя. Вернулся в свою дачную хибару, пробку открутил, стопарик принял, лучком с грядки закусил. Чувствую: дрожание членов прекратилось. А вскоре и соображать начал.

Я же не бедуин из Вади Кумрана*. Покажешь папирус ученым – они тебе взамен похвальную грамоту, какой ты молодец, а сами за бугор слиняют: папирус продавать, доллары или евро бешеные делать.

После второй стопки я понял, что евро тут до фига и даже больше. Нужно только действовать с умом.
Короче, дача по боку. С тех пор там один бурьян стоит стеной. Засел за латинскую грамматику. По буковке, по буковке – благо, книга небольшая – перевел. Они хоть и римляне, а писали на латинском языке. А корни в словах, что удивительно, сплошь славянские.

Но это были еще не стихи, это был пока подстрочник.

3

Между делом размышляю: каким образом книга пятого прокуратора Палестины Понтия Пилата могла оказаться в Леонидовке? Ну, там Франция какая-нибудь, Англия. На худой конец – Индия или даже Америка. Тут никто бы и не удивился, ибо так и полагается – все чудеса за бугром.

А Леонидовка? Да с какой стати!
А сам, значит, перелагаю подстрочник в стихи.
И вот однажды забрезжила смутная догадка. Или предположение. Гипотеза, так сказать.
Не забудем, что Понтий Пилат происходил из сословия всадников. Люди это были не только служивые, но и торговые. А самый выгодный товар в то время был хлеб.

Хлеб имелся в Египте и Скифии (так римляне, вслед за Геродотом*, называли побережье Черного моря). Но торговля с Египтом давно освоена, новому человеку там делать нечего.

Случилось так, что Пилат был отправлен служить префектом в Иудею, которая, можно сказать, находится на задворках Скифии. Пилат, человек предприимчивый и решительный, мог заняться торговлей хлебом из неосвоенного края. Надо полагать, что хлеб в Скифии был дешевле, чем в Египте.

Это догадка первая. Естественно, она обоснована весьма приблизительно. Но из нее следует другая догадка: если Пилат торговал, значит, он имел корабли.

А дальше моя гипотеза крепнет, уже и гадать не надо. Так, на каждом корабле Пилата имелся капитан. Если человек стал капитаном, он по природе своей совсем не дурак.

И потому на видном месте всегда держал свиток со стихами своего хозяина.
И вот корабли плавают из Брундизия* (или Остии*) в Херсон*. Волей-неволей капитаны заимели в Херсоне обширные знакомства. А с друзьями что теперь, что в древнем Риме принято пить и разговаривать. Вот так и живут: торгуют, пьют, разговаривают.

Однажды по пьянке капитан, скажем, “Фортуны” подарил книгу Пилата своему другу. Кто он был – скиф или славянин – пусть решают ученые мужи, для моей гипотезы важно, что римлянин подарил книгу. Может такое случиться? Я говорю: обычное дело. Особенно по пьяни.

Скиф (или славянин), естественно, ничего в латинской поэзии не понимал, но обещал книгу хранить свято и передавать из рода в род.

И передавал.
Однажды князь Владимир задумал крестить Русь. Как голодные волки, накинулись приверженцы общечеловеческих ценностей на беззащитное государство. И вот, скрываясь от чужеземной нечисти, двинулись потомки того славянина вглубь страны – в дебри, в глушь. И забрели в мордовские леса.

Но и тут не нашли благостной тишины: то монголы, то татары…
В надвигающихся сумерках, расправив бороду, поплевал мужик на ладони, ухватился за лопату и драгоценную амфору с книгой Пилата в землю закопал, на дощечке написал: здесь книга Пилата.

Тут конница Батыя прошла, Наручатка* прошла, Тамерлан* прошел, Вобликов прошел. От дощечки ни шиша не осталось. И память о книге была утрачена в веках.

Это, естественно, только моя гипотеза. Но только так я могу объяснить, каким образом книга Пилата попала в Леонидовку.
К слову: если аутентичность, то есть соответствие подлинному, евангелий не подвергается сомнению, то нет никаких оснований не доверять аутентичности текста Пилата.

4

Теперь о грустном.
Хотите смейтесь или плачьте, можете даже поиздеваться, но оригинал исчез. То есть, нет его – в самых лучших традициях литературных памятников такого рода. Достаточно сослаться на судьбу оригиналов «Слова о полку Игореве» и «Велесовой книги»*.

Да что там наша известная разгильдяйством страна! Даже у рачительных мормонов* не осталось оригинала их священной книги. А ведь писана была не абы как, а на золотых листах.
Вот и с книгой Пилата вышла незадача.

Черепки амфоры и футляр я домой не повез – тесно же, а обещанной Горбачевым квартиры я так и не получил. К слову: и две «волги», обещанных Чубайсом*, тоже.

В общем, черепки и футляр на даче в сарае.
Тут какой-то субъект* в рассуждении чего-нибудь стащить, чтобы способствовать росту рыночной экономики, залез в мой сарай. А там одни мыши, поскольку для роста экономики последние алюминиевые ложки-вилки давно выгребли социально близкие Чубайсу и Гайдару прощелыги.

От расстройства, что ничем не поживился, этот светоч рыночной экономики бессловесные черепки подавил в мелкое крошево. А футляр, естественно, – в щепки.
А с папирусом вышло еще чуднее.

Однажды засиделся я в своем кабинете – кухня называется – заполночь, уж больно складно подстрочник ложился в гекзаметры. Мнится мне – душа Пилата посетила в ту ночь пределы богоспасаемой Пензы.

Когда лег спать, папирус остался на холодильнике “Полюс”. Утром машинально выпустил из клетки попугая и ушел по делам.
Когда вернулся – попугай на кухне вздымал крылами метелицу из желтоватых клочков. С неутомимостью идиота он весь драгоценный раритет* порвал на мельчайшие, ну – на совсем мельчайшие…

А кто виноват? Я полагаю, что виноват господин Горбачев. Это из-за него мировая культура вновь понесла невосполнимую потерю.

5

Я понимаю, что скептики усомнятся не только в изложении вышеприведенных фактов, но и в том, что Понтий Пилат писал стихи. На то и скептики.

Однако нужно помнить, что каждый культурный римлянин в то время имел свою библиотеку. И прилежно украшая ее бюстами и портретами знаменитых писателей. А при случае – и собственными сочинениями.

Стихи писали все: грамматики*, почтенные консуляры*, легаты*, императоры. Вспомним, что Плиний Младший*, кроме писем, писал и стихи. Правда, до нас они не дошли.

На то, что эту книгу действительно писал Пилат, красноречиво указывает ее название – «Книга разных раздумий». Любой профессиональный писатель придумал бы что-нибудь позавлекательнее.

Однако книга названа так, как названа. В этом проглядывает человек, далекий от сочинительства, в первую очередь, озабоченный точностью, а не красотами стиля для завлечения читателей. Поэтому и книга – не озарений, не вдохновений, а просто – разных раздумий.

Тем более, что вообще мы знаем о Пилате?
Некоторые, прочитав роман Булгакова «Мастер и Маргарита» почему-то возомнили, что им ведомо теперь всё и о Пилате, и об Иуде, и тем более о Га-Ноцри*.
К сожалению, всё, что сочинил Булгаков, идет от литературы как изящной словесности. Вот: «…в белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой…»

Пилат действительно был всадником. То есть по рождению принадлежал к сословию всадников. Но кавалеристом он не был. Я сильно сомневаюсь, чтобы он вообще умел ездить верхом. Не римское это было дело – скакать на лошади. Для этого были варвары, из которых и состояла конница, как вспомогательный род войск.

Так что всё, что достоверно известно нам о Понтии Пилате, – это: он жил. Возможно, о его предке упоминает Луцилий* во второй книге сатир, когда вспоминает знаменитых знаменосцев Понтия и Тритана.

Луцилий писал сатиры с 130 г. до н. э. до самой смерти в 102 г. до н. э. Таким образом, упомянутый Понтий мог быть дедом или даже прадедом Пилата. А возможно, это совсем другой Понтий.

Знаем, что Пилат был префектом Иудеи, что внес знамена и построил водопровод. Об этом, кроме евангелий, пишут Иосиф Флавий* и Филон Александрийский*.
Это всё, что мы знаем достоверно.

Остальное – вольный полет фантазии, в том числе и то, что пишут евангелисты о суде над Иисусом Христом.
Не случайно, когда в Кесарии откопали плиту с именем Пилата, радости была неописуемая. Как же! Это, мол,
неоспоримо свидетельствует, что и остальные персонажи евангелий существовали.

Ну да: если Владимир Красное Солнышко в Киеве проживал, то и Соловей-Разбойник под окнами его детинца злодейски посвистывал. Вне всякого сомнения.

6

Теперь о том, почему нигде более в мире книги Пилата не обнаружено. А потому: нет времени в истории и места в географии, о которых бы написали столько, сколько об Иудее начала нашей эры.

Но, да простят меня люди благонамеренные, по большей части писания эти представляют из себя или расчетливые спекуляции дельцов от религии и истории, или горячечный бред нетвердых в разуме людей.

И всем им, естественно, мешала книга непосредственного участника тех событий. Посему не удивительно, что книгу Пилата с особым тщанием уничтожали многочисленные секты, из которых со временем возникла ортодоксальная* христианская церковь.

А затем за это дело с неиссякаемым рвением взялась и сама церковь, чтобы уничтожить все свидетельства, которые противоречат официальной версии.

Возникает еще один закономерный вопрос: почему Понтий Пилат не оставил своих записок в прозе?
А кто говорит, что не оставил? Может быть, и оставил. Однако если такие записки были, то, надо полагать, их постигла участь стихов.

Мы же не знаем, какими словами описывает Понтий Пилат Иисуса Христа. И описывает ли вообще. Не случайно в одном из лучших произведений на эту тему (Анатоль Франс «Пилат») на вопрос о Христе наместник Иудеи отвечает: «Не помню».
Вот и в стихах Пилата такого имени нет. Встречается, правда, имя Каифы, первосвященника, который, по евангельской версии, потребовал от Пилата казни Христа. А если префект этого не сделает, пригрозил пожаловаться императору.

Безусловно, отсутствие в стихах Пилата имени Христа настораживает. Но многие современные исследователи полагают, что суд синедриона*, допрос Христа Пилатом и последующая казнь в том виде, как это описывают евангелия, просто не могли происходить. Проще говоря, это литературный вымысел.

Дело в том, что Каифа не мог пригрозить Пилату. Если бы он надумал это сделать, Пилат тут же назначил бы другого первосвященника. Более сговорчивого. Это во-первых.

Во-вторых, не надо забывать, что клан высших священников Иерусалима не за страх, а за совесть поддерживал политику Рима.

Если бы Иисус представлял угрозу, священники спокойно объяснили это Пилату и, несомненно, нашли бы с ним общий язык. Без всякого драматического умывания рук.

О том, что у Пилата и Каифы сложились вполне дружеские отношения, можно понять из стихов:
Много богов ты имеешь,
говорит мне с упреком Каифа…

Они свидетельствуют о долгих разговорах, когда один доказывает преимущество единобожия, а другой – государственной мощи.

Однако несомненно, что всякие пророки и вероучители доставляли Пилату такое беспокойство, что он даже записал в досаде:
и возникает в груди
жажда пророка распять.

И, возможно, ему не раз приходилось именно так и поступать, поскольку в те времена к провокаторам относились не в пример разумнее, чем сейчас. Но тогда случай с Иисусом Христом является одним из множества ему подобных, теряя исключительность.

7

На наш, современный, взгляд, раздумья у Понтия Пилата какие-то неоправданно короткие. Слишком скупая информация не позволяет составить подробную – по дням или хотя бы по годам – хронологию правления Пилата, воссоздать обстановку тех дней. Тем не менее, они проливают новый свет на известные из евангелий события. Один такой пример мы только что разобрали подробно.

Мне кажется, что стихи Понтия Пилата свидетельствуют о драме исполненного долга.
Вот первые строки книги: «В центре «Фортуна». На ней – римлянин Понтий Пилат». А вот одно из последних стихотворений: «Новую милость яви – от Иудеи избавь».

Это опровергает распространенную версию о том, что Пилат был отстранен императором от должности и предан суду. Кстати, и сам Пилат пишет:
Все, что наметил, свершил,
и даже чуть больше исполнил,
вот и спокойна душа,
отдых теперь предстоит.
Одно из самых загадочных стихотворений в книге:
Тот, кто читает всю жизнь
одну лишь священную книгу,
много забавных идей
в жизни своей накопил.

Честно говоря, мысль Пилата здесь непонятна. Может быть, он хотел сказать, что тот, кто всю жизнь читает только одну книгу, становится фанатиком. И потому его идеи забавны. В таком случае Пилат не понимал природы фанатизма. Впрочем, и теперь, две тысячи лет спустя, никто не знает, как следует бороться с фанатизмом.
Но мы не уверены в правильном толковании данных стихов.

Одно из лучших стихотворений в книге:
Если он бог – и воскрес,
это совсем и не чудо:
многие боги воскресли,
так и Адонис воскрес,
Ибо доступно богам,
что смертные сделать не в силах.
Если же он человек,
истинно чудо тогда.

В стихах сквозит скрытая насмешка над почитателями воскресшего бога, хотя снова имя Христа не названо. Может быть, это был Митра. Мысль сама по себе изящная, но выражена, если следовать современным образцам, недостаточно ясно.
Действительно, многие боги умирают и воскресают. Кроме названного Пилатом Адониса, можно припомнить Аполлона, Озириса, того же Митру. Кстати, все они воскресали в те же сроки, что и Иисус.

Так что воскреснуть богу хотя и тяжело, но возможно. И в этом, как справедливо заметил Пилат, нет никакого чуда.
Истинным чудом Пилат полагает то, что некто, будучи обыкновенным человеком, воскрес. Но в таком случае воскресение этого человека остается частным чудом: воскрес и воскрес. И никого больше он спасти не в силах, сколько бы ему не поклонялись.

Я надеюсь, что вдумчивый читатель найдет и другие не менее любопытные намеки на подлинные обстоятельства тех лет. Ну, например:
Город священный нельзя
осквернять нам своими орлами.
Знай же: священны орлы,
что мы с собою несем.

Безусловно, стихи написаны не в те минуты, когда когорты, неся свои знаки, входили в Иерусалим. Вряд ли у Пилата в тот миг нашлось свободное время, чтобы четко и кратко выразить все, что он думал. Видимо, это было написано по прошествии некоторого времени.

Как мы знаем из распространенных версий (хотя бы у Флавия), Пилат был вынужден подчиниться требованиям первосвященников и убрать знаки из города. Но в стихах не ощущается горечи поражения. Более того, в них звучит неприкрытая гордость «Знай же: священны орлы…»

Надо полагать, Пилат каким-то образом переиграл первосвященников, хотя мы не знаем, как это произошло. Но, судя по ненависти, которая так и сочится из строчек, написанных Флавием и Филоном о Пилате – кстати, ни тот, ни другой Пилата лично не знали – первосвященники вынуждены были подчиниться префекту. Именно этим Пилат и задел самым чувствительным образом их самолюбие. А потому, не сумев одолеть его в действительности, они распустили порочащие Пилата слухи.
К слову, племянник Филона*, будучи префектом Иудеи, творил зверства не меньше, чем Пилат. Тот хотя бы провел водопровод в город, который смердел от недостатка воды.

8

В основном стихи в книге Понтия Пилата написаны гекзаметром. При этом надо помнить, что античные стихи строились на чередовании долгих и кратких слогов. По-русски воспроизвести это невозможно, поэтому обычно гекзаметр передают шестистопным ямбом (Пушкин, Лермонтов, Фет, Блок, Брюсов и другие).
В своих переложениях я следовал традиции.

Но читать гекзаметр трудно. К тому же мне представляется, что современный читатель вообще отвык от длинной строки в стихах. А потому я позволил себе разбить строку на два полустишия, тем более что именно здесь стоит обязательная цезура (пауза). Как получилось, судить не мне. Однако не буду скрывать, мне самому нравится вот это:
Боги людей избирают
для исполненья их воли.
Волю имея свою,
сам изберу я богов.

Здесь, как мне кажется, мне удалось приблизиться к подлиннику и сделать так, что стихотворение можно читать с последнего слова: «Богов я изберу сам, свою имея волю. Воли их для исполненья избирают людей боги».
Нет, это стихотворение мне определенно нравится.

А стихотворение:
Сила нужна против силы,
нападенье которой открыто,
силою, даже большой,
хитрости не одолеть
явилось для меня откровением. Мысль, на первый взгляд, самоочевидная, но она высказана с таким внутренним убеждением, что именно это и делает ее открытием.
И такие стихи преобладают в книге Пилата.

Мне кажется, что я сумел все-таки передать русскими словами предельно насыщенную мыслью манеру автора изъясняться. Непривычно было обходиться без обязательных в современном стихосложении сравнений. Пилат говорит кратко: «я плыву, Понтий Пилат».

В такой краткости переводчика подстерегали свои сложности, хотелось развернуть мысль автора, поиграть образами. Но чем дальше, тем больше я проникался суровым изяществом подлинника.

Кстати, два стихотворения в книге – первое и последнее – написаны не гекзаметром, а гендекасиллабами. Этим размером писали стихи самого разного содержания.
В римскую поэзию его ввел Катулл, например:
Получай же на память эту книжку,
Хороша ли, худа ль. И пусть богиня
Пережить не одно ей даст столетье.
Эти два стихотворения Понтия Пилата как бы обрамляют книгу, не без лукавства требуя у читателя снисхождения.

Я долго бился над заключительной строкой книги Пилата:
и пишу я, душа что пожелает.

Смущало обилие шипящих: пишу, душа, што, пожелает. Собственно, только союз и и местоимение я обошлись без наличия ш и ж. Причем два слова образуют совсем уж неблагозвучное сочетание: душа што…

А потом я вдруг обратил внимание, что эти ш и ж словно передает шуршание пера. Вряд ли, конечно, Пилат писал сразу на папирусе, скорее всего – на восковой дощечке (впрочем, он и сам говорит: «Или мысли пришли и просят словно, чтобы их записал я на дощечке»).

Однако позднее Ювенал* выразился не без изящества: «Глупо бумагу щадить». Так что вполне возможно, что Пилат не всегда писал на дощечке. Человек он был богатый, мог себе позволить изводить бумагу, не жалея.
Таким образом, то, что я посчитал неудачей, на самом деле оказалось внутренней сущностью стихотворения:
и пишу я, душа что пожелает.

Если ваша душа пожелает иного, стило вам в руки!

Примечания к стихам

«Д л я с е б я я с т и х и п и ш у н е с к л а д н о…» – На дощечке – заметки обычно делали на дощечках, покрытых тонким слоем воска, процарапывая буквы стилом – специальной металлической или костяной палочкой, один конец которой острый, чтобы царапать, второй – плоский, чтобы загладить то, что не понравилось.

«М и р в е с ь о б ъ е м л е т…» – Над внутренним морем – если посмотреть на карту Римской империи, то видно, что она располагалась по берегами Средиземного моря, поэтому его называли Внутренним. «Фортуна» – видимо, так назывался корабль, на котором Понтий Пилат плыл в Иудею.

«М и л м н е б у к ц и н ы п о х о д н о й…» – Букцина – изогнутая труба, служащая для подачи сигналов в войске. Центурия – подразделение в легионе, сначала в ней было 100 легионариев, затем 80, командовал центурион.

«Г о р о д с в я щ е н н ы й…» – Евреи почитали Иерусалим священным городом, который нельзя осквернять изображениями людей и животных. Когда Пилат внес знаки когорт с изображениями императоров, то он оскорбил евреев. Но для римской армии знаки подразделений тоже являлись священными. Таким образом, здесь столкнулись две религиозные догмы. Но дело в том, что в Иерусалиме евреи составляли меньшинство жителей, и потому статуи стояли на каждом шагу, а росписи с изображением орла украшали даже внутренние покои дворца первосвященника.

«Ц е з а р ь, т ы б р е м я д в о й н о е…» – С 27 по 34 (?) годы в Сирии, важнейшей, наравне с Египтом, провинции не было наместника. Тиберий возложил обязанности управления Сирией на Пилата, тем более, что Кесария, столица провинции Иудеи, находилась на границе с Сирией. Парфяне – жители Парфянского царства (250 г. до н. э. – 224 г. н. э.), оно занимало территорию от Двуречья до реки Инд и было соперником Рима на востоке. Парфяне отличались коварством.

«Д р у г а п р и я т н о у в и д е т ь…» – Кубок с горячим вином – вино не только разбавляли водой, но и подогревали.

«М н о г о б о г о в т ы и м е е ш ь…» – Каифа – первосвященник Иерусалимского храма. Единомышленник и соратник Пилата. Как только Пилат отбыл в Рим, Каифа немедленно был отстранен от должности Вителлием.

«М а л о ф и л о с о ф о в б ы л о…» – Диоген – древнегреческий философ-киник, проповедовал крайний аскетизм, по преданию жил в бочке (пифосе).

«Е с л и о н б о г…» – Адонис – бог умирающей и воскресающей природы у греков.

Примечания к статье

Леонидовка – станция недалеко от Пензы, где хранятся химические боеприпасы.

Вобликов – Юрий, больше известный в Пензе как человек-противогаз, эксцентричный борец с химическим вооружением в отдельно взятой Леонидовке.

Вади Кумран – глубокий овраг с пещерами в окрестностях Мертвого моря. Здесь в 1947 г. бедуины отыскали свитки священных текстов общины ессеев. Ессеи, как предполагают, были учителями Иисуса.

Геродот – древнегреческий историк, прозван «отцом истории».

Брундизий – порт в Италии. Из Рима к нему вела Аппиева дорога.

Остия – ближайший к Риму порт.

Херсон – город, к которому вышел матрос Железняк, когда шел на Одессу.

Наручатка – (Нарчатка) – легендарная царица г. Наровчата, где через 700 лет родился Куприн.

Тамерлан – (Тимур) в 1395 г. разрушил г. Мохши (он же Наручад, Нуриджат, Наручай), следовательно, войска Тамерлана проходили там, где после возникнет Леонидовка.

«Велесова книга» – книга, которой, как утверждают многие, не было, поскольку это мистификация русских националистов. Оригинал (дощечки) исчез. Предполагают, что он уничтожен в 1941 году спецслужбами СС.

Мормоны – религиозная секта в США, основанная Дж. Смитом. Ему явился человек, стоявший в воздухе, и показал место, где лежали золотые листы с древним текстом Книги Мормона. Когда Смит перевел книгу на английский, вестник явился и забрал золотые листы с собой.

Чубайс – оживший ваучер.

Субъект – в первоначальном варианте стояло «хмырь», но уж слишком это слово выбивается из ученого ряда.

Раритет – редкость.

Грамматики – ученые, сведущие в языках и литературе.

Консуляры – бывшие консулы.

Легаты – командиры легионов и чиновники.

Плиний Младший – назван так, чтобы отличить от Плиния Старшего. Известен своими письмами.

Га-Ноцри – (Иешуа Га-Ноцри из Гамалы) так в романе Булгакова «Мастер и Маргарита» именуется Иисус Христос.

Луцилий – римский поэт.

Иосиф Флавий – еврейский историк.

Филон Александрийский – еврейский философ.

Ортодоксальный – правоверный, неуклонно придерживающийся определенного учения.

Синедрион – считается, что это верховный орган религиозного, светского и судебного управления евреев Иудеи до падения Иерусалима в 70 г. Судил и приговорил Иисуса Христа к смерти. Другие полагают, что синедрионов было по меньшей мере два: синедрион Иерусалима во главе с первосвященником Каифой, который выполнял роль городского управления и управления Храмом и представлял в основном саддукеев (политическая и религиозная партия богатеев); и синедрион фарисеев во главе с Гамалиилом (внук Гиллеля, известного законоучителя). Именно этот синедрион занимался образованием и воспитанием детей через синагоги, а также судами на местах.

Племянник Филона – брат Филона был алабархом Александрии (откупщиком всех налогов). У него был сын Тиберий Александр, который порвал с иудаизмом, был префектом (прокуратором) Иудеи и наместником Египта. Один из героев романа Фейхтвангера «Иудейская война». Принимал участие в разрушении Храма в Иерусалиме в 70 г. н. э.
Ювенал – римский поэт-сатирик.



Пока комментариев нет. Будьте первым!

Оставить комментарий

 

— обязательно *

— обязательно *


Яндекс.Метрика