cheap bike jerseys

Two hours into the ceremony, Alfonso Cuaron's box office hit and visual marvel "Gravity" had accrued six Oscars, winning for cinematography, editing, score, visual effects, sound mixing and sound editing. mlb jerseys You can't get that readily from canned pineapple. It has to come from a fresh pineapple. So when you first buy your pineapple, one of the things you want to do is take it and put it in something and turn it upside down. ALICE MONSAERT: This piece of equipment is called the BOSU, B O S U. It stands for "both sides up," and it evolved into the fitness industry from the stability ball. The stability ball is nice and round. Wine is a wonderful accompaniment to this dish. A chianti or zinfandel is a traditional wine paired with tomato sauce and pasta. The cannoli is a popular Italian desert that consists of a deep fried pastry with a sweet ricotta cream filling that is sprinkled with powdered sugar.. Many cereals contain refined grains that are sweetened with sugar. Although these cereals may taste good, they are high glycemic foods that can rapidly increase your blood sugar levels and soon lead to low blood sugar and more sugar cravings. Sugared cereals are especially dangerous and even life threatening foods for diabetics. Cooking (especially boiling) can zap up to 50 percent of the antioxidants in some vegetables, according to a 2009 study published in the Journal of Food Science.confirm what we suspected for some time: A positive outlook on life and laughter can actually help you to live longer, Harry says. For example, a Yale University study of older adults found that people with a positive outlook on the aging process lived more than seven years longer than those who did not, while a 2012 study published in Aging found that positivity and laughter are defining characteristics in people who celebrate their 100th birthday.Positive thinking increases the brain levels of the hormone Brain Derived Neurotropic Factor, which improves memory, helps to alleviate depression, and fights Alzheimer disease, Harry explains. What more, the simple act of laughing decreases levels of the stress hormone cortisol as well as inflammation, she says.Reach Your Target BMI: Add 3 YearsA barometer of body composition, body mass index (BMI) compares weight to height by dividing weight measurement (in kilograms) by squared height measurement (in meters). When we first started I said, 'I don't know. indianapoliscoltsjerseyspop Brad Pitt, left, and Steve McQueen pose in the press room with the award for best picture for "12 Years a Slave" during the Oscars at the Dolby Theatre on Sunday, March 2, 2014, in Los Angeles. It marks the first time a film directed by a black filmmaker has won best picture. The moptop prof communicates as if in the midst of a very jolly acid trip, all blissed out smiles and wide credulous eyes.

cheap nfl jersyes

And it's been an honor to be here for this first season.". cheap jerseys Singing his nominated "Happy" from "Despicable Me 2," Pharrell Williams had Streep and Leonardo DiCaprio dancing in the aisles.. She had pizza delivered, appealing to Harvey Weinstein to pitch in, and gathered stars to snap a selfie she hoped would be a record setter on Twitter, (1.4 million tweets in an hour and still counting). Sir David would have got a lot closer to those baboons, mind.. cheap jerseys One participant, Meryl Streep, giddily exclaimed: "I've never tweeted before!". Glowing backstage, she cradled her statuette: "I'm so happy to be holding this golden man.". Without recourse to naff CGI, he explained how the earth position in relation to the sun and moon induced climatic changes which somehow forced our forebears to think in order to survive, leading to an enlargement of cerebral capacity.. philadelphiaeaglesjerseyspop "Look, this was the first season for me," said Stern. cheapjerseys com To a standing ovation, Bono and U2 performed an acoustic version of "Ordinary Love," their Oscar nominated song from "Mandela: Long Walk to Freedom," a tune penned in tribute to the late South African leader Nelson Mandela. miamidolphinsjerseyspop Though the ceremony lacked a big opening number, it had a steady musical beat to it. cheap jersey wholesale review If the Mexican Cuaron wins best director for the lost in space drama, as he's expected to, he'll be the first Latino filmmaker to take the category.. wholesale nfl jerseys The story then cut to Kazakhstan where three inhabitants of the space station were coming in to land and Cox was on hand to get very excited about Euclid and Newton.. (Photo by Jordan Strauss/Invision/AP)(Photo: Jordan Strauss Jordan Strauss/Invision/AP)LOS ANGELES Perhaps atoning for past sins, Hollywood named the brutal, unshrinking historical drama "12 Years a Slave" best picture at the 86th annual Academy Awards..

Журнал вольнодумства

Мой алфавит: понятийный ряд

Собственно, это небольшая часть книги «Мой алфавит», которую я написал в период с 8 ноября 2015 г. по 28 мая 2016 г. и издал ограниченным тиражом, чуть больше 100 экземпляров для своих родных и для близких мне по духу людей.
Публикую в «ПБ» главки, которые Сергей Герасимов, мой товарищ, назвал предметными статьями, а я называю их понятийными. То есть они дают ключ к пониманию или видению общественных процессов. Ясное дело, что этой мой ключ, и у любого другого человека может быть свой ключ.
Но иной раз, чтобы найти или увидеть свой ключ, нужно сначала пощупать чужой ключ.
Валентин Мануйлов

Альтернатива. Жанр философствования и исторической литературы. В нашей стране весьма неразвит, если точнее, вовсе отсутствует.
Идея альтернативы предполагает, что могло бы в истории сложиться иначе. Скажем, можно думать, случилась бы в России революция, если бы страна отказалась участвовать в Первой мировой войне? Или, каким бы оказался ход Великой Отечественной войны, если бы Сталин принял во внимание сообщение Рихарда Зорге и других разведчиков о том, что Германия нападет на СССР 22 июня. Или еще: удалось ли бы СССР победить Германию, если бы не было помощи со стороны союзников продовольствием, оружием, запчастями и прочим и если бы союзники не открыли второй фронт?
На эти темы сегодня можно мыслить вполне свободно. Эти темы относятся к прошлому и не вызывают опаски у властей.
Но альтернатива как жанр философствования, прежде всего, как способ мыслить о будущем, по-прежнему вызывает недоверие и неудовольствие тех, кто держит в руках власть и полагает, что ход истории может быть только один – тот, по которому они ведут страну.
Полагаю, что уроки истории, которые мы могли бы извлечь из прошлого нашей страны, попробовав мыслить в жанре альтернативы, будут состоять в том, что все катаклизмы, войны и революции, что случались с Россией, дело рук безответственных и некомпетентных правителей. Но поскольку эти уроки бросают тень и на современных правителей, они всячески избегают того, чтобы общество имело возможность открыто говорить на эти темы.
Если брать мою профессиональную жизнь, то я то склонялся в пользу альтернативного подхода к истории, то, напротив, считал, что раз уж история свершилась, то и надо ее анализировать, не отклоняясь в сторону. А чтобы было бы, если бы?..
Сегодня, когда у меня за плечами по крайней мере 40 лет попыток сознательного осмысления русской истории в контексте всемирной истории, я полагаю, что, не втянись Россия в Первую мировою войну, она избежала бы революции и гражданской войны и сегодня стояла бы в одном ряду с США.
Та развилка истории, в которой Россия находится сегодня, станет понятной спустя десятилетия. На мой взгляд, тот путь, которым сегодня правители ведут страну нашу, гибелен, это путь к отсталости и последующему распаду России. Пока сила инерции, присущая России благодаря ее просторам и неторопливости населения, удерживает страну от потрясений.
И потому, вероятно, кажется, что путь у России один – тот, по которому она идет, ибо, дескать, правители все делают в интересах народа или опираясь на его заблуждения.
Или все-таки ее ведут? Те, для кого собственные групповые интересы важнее интересов всей нации. Просто потому, что люди эти не понимают интересов нации: не дано им это от природы.
27 марта 2016 года, 3 часа 56 минут.

Вольнодумство. Это не то, что свободомыслие. Если свобода в европейской философской традиции есть осознанная необходимость, то вольность в русской политической традиции есть прочувствованная необходимость, или пережитая вынужденность.
Русские мыслители не потому тянутся к свободе, что осознают ее необходимость, а потому, что тяготятся переживанием своего холопского положения при существующем строе.
При любом строе русские мыслители, проявлявшие действительно вольные мысли, оказывались опороченными и изгнанными: Курбский, Радищев, Чаадаев, Сахаров, Солженицын. Либо на них начинали смотреть как на клоунов: Пушкин, Лермонтов, Грибоедов, Пастернак.
Но вольнодумство не существует без почвы. У любой вершины есть основание. Все названные персоны выражали свои вольные мысли потому, что знали: среди их знакомых, среди знакомых их знакомых, в том круге, где они распространяют свои мысли, есть немало людей, которые думают так же. Просто не говорят вслух. Ибо один из законов функционирования общественной мысли, сформулированный еще в Средние века, говорит: «в мыслях – с меньшинством, на словах – с большинством».
Немецкий социолог Элизабет Ноэль-Нойман выразила это иначе: в периоды господства официальной пропаганды закручивается спираль молчания. Люди, не согласные с господствующим мнением, уходят в себя, закрываются, перестают давать правдивые ответы в ходе опросов общественного мнения.
Но те мысли и чувства, что они испытывают и переживают, никуда не уходят, они живут с ними и являются почвой для инакомыслия и вольнодумства. Вопрос в масштабе и в обстоятельствах, при которых то, что вчера считалось вольнодумством, сегодня станет официальной точкой зрения. Как это случилось с темами капитализма, заграницы, многопартийности, секса. Еще в 1990 году разговоры на эти темы были рискованными, а в 1992 году их можно было вести абсолютно свободно.
30 ноября 2015 года, 4 часа 20 минут.

Демонстрация. Ритуальное шествие, при помощи которого недостойные вожди (некомпетентные и аморальные) уверяют себя в народной любви. Проходила во времена СССР два раза в году: 1 мая и 7 ноября.
Вспоминаю эти шествия с тоской: не люблю напрасной траты времени.
Удивительное дело: все понимали бессмысленность этого ритуала, но признаваться вслух опасались. Истинное отношение к демонстрациям выражалось в том, что публика по пути к площади Ленина успевала зарядиться спиртным: как правило, это делали, зайдя во двор близстоящего дома, а также по окончании демонстрации, когда было видно, с какой торопливостью и брезгливостью тащили обратно плакаты и прочие аксессуары.
Как я теперь понимаю, настоящими диссидентами или противниками того общественного строя были не те, кто осуждал его вслух, а те, кто игнорировал участие в демонстрациях. Для этого нужно было иметь изрядное мужество.
Между тем еще в 60-е годы во время демонстраций случались всякие казусы, которые потом, когда о них становилось известно в высоких инстанциях, выходили боком участникам.
Мне рассказывали, что в 1967 году, в год 50-летия Октябрьской революции, во время ноябрьской демонстрации, что проходила в Неверкино, неожиданно прозвучал лозунг в поддержку мировой революции, с которым вожди СССР официально распрощались сразу после Второй мировой войны.
Произошло это так. Первый секретарь райкома партии Мишкин произносил с трибуны написанную для него заранее речь и в конце ее оглашал лозунги. И тут один их тех, что стоял на трибуне за ним, решил схохмить и дал подсказку: «Да здравствует мировая революция!»
«Да здравствует мировая революция!» – прокричал Мишкин в громкоговоритель.
Все, ясное дело, были подвыпивши. Им это показалось веселой шуткой. Но тем же вечером об этом случае доложили первому секретарю обкома КПСС Льву Борисовичу Ермину.
Мишкина сняли тут же.
Когда однажды рассказал об этом случае Геннадию Ивановичу Платонову, работавшему ранее в Никольске, он тоже вспомнил, что в начале 60-х годов в Никольске приехавший из Пензы проверяющий нечаянно обнаружил, что в числе портретов, что несли на ноябрьскую демонстрацию, был и портрет Берии, расстрелянного еще в 1953 году.
Думаю, что в наших селах людям совершенно все равно, чьи портреты носить на демонстрациях. Наши люди – язычники от природы, и потому рассматривают демонстрацию как форму языческого жертвоприношения. В случае демонстрации они приносят в дар вождям свое время, что создает видимость народной приязни к ним.
Но вожди – еще большие язычники, чем весь народ, потому как пропитаны насквозь цинизмом и лицемерием. И не верят в народную приязнь. Поэтому выделяют средства на содержание спецслужб: считают это более надежным способом удерживать свою власть.
1 февраля 2016 года, 3 часа 12 минут.

Диссиденты. Впервые услышал про них из выступления лектора, что приехал из Москвы и вещал в ДПП перед пропагандистским активом города. Вторая половина 70-х годов была. Новое здание ДПП только что открыли на перекрестке улиц Кирова и Максима Горького. Сам я учился еще на истфаке, то есть был обычным студентом и к активу не имел никакого отношения, но мама моя рекомендовала сходить и послушать лектора из Москвы.
Тут я и услышал имя академика Сахарова. В том контексте, что хочет этот академик нанести нашей родине чувствительное поражение своими предложениями о разоружении. Дескать, разве можно разоружаться перед всем миром, когда он ополчился на нас.
Говорилось все это в те годы, когда, чтобы достать пол-ящика лимонада на новогоднюю вечеринку, нужно было вскочить в проходящий поезд, что стоял
10 минут на станции Пенза-I, и в вагоне-ресторане
за двойную цену взять его, а потом еще и выскочить, ибо поезд уже трогался.
Помню свои ощущения: агрессивность лектора
вызвала у меня протест. Это чисто эмоционально. Рассуждать же по теме с пониманием я не мог. Но когда все-таки начинал думать, не понимал, как один человек своими призывами может подорвать могущество страны.
Диссидентской литературы никогда не читал. Не попадала она мне в руки. И когда уже в 90-е годы мой товарищ Степанов Александр спросил меня: «Что, неужели ты диссидентских книжек не читал?», был вынужден ответить, что не читал. И почувствовал некоторую ущербность: чего-то недополучил вовремя.
А в 80-е годы не видел я никаких диссидентов в Пензе. Разве только отца моего можно было записать в диссиденты. Он позволял себе вольности на лекциях. И Борис Федорович Зубков запретил по партийной линии приглашать И. М. Мануйлова, доцента кафедры философии завода-ВТУЗа, читать лекции перед населением. Чтобы, значит, не испортил его.
Сегодня, по прошествии времени, думаю, что никакой опасности диссиденты не представляли для режима. Малочисленны они были.
И если режим поднял их на пьедестал, равный по силе политической оппозиции, что есть на Западе, то исключительно по причине страха и по недомыслию. Думаю, что старцы, что стояли на вершине управленческой вертикали, все эти члены Политбюро и секретариата ЦК КПСС, испытывали безумный страх потерять власть. Они, верно, верили в то, что слова способны становиться материальной силой, приводить в действие массы людей.
Это очевидно для тех периодов истории, когда верхи не могут, а низы не хотят. Но разве при том социализме, что был в СССР в 60-е и 70-е годы, это было?
Если эти люди так боялись, что диссиденты могут стать реальной политической оппозицией, значит, у них не было уверенности в справедливости того строя, которым они управляли. И в той линии партии, что они вели.
И потому, когда по линии КГБ пошло предложение усилить борьбу с диссидентами, Брежнев и его соратники дали согласие. А на деле КГБ просто использовал факт наличия отдельных диссидентских групп и персон для давления на Политбюро, для выбивания для конторы новых ресурсов, благ и прочего.
То же самое происходит и сегодня. Те, кто сидит на самом верху, боятся потерять власть, а те, что пониже, пугают их духом революции. Тем более что 100 лет Октябрьской революции грядет, а в нашей стране верят в циклы и предсказания.
Идея диссидентства рождена была шарлатанами. Нет никакого диссидентства. Есть люди, обеспокоенные судьбой Родины. А врагами Родины их делают люди, скрывающие за маской лицемерия свою неэффективность как управленцев.
23 февраля 2016 года, 8 часов 42 минуты.

Донос. Способ самореализации одного человека путем дискредитации другого человека. Нормальное явление для эпохи социализма. Во времена Сталина доносы носили массовый характер. В годы правления Брежнева – избирательный.
При Горбачеве стали вроде как редки, но как раз при Горбачеве мне и довелось испытать на себе практику доносительства. Скажу сразу – мне повезло: донос был публично разобран, мое мнение выслушано, санкций в отношении меня не было.
А произошло следующее. Во время командировки в Нижний Ломов, где мне пришлось выступать перед учителями истории района, я изложил свою точку зрения на наследие Ленина. Она была результатом моей работы над диссертацией, в которой я обосновал версию о признании Лениным государственного капитализма, а также последующего анализа ленинских работ, из коих следовало, что он настаивал на контроле за партийной бюрократией. Все, что я поведал учителям, было к тому времени опубликовано в разных журналах и газетах, не представляло уже той ереси, каковой это считали еще 5-7 лет до того.
Но для кого-то из учителей Нижнеломовского района это показалось не просто ересью, а опасной ересью. И на меня накатали донос в обком партии. Письмо попало в отдел науки и учебных заведений, а оттуда, – надо же реагировать, есть заведенный порядок – его переслали в объединенное партийное бюро ОблОНО и института усовершенствования учителей.
Помню, что в присутствии заведующего ОблОНО Алексея Павловича Шумилина, секретаря партбюро Виталия Дмитриевича Вознесенского, директора института Якова Мироновича Урванта и других членов бюро объяснял свою позицию.
Меня услышали и поняли. Согласились, что я довожу до слушателей уже обнародованную в государственных изданиях информацию и интерпретации. Соответственно, это уже не ересь, а новый взгляд на нашу историю, и что никакой опасности для общественного строя это не представляет.
25 января 2016 года, 2 часа 20 минут.

Идолопоклонство. Черта, присущая разным народам, но наиболее ярко и сильно идолопоклонство выражено у русских, если иметь в виду под русскими всех тех, кто живет на территории России, говорит по-русски, разделяет русскую культуру.
По-другому идолопоклонство называют патриархальностью, склонностью к сильной руке и ожиданиями отеческой заботы. Дескать, народ русский любит, чтобы сильная власть заботилась о нем, а сам он не умеет пользоваться благами демократии. Типа, не дано ему этого от природы, ибо география нашей страны столь обширна, что требует непременно сильной власти.
На самом деле в основе всякого идолопоклонства лежит чувство тревожности, и как следствие – бегство от ответственности.
Люди, нетревожные, цельные и самодостаточные, удовлетворены в своей жизни личным и профессиональным ростом, им не нужна власть как признание.
Люди тревожные нуждаются в том, чтобы ежедневно и еженощно снимать тревожность, что, по сути, равнозначно контролю за положением дел.
Как раз из среды тревожных людей выходят авторитарные лидеры. В стремлениях к тотальному контролю они не чтут ни морали, ни права. Оказавшись на вершине власти, они игнорируют дух времени и препятствуют переменам, ибо любые перемены рушат их картинку мира, вынуждают их самих меняться, на что они просто не способны.
Таким персонажам легче навязать обществу свое видение мира и заставить людей поклоняться себе. Люди же в массе своей слабы и малодушны, им легче покориться грубой силе. Выбор – брать на себя ответственность или отдать ее вождям – люди тревожные и несамостоятельные решают в пользу вождей.
Так что, если мы видим, как при помощи информационных потоков, включая слухи, некие силы вселяют в общество тревожность или, правильнее сказать, актуализируют тревожность, она ведь всегда присутствует, но не всегда развернута, считайте, что группа тревожных персонажей рвется к власти, чтобы, получив ее, изменить положений вещей в стране в свою пользу.
А когда они этого добиваются, начинают порождать новые и новые волны тревожности, дабы на них формировать у людей чувство коленопреклонения перед вождями, что, собственно, и есть идолопоклонство.
Для общества опасность пребывания на вершинах власти тревожных фигур в том состоит, что в действительности эти персонажи – весьма инфантильные люди. Классический пример – русский царь Николай II. Как свидетельствовала в своих воспоминаниях графиня Констанция цу Рантцау, «царь часами сидел один в лодке».
Можно ли представить себе таких деятельных натур русской истории, как Петр Первый, Екатерина Вторая, Борис Ельцин, чтобы они часами сидели в лодке. Да и Леонид Ильич Брежнев вряд ли смог бы часами сидеть в одиночестве в лодке.
Если персонаж, которого сила истории вынесла на пьедестал или трон, демонстрирует склонность к одиночеству, а в тех случаях, когда ему приходится играть публичную роль, склонен к позерству, перед вами тревожная личность. Он будет требовать от подданных показных признаний в верности и любви, то есть идолопоклонства.
Вся русская история дает примеры того, сколь разрушительны для страны были периоды, когда у власти находились тревожные фигуры: Иван Грозный, Николай I, Николай II, Сталин. Они же и управленческие команды подбирали себе из тревожных людей.
21 марта 2016 года, 2 часа 33 минуты.

Инаковость, по-другому, несхожесть: то, что отличает тебя от других. На самом деле – подлинность. Как сохранить свою подлинность или инаковость среди множества людей – вопрос, который человек решает каждый день. Любое большое общество – это конкуренция и лицемерие. Конкуренция двигает общество вперед. Лицемерие – это маска для застоя, признак того, что конкуренция ушла в тень.
Конкуренция – основа для личностного развития, для проявления инаковости и подлинности. Лицемерие – туча, которая покрывает все инаковости и подлинности, не дает им проявить себя.
В атмосфере лицемерия выживает тот, кто умеет противостоять давлению среды, чьи способности к сопротивлению выше среднего.
Сила, что помогает человеку противостоять давлению среды, – это животный инстинкт. Человек ведь не только социальное существо, в чем, по мнению философов, заключается его преимущество над животным миром.
Человек рождается животным, и если он оказался вне своей среды, если он растет в животном мире,
то никогда и не станет человеком, несмотря на генетику. Но, когда человек борется за сохранения себя в обществе, он склонен преувеличивать свою социальность, излишне полагается на разум, который есть отец ошибок.
Животное, лишенное разума, лучше человека ощущает свою инаковость. Животное не ищет выгоды, как приспособиться, оно следует унаследованным инстинктам и благодаря этому избегает опасностей. Как только человек включает свои животные инстинкты, он начинает чувствовать свою инаковость и подлинность и способен противостоять давлению среды.
Понятное дело, что прямое сравнение действия инстинкта у человека и животного хромает. По-любому человек думает, осмысляет, когда чувствует, что его ведет инстинкт.
Но неслучайно, что в отношении удачливых политиков говорят, что у них есть чутье, что они нутром чувствуют опасность, и потому в кризисной или критической ситуации они при принятии решений часто опираются не на доводы разума, что исходят от советников, а на собственное чутье.
Это характерно было для Ельцина, когда он шел к власти, и потом, когда ему приходилось ее удерживать. А когда он позволил принять точку зрения советников, когда его инстинкты, возможно, по причине глубокой усталости не сработали, он принял не совсем оптимальное для страны решение – назначил себе в преемники офицера КГБ.
20 марта 2016 года, 1 час 39 минут.

Методология. Способ познания мира. Колокольня, с которой смотришь на мир. Призма, сквозь которую видишь мир. Но еще и фильтр, благодаря которому часть свойств мира устраняешь или преуменьшаешь, а другие, напротив, увеличиваешь.
Я долго сравнивал ход истории с движением состава. Вот идет паровоз и тянет за собой десятки вагонов. В каждом вагоне – люди. Самые лучшие, избранные, элита этой страны или конкретного периода истории, сидят в первом вагоне, что движется сразу за паровозом. Точнее даже, это верхушка общества, самый что ни на есть истеблишмент, в нашем понимании – члены политбюро и секретариата ЦК КПСС.
За ним следуют вагоны с управленческой элитой, это те, кто воплощают в жизнь решения, принятые верховниками.
Ну а где-то с 10-го вагона и вплоть до сотого едут уже граждане или обыватели попроще. Они занимают места согласно купленным билетам: у кого зарплата или статус повыше, едут в первой полусотне. Остальные – во второй полусотне. Опять-таки по принципу социального неравенства. Самые бедные и лишенные связей – в самых последних вагонах. Соответственно, в первых вагонах – все блага, что имеются на данный период истории, а в концевых – даже туалетов нет.
Естественно, что история движения такого состава виделась мне как непрерывная борьба за прорыв из дальних вагонов в те, что ближе к паровозу.
Но в комплекте у первых вагонов предусмотрено оружие, при помощи которого его обитатели могут отстреливаться от своих преследователей: вертолеты, пулеметы, ракеты.
Вагоны, в которых находятся обыватели, снабжены только пулеметами и карабинами. А вагоны с бедняками не имеют огнестрельного оружия, у них есть только вилы, копья, да луки со стрелами.
Вот такая разница. Так что, дабы беднякам из концевых вагонов со своим холодным оружием добраться до первых вагонов, нужно, чтобы состав остановился хотя бы на полчаса. Но состав непрерывно движется, а попытки пробраться по крышам приводят к гибели смельчаков.
Думаю, что такой взгляд на ход истории был оправдан до недавнего времени. Но мне сегодня по душе больше другой подход. Я бы назвал его облачным.
Ход истории можно представить по аналогии с движением мира природы. Это вселенная, которая состоит из массы облаков.
Каждая страна или нация – это огромное облако, которое двигается спонтанно, свободно, то приближается к другим подобным облакам, то отдаляется от них. Временами входит в соприкосновение с иными облаками и даже сталкивается с ними. Отчего они могут вновь далеко расходиться и даже разлетаться, словно бильярдные шары.
И внутри облака-страны плывет множество облаков. Каждая социальная или профессиональная группа, каждое сословие или класс образуют свое облако. И даже мини-группа, будь то редакция газеты «Улицы Московская» или любая семья, это тоже облако.
Все это множество облаков двигается совершенно хаотично. Одни могут двигаться вверх, другие – вниз, с течением времени их движение меняется. В том числе может меняться кардинально направление движения.
Управлять движением этого множества облаков бессмысленно и невозможно. Подобно тому, как невозможно повернуть вспять движение рек, воспрепятствовать приливам или отливам морей и океанов, предотвратить дождь, снег или цунами.
Но можно приспособиться жить в этом облачном мире. Примеры самых успешных наций показывают, как люди принимают облачность в качестве принципа организации своей жизни и за счет этого достигают успехов.
Для меня облачность – это прежде всего воздушность. Это воздушное или легкое, или светлое отношение к жизни. Действительными промоутерами истории выступают светлые люди. Именно им удаются открытия, которые продвигают жизнь человека на столетия вперед. И не только открытия технические вроде паровоза, радио, телевидения или сотового телефона. Но прежде всего открытия социальные, которые помогают выстраивать отношения между людьми, делать их более дружелюбными, теплыми.
Облачная атмосфера между людьми – это атмосфера принятия, теплоты, при которой в человеке проявляются его лучшие качества.
Методология облачности позволяет увидеть ход человеческой истории как растущее многообразие, в котором выживают и поднимаются ввысь не самые сильные и упрямые, а те, кто легок на подъем, кто готов к изменениям, кто принимает жизнь такой, какая она есть со всеми ее взлетами и падениями.
28 мая 2016 года, 5 часов 39 минут.

Ненормативная лексика. Часть русского языка. Существует для того, чтобы людям русским было удобно снимать негативную энергию.
Снятие стресса или демонстрация агрессии – по сути регулятивная функция. В одной ситуации человек выругался нецензурно, снял душевное напряжение, успокоился. При других обстоятельствах обматерил другого человека, не получил отпора, почувствовал свою силу. В этом смысле ненормативная лексика срабатывает и как способ деперсонализации неприятной вам личности. Но это, так сказать, простейшая функция или функция низшего порядка.
В действительности русский мат выполняет очень много функций. И важнейшая из них это функция идентификации, распознавания в диспозиции «свой» или «чужой».
Во время международной конференции советских и польских философов, что проходила в Суздале летом 1987 года, конечно, уже после официальных заседаний, мой друг Сережа Милоголов заметил: если два философа при обсуждении философских проблем используют ненормативную лексику, значит, они доверяют друг другу. Это замечание верно в отношении лиц любых профессий, не только интеллектуальных.
Я порой так тестирую своих новых знакомых: использую ненормативное словечко для связки слов в предложении и смотрю, как человек реагирует, можно ли с ним дальше говорить доверительно. В этом отношении ненормативная лексика для русского человека играет ту же роль, что совместное употребление крепких спиртных напитков: пьешь с нами, значит, наш человек и тебе можно доверять.
Здесь уже проявляется и коммуникативная функция ненормативной лексики, при этом она срабатывает тем полнее, чем ярче и выразительнее она передает эмоции говорящих. Слова-то одни и те же, но произносятся они в разном значении, которое измеряется исключительно интонацией говорящего. На это еще Достоевский обратил внимание.
Исключительная роль ненормативной лексики состоит в том, что она помогает решать познавательные задачи (познавательная функция): вы спрашиваете собеседника его мнения о третьем лице, и он коротко, но емко, одним словом дает вам свою оценку. И вы понимаете: персонаж, коим вы интересовались, – плохой человек, с ним не нужно иметь дела, обязательно подведет.
У ненормативной лексики есть и такая функция, которую я называю экспрессивной, т. е. функция выражения отношения: от уничижительного до восторженного. При этом забавно, что слово, производное от женского полового органа, выражает высокое качество (отлично), а слово, производное от мужского полового органа, выражает низкое качество (плохо).
Наконец, русский мат играет еще и функцию, которую можно отнести к средствам нейро-лингвистического программирования. Открыл ее случайно. Как-то довелось беседовать с умным человеком – высшее образование, кандидат исторических наук, имеет свое дело – и потому, как мне казалось, мы должны были говорить с ним на одном языке.
И тут я обнаруживаю, что собеседник троллит меня, говоря по-научному, использует манипулятивные техники. Пытаюсь сохранить спокойствие, но не тут-то было. Собеседник входит в раж, ему кажется, что я даю слабину. Он давит голосом, прет против очевидных вещей. Выбираю, как среагировать: сказать ему вежливо, что незнание им фактов истории – зона его личной ответственности, или употребить пару слов из разряда ненормативной лексики. Выбираю второе и вижу, как у собеседника светлеет лицо: он как раз такой язык и понимает.
Глобальная роль русского мата или ненормативной лексики как части русского языка я вижу в том, что она помогает обществу понизить градус напряжения и в этом смысле играет антиреволюционную роль. Это такое профилактическое средство против оранжевых и прочих заморских революций.
При этом русское, родное, можно сказать, общенациональное. На него Администрации Президента даже и тратиться не надо. Не запрещать и все. Одного его до сих пор было достаточно, чтобы народ спускал пар и не выходил на улицы со своими протестами.
Думаю, что на ближайшие 150 лет нужен федеральный закон, который бы запрещал запрет на употребление ненормативной лексики. Один лишь пункт нужно при этом соблюдать: если употребляешь ненормативные слова, произноси их так, чтобы слышали их только те, кому они адресованы. То есть негромко, словно ты говоришь на русском во Франции или еще где за границей и опасаешься, что тебя примут за «чужого».
21 марта 2016 года, 4 часа 26 минут.

Память. Вся жизнь человека построена на памяти, прежде всего на эмоциональной памяти. Человек, будь то отдельная личность, общность людей или большое общество, на сознательном уровне могут забывать неприятные эпизоды своей жизни, как бы вытеснять их, но в подсознании-то все остается.
Говорят, что если людей лишают памяти, то ими легче управлять. Это верно в том отношении, что люди, не знающие истории своих предков, своей родины, любую ложь на этот счет воспринимают как правду.
Но на генетическом уровне эмоциональная память сохраняется веками. Наверное, это трудно подтвердить фактами, как, впрочем, трудно и опровергнуть.
Мне нравится эта гипотеза тем, что она, на мой взгляд, способна объяснять такой тренд русской истории как идолопоклонство. Память о поротых задницах – это же архетип, который лежит за пределами сознательного мировосприятия.
Но вместе с тем эта гипотеза меня расстраивает: неужели все так запущено в русской истории? Разве не было в ней примеров, которые бы говорили о преодолении комплекса поротых задниц на эмоциональном уровне?
Мне кажется, что как минимум два периода нашей истории демонстрировали сильнейший тренд на освобождение подсознания русских людей от памяти о поротых задницах. Это короткий период царствования Ивана Великого, и тоже короткий период после освобождения крестьянства от крепостного права и до катаклизмов 1917 года.
Оба периода дали сильнейший толчок развитию экономики. Так что выдавливание из подсознания гена холопства может происходить на основе вольного труда, не стесненного произволом власти. Вопрос, как всегда, в том, что за люди руководят в такие периоды обществом.
Если следовать Гумилеву, то России не хватает пассионариев. Я вижу пассионариев как людей, которые лишены страха перед неудачами. В их подсознании отсутствует эмоциональная память о поротых задницах. И потому им легче сниматься с мест, мигрировать, легче принимать рискованные решения. Они чаще добиваются успеха сравнительно с теми, кто поражен комплексом поротых задниц.
Думаю, что сегодня русские люди находятся в преддверии длинного периода, когда может произойти избавление нации от комплекса поротых задниц.
1 апреля 2016 года, 0 часов 14 минут.

Пустота. Это то, что окружает вождей. Авторитарные руководители боятся пустоты, но делают обычно все, чтобы пустота вокруг них увеличивалась. Самые яркие примеры из нашей истории Ленин и Сталин. Оба умерли в пустоте. Возможно, что в русской истории есть примеры царей, которым удавалось избегать пустоты вокруг себя, например, Петр I или Екатерина II, но скорее всего мы просто мало знаем о том времени, когда они заканчивали царствовать, о времени, которое предшествовало их смерти.
Пустота – это не просто одиночество. Любой человек принимает смерть в одиночестве.
Пустота, как признак, говорит о том, что в тех отношениях, что складываются вокруг вождя, нет эмоциональной теплоты, нет принятия, нет искренности.
Короче, пустота – это отсутствие человечности в отношениях. Все отношения, что производит вождь вокруг себя, это отношения – функции: вот тебе роль секретаря, вот тебе роль министра, а тебе дарую роль казначея.
И даже если у него есть узкий круг персон, с кем он ходит на охоту или посещает баню, отношения внутри этого круга все равно низводятся до узко-ролевых. Каждый следит за другим, как бы тот ни вошел в большее доверие, как бы ни стал близким другом вождя. Отсюда – утрата искренности и теплоты в отношениях. Но там, где нет искренности и теплоты, нет и доверия.
Так пустота доходит до самого сердца вождя, проникает в его кровеносную систему, поражает ее капилляры, а со временем поражает его мозг, превращает его в мертвеца, который только кажется своим подданным живым, а на самом деле он просто ходячая мумия.
Он может произносить слова, он даже принимает решения, которые ему кажутся весомыми. Но принимает он их на основе той информации, которую получает от лиц, которые ему не доверяют, хотя и клянутся в этом. И которым он тоже не доверяет, ибо знает о них больше, чем они сами о себе знают.
И потому эти решения напрочь оторваны от жизни, явно или поначалу неявно противоречат интересам нации. И всякое исполнение этих решений только усиливает пустоту вокруг вождя и его клики.
Чтобы заполнить эту пустоту, клика прибегает к акциям заклинания. Они призваны породить видимость родства между народом и вождем, но чем масштабнее акции заклинания, тем больше вероятен и более близок неблагоприятный исход для вождя.
Классический пример из русской истории: в 1913 году в России помпезно отметили 300-летие царствования Дома Романовых, а в 1917 году царю пришлось отречься от престола, в 1918 году всю его семью расстреляли, а тем представителям династии, что удалось спастись, пришлось покинуть Россию.
Не знаю, есть ли процедуры, при помощи которых можно измерить теплоту в отношениях вождя со своим окружением, но признаки, которые свидетельствуют о пустоте, точно есть: это заклинания в верности и приверженности вождю.
В литературе, что сегодня есть, о жизни Сталина, Брежнева, как, впрочем, и о жизни Николая II, в ней полно свидетельств того, как вокруг этих фигур образовывалась пустота.
Пройдет еще немного времени, мы узнаем и поймем, в какой пустоте пришлось работать президентом Владимиру Путину.
20 марта 2016 года, 3 часа 50 минут.

Разговоры. Отличительная черта русских. Бывают двух видов: пустые и содержательные.
Пустые характерны обычно для компаний, которые играют в имитационные игры. Собрались, например, архитекторы и обсуждают тему, как сохранить историческую застройку в центре города. Вместо того чтобы принять конкретные регламенты, которые бы решали дело.
Пустые разговоры – верный признак авторитарного режима, демонстрируют видимость поддержки никчемных правителей и в то же время вроде как показывают заинтересованность общества в решении мелких или незначительных проблем.Пустые разговоры – это не опасно для режима, и потому он их активно поддерживает. Чем больше пустых разговоров – тем режиму удобнее. Вроде как энергия людей канализируется.
Поэтому неудивительно, что время от времени внутри авторитарных режимов возникают формы или структуры для организации разговоров: типа политклубов или интелпарков.
Публика на них ходит самая разная, не только в мировоззренческом отношении, но в плане психологической несовместимости, что препятствует сближению людей. А в отсутствие ярких лидеров никакого сближения произойти и не может.
Между тем смысл и цель разговоров, если рассматривать их в контексте духовной истории человечества, в том и состоит, чтобы способствовать пониманию человеком своего предназначения в жизни. В том числе и выработке взглядов на свое государство.
А в России отношение к государству – вообще та ось, от которой расходятся в стороны либералы и не-либералы.
Потому вожди и опасаются таких разговоров, благодаря которым люди могут узнать правду о государстве. Ведь всякое государство существует потому, что некая группа людей, именующая себя элитой, создает органы власти и управления, ставит себе цели, которые называет общими, а потом подавляет всякое инакомыслие, если оно мешает им править.
То есть нет государства вообще, есть всегда государство, которое конкретные люди создали для себя. И потому любые разговоры о том, что государство несовершенно и нуждается в обновлении, эти люди воспринимают как угрозу лично для себя.
На самом деле прямой угрозы разговоры о несовершенстве государства для правящей элиты не создают. Но на фоне того несовременного государства, что есть сегодня в России, любые разговоры о необходимости его изменения воспринимаются как акты мужества. Если эти разговоры и будут иметь результат, то в отдаленном будущем. Когда созреет поколение, способное изменить это государство под свои интересы.
2 мая 2016 года, 4 часа 12 минут.
16 мая 2016 года, 1 час 27 минут.

Разочарование. Приходит к тому, кто имеет надежды. Вспоминаю время первых думских выборов. В конце августа 1993 года вернулся из отпуска в свой институт усовершенствования учителей, где работал заведующим кафедрой общественных наук.
Мои слушатели – учителя истории и обществоведения, учителя русского языка и литературы, учителя иностранного языка и директора школ. Со всей
В ходе общения с ними понимаю, что победит на выборах партия Жириновского. Столь сильно разочарование людей в глубинке.
Как человек действия, решаю, что надо уведомить лиц, причастных к руководству партии «Выбор России», об опасности победы ЛДПР. За свой счет еду в Москву, нахожу Владимира Мау, одного из сподвижников Гайдара (познакомился с ним годом ранее в Фонде Горбачева благодаря Ципко), он работает в Институте экономики переходного периода, рассказываю ему свое видение предвыборной ситуации, говорю, что село Пензенской области проголосует за Жириновского и что это может случиться по всей стране.
Мау внимательно меня слушает, на лице видна явная заинтересованность. «Расскажи обо всем этом Алексею Улюкаеву», – повелительно говорит он мне.
Иду к Улюкаеву. Он сидит в том же здании на улице Огарева. Повторяю ему свой рассказ.
Улюкаев на пару лет старше меня, но на лице видна зрелость, слушает вроде бы внимательно, но лицо его ничего не выражает. «Расскажи все это Аркадию Мурашову», – говорит он мягким просительным тоном, который оставляет мне выбор.
Еду к Мурашову, у него офис где-то в конце Большой Никитской, с предчувствием, что моя информация или моя версия никому тут не нужна. Так оно и есть. Мурашов выслушивает меня с едва скрываемой скукой на лице. То ли он озабочен чем-то более важным, то ли понял уже, что не способен ни на что влиять.
Много лет спустя, когда пополнял свои знания по психологии восприятия информации, понял, что моя версия портила им картинку, которую они составили для себя. Они просто не знали, что им делать, если принимать мою версию и включать ее в свою картинку предстоящих событий.
Конечно, я был разочарован. Мне-то казалось, что это новые люди, не те партократы, что не хотели и не умели слушать народ. Оказалось, что новые люди, поднявшись на несколько этажей вверх в бюрократической иерархии, легко утрачивают связь с реальностью. Перестают воспринимать поступающие снизу сигналы.
Впоследствии мне не раз приходилось убеждаться в том, что люди в Москве не чувствуют жизнь в провинции. Они просто живут в другом измерении. Вся остальная Россия для них – это параллельное пространство.
Но этот урок дал мне и другое понимание: если хочешь быть полезен для общества, создавай интеллектуальный продукт и продавай его. К этому времени у меня был зарегистрирован историко-краеведческий журнал «Земство» и я вовсю работал над его наполнением.
Эпизод или случай, когда новые люди из числа «правых» не восприняли мою информацию, не использовали ее для изменения плана предвыборной кампании, подтолкнул меня к тому, чтобы форсировать издание журнала.
Собственно, это разочарование послужило мне небольшим уроком на пути взросления. И когда девять с половиной лет спустя я приступил к изданию газеты «Улица Московская», я уже не был тем наивным молодым человеком, каким ездил в сентябре 1993 года в Москву, дабы предупредить сподвижников Гайдара об опасности победы на выборах партии Жириновского.
16 мая 2016 года, 2 часа 13 минут.

Скука. Тоже фактор исторического процесса. Просто пока не признана. Как состояние души общества, скука говорит о том, что людям некуда деть свою энергию.
Всякая энергия есть агрессия. И обычно она направлена вовне. В одних случаях она может быть конструктивной, в других – разрушительной.
Время после наполеоновских войн было временем по преимуществу конструктивной энергии: капитализм совершил мощнейший рывок, стал мировой системой. Но в эти сто лет, что предшествовали Первой мировой войне, не было ничего того, что могло бы считаться героическим сравнительно с наполеоновскими реформами и походами. Дух романтизма померк.
На фоне сытой жизни образовалась энергия, которая по своей массе превышала вызовы, что ставила история. И на этом фоне возникла или появилась скука или состояние тошноты, когда хочется непременно чего-то значимого, чтобы колбасило, штырило и вставляло. Чтобы чувствовать свою личную значимость, а также значимость той социальной группы, с которой себя идентифицируешь.
Поначалу прибежищем для спуска этой волны энергии стало социалистическое движение, но оно не могло актуализировать и мобилизовать всю накопившуюся массу энергии.
Тут и подоспела Первая мировая война, которая канализировала состояние скуки в героические подвиги. Впрочем, сами ожидания чего-то необыкновенного, сравнимого с героическими деяниями прошлого, тоже подогревали воинственные настроения. Войны XIX века казались уже не войнами, а войнушками, легкими играми.
И сегодня можно увидеть или ощутить состояние скуки, которое порождает готовность части русского общества к внешней агрессии. К тому, что небольшая победоносная война, словно это кадры из кинохроники, щекочет нервы, будоражит чувство гордости за отечество и таким способом снимает состояние скуки.
В действительности состояние скуки свидетельствует об отсутствии в обществе позитивных или конструктивных каналов для проявления накопившейся энергии. В конечном счете ответственность за скуку лежит на элите общества, которая, очевидно, уступает в такое время свои позиции клике.
Скука и клика – это близнецы-братья. Клика – это безответственная элита, а скука – это благоприятная почва для произрастания клики. Ибо скука – это состояние души, психики, эмоциональной сферы людей инфантильных и безответственных. Такими людьми очень удобно манипулировать, чем клика и пользуется, дабы сохранить свою власть.
21 марта 2016 года, 3 часа 16 минут.

Стакан, граненый. Предмет кухонной утвари времен СССР, в 80-х годах стоил 14 копеек. Десятки миллионов советских граждан на протяжении десятилетий ежедневно использовали его, чтобы пить чай, компот, кисель, квас, пиво, портвейн, водку, самогон.
Отдельные граждане позволяли себе пить из такого стакана коньяк. За время существования СССР стекольная промышленность выпустила, очевидно, несколько сот миллионов граненых стаканов.
Если смотреть на советское прошлое из сегодня, граненый стакан видится как символ советского. Это не просто предмет кухонной утвари, это еще и элемент быта, образ повседневности, наконец, признак стабильности. Неслучайно, если сегодня удается попить чаю из граненого стакана в подстаканнике, человек испытывает немного ностальгии по тому времени, когда он был молод и здоров.
Но роль граненого стакана в истории СССР не ограничивается тем только, что им повседневно пользовались миллионы простых граждан. Из него приходилось пить и вождям. И в руках вождя стакан мог приобретать роль магического сосуда, при помощи которого вождь посылал знак своему воинству.
Есть у меня история, связанная с граненым стаканом, которую, возможно, помню или знаю только я, ибо участники этой истории скорее всего давно умерли и забыли о ней рассказать широкой общественности, не придавали ей значения. Мне рассказали ее в далекие 80-е годы, и запомнилась она мне потому, что люблю исторические анекдоты.
Вторая половина 60-х годов. Генеральный секретарь Леонид Ильич Брежнев еще не набрал силы, в политбюро относительное равенство. Заканчиваются масштабные военные учения. Министр обороны Гречко, ставленник и друг Брежнева, приглашает Леонида Ильича на церемонию подведения итогов учений.
В большом помещении накрыт длинный стол. В ожидании Брежнева и Гречко томятся свыше ста высших офицеров, принимавших участие в учениях. Входят Брежнев и Гречко. Следуют обычные в таких случаях церемониальные приветствия. Гречко предоставляет слово Брежневу.
Леонид Ильич берет в руки граненый стакан с водкой, поздравляет генералов и офицеров с окончанием учений и затем махом выпивает стакан до дна. Брежнев еще сравнительно молод, ему едва за шестьдесят, он стоит прямо, уверенно держит голову, глаза у него лучистые. Офицеры в восторге. Они тоже выпивают свои стаканы до дна.
Обрезание состоялось. Леонид Ильич покорил свое воинство. И хотя он всего лишь генеральный секретарь, а не главнокомандующий, офицеры почувствовали или увидели в нем своего.
Мне рассказывали, что наверху, в политбюро, когда узнали об этой истории, восприняли ее как акцию побратания Брежнева с генералитетом. И стали воспринимать его как более серьезную фигуру, не как одного из равных, с кем скидывали Хрущева.
Если оценивать этот эпизод по канонам политтехнологий, то это классический случай использования русской традиции для распознавания и утверждения образа «своего».
20 марта 2016 года, 2 часа, 36 минут.

Элита. Избранные или лучшие. Богатые или умные. То есть первые. Но это формальные признаки, которые очевидны. Есть и неочевидные, на первый взгляд, но, по мне, как раз они и есть самые важные.
Первый признак, по которому можно судить, принадлежит ли политик или интеллектуал, или богач к элите, это понимает ли он, в чем сегодня состоят интересы нации или области, города, любой территории, где этот человек проживает.
Второй признак – это ответственность: умеет ли политик, богач, интеллектуал, желающий быть элитой, принимать решения и отвечать за их последствия.
Чем масштабнее общность людей, ради которых элита старается, тем масштабнее требования к этой элите. Чем масштабнее экономическая мощь этой общности людей, тем плотнее и разнообразнее должна быть элита. Чем сложнее задачи, которые порождают перед этой общностью людей вызовы истории, тем точнее, вывереннее должны быть решения, принимаемые ее элитой. И тем выше требования к личностным качествам вождей, что ее возглавляют.
История России показывает, что наибольших успехов страна добивалась тогда, когда у власти стояла ответственная элита. Но в действительности, подобно тому, как понятия добра и зла, великодушия и малодушия существуют в антитезе, так и понятие элиты существует в паре со своим противовесом, коим я полагаю понятие клики.
Антитеза элите не народ вовсе, а именно клика, которая трактуется как шайка, стая или просто компания.
История России дает примеры того, как власть осуществлялась в одно и то же время при одном и том же правителе то элитой, то кликой. Различение тут простое. Если решение шло на пользу стране, то в том заслуга элиты. Если решение для страны оказывалось болезненным, то виновата в том, конечно, клика.
Если предполагать, что элита и клика существуют одновременно, первая действует по преимуществу в публичном пространстве, вторая – в теневом, вопрос успехов страны приобретает значение вопроса о пропорциях или долях, в которых элита и клика соотносятся.
Взять, скажем, вопрос о причинах поражения России в войне с Японией в 1905 году. Если следовать учебнику истории, то виновата, конечно, та клика, что сложилась вокруг царя и мешала военной элите вовремя реформировать армию. То есть политический вес клики оказался выше веса военной элиты.
То же самое случилось накануне Великой Отечественной войны. Потому и пришлось отступать. Но ход войны выдвинул на первые роли военную элиту, которая переломила ситуацию, а после войны ее вновь задвинули.
Элита – всегда результат конкуренции. Клика – порождение отсутствия конкуренции. Любая замкнутая система рано или поздно выносит наверх персонажей, которые составляют клику.
Элита и клика – это не просто люди, здесь не важен персональный состав, это в первую очередь отношения, что складываются между людьми, которым доверена власть.
Вопрос о первенстве, кто господствует – элита или клика, это характеристика неразвитости государства. В развитом государстве круг вопросов, которые решает элита, ограничен институтами и конкуренцией.
В неразвитом или незавершенном государстве, которым я вижу современную Россию, вопрос о том, кто сверху, элита или клика, очень важен. А он, в свою очередь, упирается в вопрос о том, каков вождь.
Пример Александра II показывает, что царь своими решениями может расчистить путь для действий элиты и одновременно ограничить роль клики. На этой почве произрастает движение страны вперед.
Пример Николая II показывает, как царь своей нерешительностью создает условия для клики, а она своими действиями дискредитирует режим и способствует его поражению.
И современная история нашей страны, если ее вести с XX съезда КПСС, то и дело демонстрирует нам примеры такой борьбы внутри правящей верхушки, которые я оцениваю как борьбу элит и клик.
При этом, как я понимаю, один и тот же персонаж может попеременно оказываться то среди тех, кого можно отнести к элите, то среди тех, кто действует по модели клики.
Наверное, хочется примеров. Думаю, у каждого примеры будут свои в зависимости от жизненных ценностей и политических предпочтений.
Что касается меня, то я полагаю, что распад СССР свершился как раз потому (если отбросить экономические предпосылки), что после Хрущева внутри правящего класса, внутри номенклатуры сложился такой расклад, когда клика диктовала свои правила элите.
В моем представлении, если правящий класс игнорирует потребности развития общества, если он не принимает решений, которые могут изменить положение вещей к лучшему, если любые решения – всего лишь имитация, то явно, что власть – в руках клики. Как я понимаю, все это и было характерно для СССР 70-80-х годов.
Собственно, то же самое мы можем наблюдать и сегодня. Признак элиты – брать и делать. Признак клики – игнорировать противоречия, избегать ответственности.
Это не значит, что в стране сегодня отсутствует элита. Просто она не на первых ролях, у нее связаны руки. Вопрос в том, как будет повернут вызов истории для России в ближайшие годы.
20 марта 2016 года, 5 часов.

Выписки: подражание М. Л. Гаспарову
«Она решила привести свою жизнь в порядок. Порядок виделся ей в форме яйца».
Кеннет Деннинг. Мечты и жизнь Сары Бродерхауз. Москва, Литфонд РСФСР, 1991, стр. 99.

Пока комментариев нет. Будьте первым!

Оставить комментарий


— обязательно *

— обязательно *