cheap bike jerseys

Two hours into the ceremony, Alfonso Cuaron's box office hit and visual marvel "Gravity" had accrued six Oscars, winning for cinematography, editing, score, visual effects, sound mixing and sound editing. mlb jerseys You can't get that readily from canned pineapple. It has to come from a fresh pineapple. So when you first buy your pineapple, one of the things you want to do is take it and put it in something and turn it upside down. ALICE MONSAERT: This piece of equipment is called the BOSU, B O S U. It stands for "both sides up," and it evolved into the fitness industry from the stability ball. The stability ball is nice and round. Wine is a wonderful accompaniment to this dish. A chianti or zinfandel is a traditional wine paired with tomato sauce and pasta. The cannoli is a popular Italian desert that consists of a deep fried pastry with a sweet ricotta cream filling that is sprinkled with powdered sugar.. Many cereals contain refined grains that are sweetened with sugar. Although these cereals may taste good, they are high glycemic foods that can rapidly increase your blood sugar levels and soon lead to low blood sugar and more sugar cravings. Sugared cereals are especially dangerous and even life threatening foods for diabetics. Cooking (especially boiling) can zap up to 50 percent of the antioxidants in some vegetables, according to a 2009 study published in the Journal of Food Science.confirm what we suspected for some time: A positive outlook on life and laughter can actually help you to live longer, Harry says. For example, a Yale University study of older adults found that people with a positive outlook on the aging process lived more than seven years longer than those who did not, while a 2012 study published in Aging found that positivity and laughter are defining characteristics in people who celebrate their 100th birthday.Positive thinking increases the brain levels of the hormone Brain Derived Neurotropic Factor, which improves memory, helps to alleviate depression, and fights Alzheimer disease, Harry explains. What more, the simple act of laughing decreases levels of the stress hormone cortisol as well as inflammation, she says.Reach Your Target BMI: Add 3 YearsA barometer of body composition, body mass index (BMI) compares weight to height by dividing weight measurement (in kilograms) by squared height measurement (in meters). When we first started I said, 'I don't know. indianapoliscoltsjerseyspop Brad Pitt, left, and Steve McQueen pose in the press room with the award for best picture for "12 Years a Slave" during the Oscars at the Dolby Theatre on Sunday, March 2, 2014, in Los Angeles. It marks the first time a film directed by a black filmmaker has won best picture. The moptop prof communicates as if in the midst of a very jolly acid trip, all blissed out smiles and wide credulous eyes.

cheap nfl jersyes

And it's been an honor to be here for this first season.". cheap jerseys Singing his nominated "Happy" from "Despicable Me 2," Pharrell Williams had Streep and Leonardo DiCaprio dancing in the aisles.. She had pizza delivered, appealing to Harvey Weinstein to pitch in, and gathered stars to snap a selfie she hoped would be a record setter on Twitter, (1.4 million tweets in an hour and still counting). Sir David would have got a lot closer to those baboons, mind.. cheap jerseys One participant, Meryl Streep, giddily exclaimed: "I've never tweeted before!". Glowing backstage, she cradled her statuette: "I'm so happy to be holding this golden man.". Without recourse to naff CGI, he explained how the earth position in relation to the sun and moon induced climatic changes which somehow forced our forebears to think in order to survive, leading to an enlargement of cerebral capacity.. philadelphiaeaglesjerseyspop "Look, this was the first season for me," said Stern. cheapjerseys com To a standing ovation, Bono and U2 performed an acoustic version of "Ordinary Love," their Oscar nominated song from "Mandela: Long Walk to Freedom," a tune penned in tribute to the late South African leader Nelson Mandela. miamidolphinsjerseyspop Though the ceremony lacked a big opening number, it had a steady musical beat to it. cheap jersey wholesale review If the Mexican Cuaron wins best director for the lost in space drama, as he's expected to, he'll be the first Latino filmmaker to take the category.. wholesale nfl jerseys The story then cut to Kazakhstan where three inhabitants of the space station were coming in to land and Cox was on hand to get very excited about Euclid and Newton.. (Photo by Jordan Strauss/Invision/AP)(Photo: Jordan Strauss Jordan Strauss/Invision/AP)LOS ANGELES Perhaps atoning for past sins, Hollywood named the brutal, unshrinking historical drama "12 Years a Slave" best picture at the 86th annual Academy Awards..

Журнал вольнодумства

Марина Мануйлова. Ищите женщину

Марина Мануйлова, 49 лет, окончила Пензенский государственный педагогический институт им. В. Г. Белинского (1989 г.). Работает литературным редактором в АНО «Издательский Дом «Валентин Мануйлов» (г. Пенза).
В «Парке Белинского» опубликовала статьи «Акварель: заметки для будущих коллекционеров» (2014, №2), «Чайник смотрит на нас» (2015, №1), «Человек Возрождения» (2016, №1), «В поисках слова для Виктора Норкина» (2017, №1).
Настоящая статья написана специально для «ПБ».

Утро зимнего дня

Наталья Сюзева. “Утро зимнего дня”, х.м., 2018 г.

Картины Натальи Сюзевой просты и понятны.
На большинстве из них – женский мир: девочки, девушки, старушки. Все они чем-то заняты: читают книжки, переводят часы, играют с кошкой, идут в гости…
Это впечатление простоты усиливает наивная манера письма художника. Реальность в ее картинах не брутальная, не натуралистичная, а стилизованная. Словно иллюстрация в детской книжке.
Ее девочки и реальны, и условны одновременно. Они могут собирать хворост в лесу («За хворостом») и играть в облаках («Мне бы в небо»), путешествовать по крышам готических зданий («На горку»). Они живут в нынешнем, прошлом веке или даже в эпоху Средневековья.
Кажется, что картины Сюзевой – это бытовые зарисовки: микроскопические эпизоды, крошечные пазлы, из которых складывается нехитрая женская жизнь.
Так можно думать, когда видишь только одну-две-три картины Натальи Сюзевой. Если рассмотреть множество ее работ (на сайте, например, их свыше 300), начинаешь замечать еще кое-что. Например, что в этом женском мире практически нет женщин. В основном здесь живут девочки, девушки и старушки. То есть те, кто до и после женщины.
Вот такой шерше ля фам.
* * *

Найти настоящую женщину трудно. Настоящая – это та, которая не только выглядит, но и ведет себя как женщина.

Многие девочки вырастают, стареют, но так и не становятся женщинами. Кто-то остается девочкой-инфантой и в 50 лет продолжает надувать губки, считая, что все ей должны, обязаны любить ее «безвозмездно, то есть даром». Кто-то превращается в женщину-мать, которая всегда «лучше знает» и «душит любовью» мужа и детей.
А вот женщиной

женщине стать непросто. Потому что для этого нужно принять свою женственность, женскую сексуальность, и научиться ею управлять.
Вообще, изначально сексуальность – это не про секс. Сексуальность – это энергия. Она не бывает мужской или женской. Это сила, которой природа наделила каждого из нас независимо от пола. Наделила, чтобы мы могли проявить себя в любой роли: мужчины или женщины, профессионала, отца, матери…
Сексуальность – это энергия творца, творческая энергия. У кого-то она бежит тихим ручейком, а кому-то достался горный поток или водопад.

Но если ты девочка, то еще в детстве получаешь посыл: ты – слабый пол. Ты должна быть второй после мужчины. Единственное, в чем ты можешь превосходить его, это красота. Главная твоя добродетель – послушание.
Мы не спорим. Только с кого брать пример?

прогулка с Единорогом

“Прогулка с Единорогом”, х. м., 2017 г.

         В нашей стране, пережившей революцию и войны, все перепуталось. Мужчины стали исчезающим видом. Женщины подолгу, иногда всю жизнь, жили без мужей и поднимали детей в одиночку. Быть слабой означало смерть – твою и твоей семьи.

Женщины в массовом порядке освоили мужские роли. Это во-первых.
А во-вторых, что если тебе «не повезло»: ты родилась умной, сильной, талантливой? Что если твоя энергия – это гейзер, способный затопить все вокруг?
Что делать? Топить? Но сможешь ли ты тогда остаться женщиной?
Отказаться от своей силы и прикинуться ручейком? Предать себя и всю жизнь играть с мужчинами в поддавки?
В общем, трудный вопрос у женского самоопределения. Научиться быть женщиной все равно что научиться ходить по канату: все время надо держать баланс между силой и слабостью. Потому что если ты сильная, то уже не женщина, а если слабая – тебе хана.
И каждая из нас учится как может. С самого детства.
* * *
Энергией Наталью Сюзеву (в девичестве Куликову) бог не обидел.
«Я была очень активным ребенком. Я вообще не могла на месте сидеть. Меня вот распирало», – вспоминает Наташа.
Этой силой нужно было научиться управлять. По счастью, девочка рано обнаружила в себе призвание – уже в 9 лет она почувствовала себя художником:
«Помню, это были зимние каникулы: я встала еще до завтрака и босыми ногами пошлепала к папе в кабинет. Бумага у меня взялась откуда-то, карандаши, и я начала рисовать. И все! Мир перевернулся. Все остальное мне стало неинтересно абсолютно».
А летом как рука судьбы – афиша прямо на двери подъезда: набираем учеников в художественную школу.
Наташа сдала экзамен и пришла за результатами. Ей объяснили: рисунки лежат на столе. Стопка справа – тех, кого приняли. Слева – тех, кого не приняли. Ищи свой рисунок. «У меня сомнений не было. Я пошла к стопке справа. Перерыла ее – моего рисунка нет. Нашла себя в стопке слева и думаю: это просто тетенька перепутала стопки. Ошиблась, неправильно мне сказала. Подхожу к ней. Она: где нашла? Ну, конечно, в той, где приняли, отвечаю я. И меня приняли!»
Однако право на силу приходится отстаивать.

Встреча с Единорогом.

“Встреча с Единорогом”. х.м. , 2018 г.

               В 1980 году Наталья окончила восьмилетку. «Вариантов для меня не было ни-ка-ких. Я даже мысли не допускала, что могу пойти куда-то, кроме художественного училища. А для родителей моих это было злачное место. Они были категорически против: я же всегда хорошо училась, поэтому должна была пойти в 9 класс.
Но не на ту напали. Я вообще-то скромная была девочка, некапризная, но в каких-то моментах стояла насмерть. Я ревела, наверное, неделю, не переставая, пока родители ни сказали: ну ладно уж, иди».
В тот год впервые в ПХУ набирали отделение пром-графики. «Что такое промграфика, тогда толком не знал никто. Такие понятия, как дизайн, фирменный стиль, логотип, в нашей советской стране не звучали вообще. А поскольку я всегда любила рисовать пером и тушью и хотела заниматься книжной графикой, частицу «пром» я не слышала – графика и графика. Но меня туда не взяли», – вспоминает художник.
Взяли Наталью на оформительское отделение.
В конце августа, перед началом занятий, она пришла в худучилище и встретила там подружку по художественной школе. Та плакала горючими слезами как раз из-за того, что ее записали на эту неведомую пром-графику. Она об этом даже боялась родителям сказать: поступала-то она на нормальное оформительское отделение, а ее вон куда записали.
Наташа смекнула, что это шанс, и предложила подруге чейндж. Вдвоем они отправились к Доре Лазаревне Ханонкиной, завучу училища, и уговорили поменять их местами.
Об этом своем решении Наталья Сюзева никогда ни на секунду не пожалела.
Через 4 года счастливое время учебы в ПХУ закончилось. Но у девушки была мечта – стать детским иллюстратором. Она хотела учиться дальше. Хотела страстно. Поэтому 3 следующих года  Наташа упрямо штурмовала художественные вузы. Истории этих штурмов заслуживают отдельного романа. Одна Рига чего стоит.
* * *
По окончании ПХУ сокурсница Наташи из Архангельска, папа которой тоже когда-то учился в Пензе и стал заслуженным художником, сделала своим подругам прощальный подарок – вызов на Соловки: посмотреть, пописать, пообщаться.
Девчонки жили в кельях, ходили на пленэры… Соловки в то время были закрытой территорией, но в ограниченном количестве экскурсии все-таки проводились. И одна экскурсантка из Риги, художник и преподаватель Рижской академии художеств, заинтересовалась Наташиными работами, пересмотрела их все. «Приезжайте к нам учиться в академию художеств. Вы обязательно поступите, – убеждала она выпускницу ПХУ. – Остановитесь у меня». И оставила адрес и телефон.
Наташа решила, что это рука судьбы.
Уговорила маму отпустить ее в Ригу, но к тетеньке-художнику не пошла – постеснялась. Решила – я сама.
«Мне 19. Я же знаю, как жить! – смеясь, вспоминает Наталья Сюзева. – Приезжаю в Ригу и первым делом – к директору вокзала: «Возьмите художником». Он: «С радостью. Только где ты жить-то будешь?» Раньше без прописки на работу не брали.
Я отправилась в бюро по трудоустройству. А на улице дождь проливной. Я в ситцевом сарафане, в сандалиях из

«Детского мира» за рубль 62 копейки, с двумя косичками… Детёныш детёнышем».
В таком виде, обойдя уже не одно учреждение, вошла она в кабинет директора интерната для детей-сирот: «Стою, вода с меня капает. Спрашиваю: «Вам художник не нужен?»


“Мимикрия”, х. м., 2008 г.

Взять девочку из Пензы на работу без прописки Эргард Цитровскис не мог. Но на улицу не выгнал. Пожалел. Поселил в изоляторе, кормил в столовой вместе с детьми. За кров и еду Наташа должна была нарисовать для интерната портреты всех членов Политбюро. Потом директор пристроил ее художником в РПШО «Латвия», где шили пальто. И Наташина жизнь стала потихоньку входить в колею.
Начались занятия на подготовительных курсах в Рижской академии художеств. Поступила Наташа на графическое отделение, чтобы потом стать детским иллюстратором. Все шло прекрасно. «Училище наше художественное все-таки сильное. Если у нас я не была самым лучшим рисовальщиком, то на подготовительных курсах я произвела фурор. Я окончила их на ура, хотя преподавание там велось на латышском языке», – вспоминает Наташа.
В конце подготовительных курсов давалось 1 направление для поступления в Рижскую академию художеств. Получал его самый успешный студент. Считалось, если тебе его дали, ты уже поступил в академию. Экзамены в этом случае были чистой формальностью.
Направление получила русская девочка Наташа Куликова. «Это было такое счастье!» – вспоминает она.
Первым экзаменом в академию была живопись, акварель. «На курсах мою акварель всегда хвалили, она у меня отлично получалась. И вдруг я вижу напротив своей фамилии «два». Это был такой удар! Думала, умру», – вспоминает художник.
Как потом рассказали ей директор курсов и Наташин преподаватель по композиции, они получили оглушительный нагоняй за то, что посмели единственное направление дать русской. Наташу не приняли по национальному признаку.
После Риги девушка сделал попытку поступить в Московскую академию художеств. Увидев ее рижские работы на просмотре, педагоги этого вуза вызвали Наташу на ковер: «Где Вы учились?» – «В ПХУ». – «Неправда!» – «Потом еще в Рижской академии художеств». – «Все ясно. Это чуждая нам художественная школа».
«Меня выгнали с позором. Даже до экзаменов не допустили. Получается, снова по национальному признаку», – вспоминает Наталья Сюзева.
Были еще попытки поступить в Харьковское художественное училище, в столичные полиграфический и текстильный институты. Но, увы.
Битву за свою мечту Наташа проиграла. Перед бюрократией и национальным вопросом она оказалась слаба.
* * *
Принять свою слабость, как и свою силу, непросто. Этому тоже надо учиться.

Урок смирения еще в детстве преподал ей папа, вспоминает художник.
«Помню, мне в очередной раз досталось от мамы. Как я считала, несправедливо. Я реву. А папа, который всегда очень много работал, как раз оказался дома. И он мне говорит: «Прости ее». Я: «Как?! Несправедливо же!» А папа опять: «Да ладно тебе. Ты прости». И сказал он это с такой интонацией, что я ему поверила. Он смог до меня донести: пускай тебя обидели несправедливо – все равно прости. Тебе же будет лучше.
Это был, наверное, самый важный урок, который преподал мне отец.
Я умею простить, умею отпустить. Мне это очень облегчает жизнь».
И тогда, в 1987 году, после трех лет попыток поступить в художественный вуз, Наташа смирилась. Переболела тем, что не сбыться мечте – не стать ей детским

На горку__2015

“На горку”, х. м., 2016 г.

иллюстратором. Переболела, приняла это и… вышла замуж.
А потом был Томск, куда муж Натальи – Сергей Сюзев – получил распределение по окончании ПХУ. Управление торговли и рекламы – блатное место с семейным общежитием. Но пока молодая семья добиралась до Сибири, Управление торговли распустили. Ни жилья, ни работы.
1990 год. Мороз – минус 40, съемные квартиры с печным отоплением, удобства на улице, общественные бани, талоны на продукты, нескончаемые очереди в магазинах. А в семье двухгодовалый ребенок. Но Наталья ко всему приноровилась. «У меня столько сил было! Мне тогда государство дай – я бы им управляла», – смеясь, вспоминает она.
Томск стал для семьи Сюзевых знаковым местом: там они стали заниматься плакатом, участвовали во всероссийских и международных конкурсах, становились их победителями и лауреатами и в 1993 году были приняты в Союз художников России.
* * *
Говорят, жена-художник – трагедия в семье. Быт будет заброшен.
Может быть, поэтому в истории изобразительного искусства нет великих женщин-художников. Есть известные, знаменитые, но такого уровня, как, например, Репин, Серов, женщин-художников нет.
– Хотя женщина по природе своей живописно более одарена, – считает Наталья Сюзева, – в плане мастерства мы проигрываем мужчинам-живописцам. У мужчин есть способность шире смотреть на мир, они могут все отринуть и посвятить себя искусству, не отвлекаясь на семью и детей. Им разрешен мужской эгоизм: я – художник, поэтому все от меня отвалите. Женщина так не может сказать. Мы все время кому-то служим: детям, родителям, мужьям.
– Почему не может? Объективно может! – возражаю я.
– Может, – соглашается Наталья, – но почему мой ребенок должен страдать из-за того, что ему досталась мама-художник? Он же не виноват в этом.
Состояться как художник, считает Наталья Сюзева, она смогла, только когда вырос ее сын.
«Это сейчас я могу позволить себе уйти в мастер-скую на целый день. А раньше я туда ходила только на 2-3 часа. Это не скулеж. Это данность», – рассказывает она.
После возвращения в Пензу Наталье Сюзевой предстояло заново найти себя в профессии. Плакатом заниматься она уже не могла. Этот жанр изобразительного искусства канул в Лету вместе с СССР. Наташа решила заняться живописью. Первой картиной, которую художник нарисовала в Пензе, была работа «Март».
«Я всегда любила старые, антикварные вещи, в част-ности стулья. Это был 1993 год, март месяц. Настроение соответствующее – предчувствие весны. И у меня сложился образ: дырявый венский стул, а сквозь него растут ветки. Потом из этой идеи родилась целая серия «Из жизни стульев». Той же весной состоялась первая выставка женщин-художников «Ее глазами». Меня туда пригласили. Я выставилась».
Выставилась неоднозначно. «Стулья» очень нравились зрителям. Серия имела коммерческий успех. Однако многим коллегам по цеху работы Натальи Сюзевой не понравились.
«Они не считали меня художником. Я их, в общем-то, понимала. Я же не живописное отделение заканчивала, а промграфику. У нас была, конечно, живопись, но по остаточному принципу. Поэтому колористический строй картины, живописные приемы … Все это для меня было сложно. Мне проще было смысловую задачу поставить и решить. У меня это всегда хорошо получалось.
Как живописец я в этих работах, может быть, и была слабая. Но зато как художник, придумавший композицию, проявила себя. Получилось интересно», – вспоминает Наталья.
Осознавая, что как живописцу ей не хватает мастерства, художник тем не менее решила: все равно буду писать! Как умею, в свое удовольствие.
* * *


“Прятки”, х. м., 2015 г.

С той выставки в 1993 году прошло 25 лет. За эти годы Наталья Сюзева наработала свой стиль. Хотя сама она скептически относится к этому утверждению: «У меня наученности стилистической нет. Я же не смогла доучиться, хотя очень хотела».
Наученности, может быть, и нет (Наталье, конечно, виднее), но свой стиль есть точно. Потому что художник Сюзева узнаваема.
Есть у людей то, что нельзя себе придумать. Например, смысл жизни. Его нужно почувствовать, открыть в себе и найти смелость принять. Даже если он будет не в тренде. Иначе рискуешь прожить чужую жизнь.
Так и со своим стилем. Он должен выплавиться в душе художника. Только тогда его картины будут трогать душу других.
В печь стиля летит все: черты характера, жизненный опыт, способности, «наученность» или ее отсутствие…
Как у Ахматовой: «Когда б вы знали, из какого сора/ Растут стихи…» К картинам это тоже относится.
Как профессионал Наталья Сюзева самокритична и самодостаточна одновременно. Она видит то, чего ей не хватает, но считает, что «каждому что бог дал, то и хорошо».
И свою слабость, свой «лимон» «недоученности» она смогла превратить в лимонад.
Например, Наталья признает, что ей не хватает художественной грамоты. Из-за этого, по ее мнению, она не может писать так, как могут многие «настоящие художники».
Направление, которое выбрала Наталья Сюзева, – наивное искусство. «Можно рисовать с фотографической точностью, а можно рисовать образ. Мои картинки отличаются от реализма, – говорит она. – Хотя там руки-ноги – все на месте. Но я не всегда соблюдаю пропорции, например. У меня стилизованная реальность».
Когда-то наивным искусством действительно называли работы непрофессиональных художников. Но в настоящее время наив – это не прибежище непрофессионалов.
Это направление, в котором работают множество художников – «доученных», получивших хорошее художественное образование. Может, одна из причин этого в том, что наивная живопись дарит отдохновение – позволяет почувствовать себя ребенком.
Наталья Сюзева считает, что ей нужно активнее работать с цветом, расширять свою цветовую палитру. Многие ее полотна

монохромные, выполнены в оттенках коричневого, фиолетового, голубого, синего. Они похожи на фотографии старых лет.
«И моим покупателям это нравится. А художника это не должно устраивать вообще. Раз я художник, я должна с цветом работать. Мне это трудно дается. Но я должна работать над собой. Иначе у меня так и будет одна коричневая краска».
И это не просто риторика. Цвет в Наташиных работах последних лет действительно стал богаче и разнообразнее. Я бы сказала, заиграл. Хотя, по мне, монохром у Сюзевой тоже очень хорош.
Одна из моих любимых работ – «Ночное кафе». Может, с точки зрения художников один цвет в картине – это недостаток. Но мы-то знаем, как часто ошибки превращаются в открытия.

Иногда Наташа задумывается: не застряла ли она в мелкотемье*.
Мне же хочется спросить: а что должна писать художник-женщина? Войну в Сирии? Послание президента Федеральному Собранию?
На мой взгляд, Наталья Сюзева как нельзя лучше нашла применение своей творческой манере: бытовой жанр, сюжетные зарисовки, фигуративизм.**
Что касается бытового жанра, в изобразительном искусстве с ним связано множество предрассудков.
Он всегда привлекал зрителей занимательными, порой наивными сюжетами. И именно за это бывал раскритикован искусствоведами, считавшими его слишком мелочным. «Зачем писать обыденность?» – вопрошали они.

читая рыцарский роман_4

“Читая рыцарский роман”, х. м., 2015 г.

            Да затем, что обыденность – это вовсе не плохо. Это наша повседневная жизнь.
«Еще меня любите/ За то, что я умру», – писала Марина Цветаева.
Это веская причина. А повседневность тоже смертна: она проходит и забывается.
Время как ластик. Мы уже не помним, чем занимались десятилетия назад, какую одежду носили, какие вещи нас окружали, да и своих чувств частенько не помним.
В этом смысле работы Натальи Сюзевой как психологические якоря. Многие мальчики 60-х узнают себя на ее картине «Красный день календаря». Да и девочкам, глядя на эту работу, будет что вспомнить. Для меня картины этого художника – портал в детство. Смотрю на них и думаю: «Я сама была такою… триста лет тому назад».
Если сюжеты полотен Натальи Сюзевой часто просты (увидела девочка божью коровку – конечно, это наивно), то технику ее письма простой не назовешь. Она пишет маслом, но манера письма у нее деликатная, гладкая, невесомая. Ее картины словно подсвечены изнутри.
Этот эффект нежного сияния, прозрачности достигается благодаря лессировке – старинной классической технике, при которой тонкие слои краски наносят друг на друга. Причем каждый следующий слой наносится только после высыхания предыдущего. И таких слоев цвета в картине огромное количество.
Благодаря этой технике нижние слои краски видны из-под верхних, просвечивают сквозь них. Это как раз и создает глубину картины, дарит ей «волшебный» свет.
Техника эта трудоемкая. Написание картины может длиться месяц – полтора.
«Легкость и нежность моих картин – это моя нежность по отношению к их героям», – говорит Наталья Сюзева.
* * *
А кто же они – ее герои? Девочки, девушки и старушки. Мальчики тоже иногда забредают на ее работы, но только мальчики-дети: сильный пол в нежном возрасте.
Художник объясняет это тем, что самое красивое в жизни – «это детство, молодость и женские образы. Ну как не любоваться этой красотой?!»
Но мне кажется, что картины Натальи Сюзевой не только о красоте женского мира.
Они о том, как маленькая девочка осваивает свою женственность. И о том, как, утратив молодость, умеет ее сохранить.
У художника есть серия «Бабушки». Есть среди них городские, есть деревенские. Есть современные («9 мая», «Перед сном»), а есть из прошлого века («Почешите мне за ушком»).
Эта серия очень дорога ей, признается Наташа: «Там мои эмоции, связанные с бабушками: и моими, и просто деревенскими бабушками. Сейча

с все нивелируется, и в деревне бабушки ходят завитые и в брюках, но я-то помню по детству этот особый мир».
Женственность увядающей женщины – в любви и доброте. Именно они делают глаза бабушек сияющими, их руки – нежными, а голос – ласковым.
«Все лето я проводила в маленькой деревеньке. Помню, как к бабушке приходили подружки, их разговоры, их отношение ко мне. Вот в городе почему-то так детей не любят, как в деревне. Заходит в дом какая-то незнакомая мне бабушка и с порога начинает: «Ой ты, моя кровинушка-золотинушка…» Я там просто купалась в любви. Казалось, что именно тебя любят больше всех на свете», – вспоминает художник.
Эта любовь поддерживает маленьких девочек, которые только учатся «ходить по канату», а значит, падают и разбивают коленки.
Героини Натальи Сюзевой чаще всего задумчивы и сосредоточенны. Это не грусть и не печаль, объясняет художник. Это такие мгновения, про которые говорят «ангел пролетел»: когда человек погрузился в самого себя, отрешился от сиюминутного мира. В такие мгновения ты словно соприкасаешься с чем-то еще, помимо предметного мира, с чем-то тонким, чему трудно подобрать название.
У кого-то прочла, что искусство Натальи Сюзевой «интровертно». Не знаю точно, что имел в виду автор цитаты, но интровертность действительно присуща героям художника.

вечером на горку

“Вечером на горку”, фрагмент, х. м., 2014 г.

Если вы обратите внимание, чаще всего они изображены поодиночке, с животными, с куклами или в паре с другим человеком. Причем девочки и девушки в этой паре очень похожи друг на друга. Иногда близнецы. Иногда в качестве пары – отражение в зеркале. А иногда замечаешь портретное сходство героев с самим художником.
Интровертность предполагает обращенность внутрь себя, общение с самим собой, осознание своих чувств, признание их как ценности, а нередко повышенную чувствительность и ранимость. Последнее означает, что ты нередко будешь испытывать боль.
Может, поэтому на многих картинах Натальи Сюзевой героини словно пытаются защититься: уподобиться природе («Мимикрия», «Чаепитие в гранатовом саду»); спрятаться, закрыв глаза ладошками («Спряталась»), набить себе тату чуть не на все тело («Девушка с татуировкой»), слиться с обоями в комнате («Время пить чай», «Прятки»), укрыться кружевами («Кружевница»).
Они словно нуждаются во второй коже, в прослойке между собой и окружающим миром, который и притягивает, и ранит.
Эти кажущиеся простыми детские, девичьи образы могут много рассказать вам о драматичности человеческих отношений, человеческой жизни вообще и женской в частности.
Например, картина «Юдифь».
Работа эта, несомненно, аллегорична. Вряд ли ее героиню – современную девочку – зовут Юдифь. Думаю, это отсыл к известной библейской притче, в которой благочестивая, «красивая видом и весьма привлекательная взором» вдова Юдифь обезглавила полководца Олоферна и тем самым спасла родной город от завоевания ассирийцами.
Отсыл, конечно, ироничный, но тем не менее…
На картине Натальи Сюзевой изображен бытовой эпизод: рассердившись, девочка, лет пяти, сломала игрушку – оторвала голову арлекину (это, на минуточку, кукла-мальчик). Можно только улыбнуться, глядя на эту работу, и подумать: «Ну надо

же, какие африканские страсти бушуют в маленькой женской душе! И возраст им не помеха!»
Нет ничего страшного в том, что дети ломают игрушки. Просто они еще не научились правильно выражать свои эмоции.
А можно подумать о том, что предшествовало этому эпизоду. Скорее всего, маленькая женская душа встретилась с насилием (я не про секс) – кто-то отобрал игрушку, стукнул, не принял в игру, обидел словом… И женская энергия стала разрушительной.
Каждая девочка в какой-то момент начинает осознавать: женственность – это не только «красивый вид и весьма привлекательный взор». Она может стать оружием, и весьма опасным.
Мальчики с какого-то возраста тоже начинают это понимать. Наверное, поэтому сюжет о Юдифь веками писали и интерпретировали художники-мужчины.
В женском мире живет не только добродетель. Там, «как в Греции, есть все».
И женщина, даже маленькая, вольна выбрать, на что употребить свою силу. Выбор этот бывает непрост.
Есть у Натальи Сюзевой серия работ «Игры с Даймоном».
Термин «даймон» ввел Сократ. Он понимал под ним внутренний голос, который в решающий момент удерживал человека от поступка, опасного для физического или морального благополучия. В течение последующих веков термин пересматривали и толковали по-разному: совесть, гений, ангел и даже демон.


“Юдифь”, х. м., 2015 г.

                   На одной из работ серии «Игра с Даймоном» Наталья Сюзева изобразила двух героинь. Они стоят лицом к лицу. Каждая вытянула в сторону своей визави руку и указывает на нее пальцем. Фон картины в виде шахматной доски рождает у зрителей аналогию с шахматной партией, в которой фигуры (ферзей или пешек?) художник изобразила в женском обличье.
Но название картины позволяет рассматривать этот сюжет как внутреннюю борьбу. Герои картины – молодые женщины. На одной – белая, на другой – черная одежда. Две стороны одной натуры?
Одежда у героинь тесная: словно гидрокостюм, облегает их головы и тело. Кажется, что девушки находятся в плену этих костюмов, в плену своих ролей.
Их руки с вытянутыми указательными пальцами напоминают оружие, направленное друг на друга: шпаги или пистолеты. Прямо-таки дуэль. Не на жизнь, а на смерть.
Серьезные, видимо, идут разборки между светлой и темной стороной женской души. Может, одной из них надоели путы, и она хочет на свободу? А другая пытается удержать ее? Только кто же хочет на свободу – темная или светлая женская сторона?
* * *
В картинах Натальи Сюзевой вообще много символики: ключи, зеркала, бусы, клетки, птицы, часы, лилии, тугие чепчики, скрывающие волосы… Эти предметы прижились на многих ее работах.

Вроде бы все эти вещи не более чем предметы быта. Но, будучи вписанными в пространство картины, они становятся художественными деталями, придают ей особый смысл.
Никогда нельзя утверждать, что художник вносит те или иные детали на свои полотна всегда сознательно. Никогда нельзя утверждать, что «этим художник хотел показать нам…».
Мы не знаем, что он хотел, пока он сам нам не расскажет. Но в картинах есть и то, что проскальзывает на них в обход сознания самого автора. Потому что наше человеческое подсознание воспринимает многие объекты как символы.

Например, клетка – это символ несвободы, женские волосы – символ женской силы, сексуальности; птица – человеческая душа, лилия – символ женской невинности, ключ – наличие «запретной двери», тайны и
т. д. Если присмотреться к деталям, то не такими уж и простыми окажутся работы Натальи Сюзевой.
Есть у художника невинная романтическая серия «Читая рыцарский роман». Юные барышни читают романтические книжки: кто, сидя на диване, кто в саду, а особо отважные, прохаживаясь по канату над городом. Читают и мечтают, как водится, о принце, рыцаре на белом коне, то есть благородном, сильном, любящем.
А зачем он им нужен, этот прынц? Наверное, надобность в нем возникает тогда, когда девушка принимает тот факт, что она слаба. Раз ты признаешь себя слабой, тебе нужен рядом кто-то сильный, но обязательно благородный, любящий, чтоб сам не обижал…
И канат в картинах этой серии кажется мне «говорящим»: опасное это занятие – чтение рыцарских романов. Можно так увлечься, что потерять связь с реальностью и начать жить грезами, или принять за рыцаря вовсе не рыцаря – больно будет падать…
Наталья Сюзева любит своих героинь и жалеет их: «Глядишь на девочку, и сердце щемит, потому что пока она проживет свою жизнь, столько всего на нее свалится, столько ей всего придется перетерпеть…»
Может, это еще одна их причин, почему художник любит писать детство и юность. Это счастливое время неведения, утерянный рай.
* * *

Девушка с серёжками

Наталья Сюзева. “Девушка с серёжками”, х.м., 2016 г.

Взрослые женщины на полотнах Натальи Сюзевой встречаются нечасто. Художник шутит: «Засиделась в детстве». И добавляет: «Я считаю, что мое мироощущение, что сейчас, что в 5 лет, нисколько не изменилось. Я помню свои реакции в детстве – абсолютно взрослые, такие же, как они у меня сейчас. Душа человека в постоянном возрасте находится. Просто она вселяется в маленького ребенка и живет в нем всю его жизнь».
А может, их нет потому, что роль женщины Наталья Сюзева приберегла для реальности.
В своей жизни она стала женой, матерью и одним из самых заметных и востребованных художников Пензы.
Наталья убеждена, что человек постоянно обязан трудиться: «Если бог дал тебе способность – пусть даже не талант, а просто способность, – ты обязан это отработать!
В нашей профессии, если не будешь бешено работать, не продвинешься ни на шаг. Даже если ты пишешь в спокойном режиме, начинаешь деградировать. А уж чтобы продвинуться, нужно постоянно работать над собой! Получается – не получается… Это проблемы твои. Дилетант работает по вдохновению. А профессионал – всегда».
И Наталья Сюзева работает. Сначала пишет картины, потом грузит их в свой автомобиль и по российским дорогам, порой неезженым, отправляется на выставки. Исколесила всю Россию до Урала.
«Картины в рамах – вещь тяжелая. Когда ношусь со всем этим, думаю: что ж я не занялась бронзовой миниатюрой!» – шутит она.
Как у всякой женщины, у Натальи Сюзевой есть свой собственный рецепт женственности. В одном из своих интервью она раскрыла его ингредиенты: «Иногда прикидываюсь слабой. Но главное мое оружие – в терпении, в упёртости, в умении переждать и, конечно, в трудолюбии, потому что ленивый человек вряд ли сможет добиться в жизни чего-то толкового, будь он женщиной или мужчиной».


*Мелкотемье – незначительная мелкая тематика, не затрагивающая существенных вопросов бытия.
**Фигуративизм – стиль живописи, в котором упор делается на изображении не сюжета, не множества людей, а одного человека, животного или предмета.

Выписки: подражание М. Л. Гаспарову
«Ничто не скажет о художнике больше, чем его работы».
Акира Куросава. Жабий жир (Нечто вроде автобиографии). Фрагменты. «Иностранная литература», 1993, № 5, стр. 152.
* * *
«Мы кичимся своей способностью к компромиссам, которые суть не что иное, как отказ от выбора: в отказе же от выбора немало трусости, апатии, эгоистической лени…»
Джон Фаулз. Дэниэл Мартин. «Иностранная литература», 1989, № 10, стр. 43.

«Если у человека почти никогда нет ни времени, ни денег на развлечения, то и самые скромные и редкие из них приобретают восхитительное свойство – они приносят такое удовольствие, какое неизвестно тем, кто развлекается, когда душе угодно».
Марио Варгас Льоса. Рыба в воде. Главы из книги. «Иностранная литература», 2000, № 1, стр. 239.
* * *
«Хенрик же ничего не знал о жизни, потому что гора требований заслоняла обзор. Он жил, погруженный в собственные навязчивые идеи и ожидания других».
Ингмар Бергман. Благие намерения. «Иностранная литература», 1994, № 5, стр. 14.
* * *
«…надо уметь долго смотреть на вещи, прежде чем они с тобой заговорят».
Эрих Мария Ремарк. Земля обетованная. «Иностранная литература», 2000, № 3, стр. 158.
* * *
«Никто не проходит по жизни без встречи с бедой, поражением или потерей. Даже те, кого это миновало в детстве, рано или поздно получают среднестатистическую дозу, а иногда – и большую».
Филипп Рот. Американская пастораль. М.: Издательство «Книжники», 2016, стр. 39.


Пока комментариев нет. Будьте первым!

Оставить комментарий


— обязательно *

— обязательно *