cheap bike jerseys

Two hours into the ceremony, Alfonso Cuaron's box office hit and visual marvel "Gravity" had accrued six Oscars, winning for cinematography, editing, score, visual effects, sound mixing and sound editing. mlb jerseys You can't get that readily from canned pineapple. It has to come from a fresh pineapple. So when you first buy your pineapple, one of the things you want to do is take it and put it in something and turn it upside down. ALICE MONSAERT: This piece of equipment is called the BOSU, B O S U. It stands for "both sides up," and it evolved into the fitness industry from the stability ball. The stability ball is nice and round. Wine is a wonderful accompaniment to this dish. A chianti or zinfandel is a traditional wine paired with tomato sauce and pasta. The cannoli is a popular Italian desert that consists of a deep fried pastry with a sweet ricotta cream filling that is sprinkled with powdered sugar.. Many cereals contain refined grains that are sweetened with sugar. Although these cereals may taste good, they are high glycemic foods that can rapidly increase your blood sugar levels and soon lead to low blood sugar and more sugar cravings. Sugared cereals are especially dangerous and even life threatening foods for diabetics. Cooking (especially boiling) can zap up to 50 percent of the antioxidants in some vegetables, according to a 2009 study published in the Journal of Food Science.confirm what we suspected for some time: A positive outlook on life and laughter can actually help you to live longer, Harry says. For example, a Yale University study of older adults found that people with a positive outlook on the aging process lived more than seven years longer than those who did not, while a 2012 study published in Aging found that positivity and laughter are defining characteristics in people who celebrate their 100th birthday.Positive thinking increases the brain levels of the hormone Brain Derived Neurotropic Factor, which improves memory, helps to alleviate depression, and fights Alzheimer disease, Harry explains. What more, the simple act of laughing decreases levels of the stress hormone cortisol as well as inflammation, she says.Reach Your Target BMI: Add 3 YearsA barometer of body composition, body mass index (BMI) compares weight to height by dividing weight measurement (in kilograms) by squared height measurement (in meters). When we first started I said, 'I don't know. indianapoliscoltsjerseyspop Brad Pitt, left, and Steve McQueen pose in the press room with the award for best picture for "12 Years a Slave" during the Oscars at the Dolby Theatre on Sunday, March 2, 2014, in Los Angeles. It marks the first time a film directed by a black filmmaker has won best picture. The moptop prof communicates as if in the midst of a very jolly acid trip, all blissed out smiles and wide credulous eyes.

cheap nfl jersyes

And it's been an honor to be here for this first season.". cheap jerseys Singing his nominated "Happy" from "Despicable Me 2," Pharrell Williams had Streep and Leonardo DiCaprio dancing in the aisles.. She had pizza delivered, appealing to Harvey Weinstein to pitch in, and gathered stars to snap a selfie she hoped would be a record setter on Twitter, (1.4 million tweets in an hour and still counting). Sir David would have got a lot closer to those baboons, mind.. cheap jerseys One participant, Meryl Streep, giddily exclaimed: "I've never tweeted before!". Glowing backstage, she cradled her statuette: "I'm so happy to be holding this golden man.". Without recourse to naff CGI, he explained how the earth position in relation to the sun and moon induced climatic changes which somehow forced our forebears to think in order to survive, leading to an enlargement of cerebral capacity.. philadelphiaeaglesjerseyspop "Look, this was the first season for me," said Stern. cheapjerseys com To a standing ovation, Bono and U2 performed an acoustic version of "Ordinary Love," their Oscar nominated song from "Mandela: Long Walk to Freedom," a tune penned in tribute to the late South African leader Nelson Mandela. miamidolphinsjerseyspop Though the ceremony lacked a big opening number, it had a steady musical beat to it. cheap jersey wholesale review If the Mexican Cuaron wins best director for the lost in space drama, as he's expected to, he'll be the first Latino filmmaker to take the category.. wholesale nfl jerseys The story then cut to Kazakhstan where three inhabitants of the space station were coming in to land and Cox was on hand to get very excited about Euclid and Newton.. (Photo by Jordan Strauss/Invision/AP)(Photo: Jordan Strauss Jordan Strauss/Invision/AP)LOS ANGELES Perhaps atoning for past sins, Hollywood named the brutal, unshrinking historical drama "12 Years a Slave" best picture at the 86th annual Academy Awards..

Журнал вольнодумства

Посткоммунистические тенденции в трудовой миграции. Россия и Польша: опыт сравнительного анализа

Анна Уайт (Anne White), окончила Оксфордский университет в 1983 г. Третий курс (1981-1982 гг.) провела на стажировке в Воронежском государственном университете. Защитила PhD в Лондонской школе экономики и политических наук в 1989 г.
С 1987 г. преподает современную историю центральной Европы и бывшего СССР в Батском университете (University of Bath).
Автор 4 книг и многочисленных научных статей.

Статья написана по результатам собственных исследований, проведенных в России и Польше.


Под словом «мигрант» часто подразумевается «иностранец». Однако в Москве и других крупных городах России, рядом с иностранными мигрантами, трудятся миллионы «приезжих» из pоссийской провинции. По оценкам демографов, масштабы временной трудовой миграции внутри России – по крайней мере 3 миллиона людей.  Они сопоставимы с масштабами трудовой миграции из ближнего зарубежья, а может быть, их превышают.

К этой цифре можно добавить около двух миллионов россиян, которые каждый год официально меняют постоянное место жительства (Росстат 2012). Внутрироссийская миграция – сугубо российское и даже местное явление, которое нужно изучать на базе эмпирических данных, собранных среди российских мигрантов. Однако было бы ошибочно считать, что эта миграционная волна не имеет ничего общего с другими волнами миграции за пределами России.

Нынешняя статья является попыткой представить российскую трудовую миграцию в зеркале общих тенденций, глобальных и (особенно) посткоммунистических.


Почему люди решают покинуть свои родные места? Как они адаптируются к жизни в новом месте и как они могли бы адаптироваться лучше? Эти вопросы волнуют политиков, практиков и ученых во всем мире.

Почти везде люди не только стали более мобильными, но и их миграции стали более непредсказуемыми. Легко выезжать, легко возвращаться, легко менять свои решения и оставаться на новом месте на более длительный или короткий срок. Эта новая мобильность связана с частичной отменой ограничений на въезд и выезд (например, внутри России, введение регистрации взамен прописки, в Евросоюзе открытие всего ЕС как единый рынок труда для граждан ЕС).

Важную роль играет транспорт, например, более расширенная система межгородских автобусов в России или дешевые авиалинии в Европе. Наконец, новые технологии (мобильные телефоны, интернет) снижают информационные барьеры миграции.

Мигранты и немигранты постоянно в контакте, никогда не было так легко получать информацию о том, куда и как выезжать на заработки, находить знакомого мигранта, который поможет тебе трудоустроиться в незнакомом городе или стране.


Однако, на фоне мировых тенденций можно наблюдать специфически посткоммунистические аспекты трудовой миграции. Можно предполагать, что существуют некоторые параллельные явления в посткоммунистических странах, что касается и мотивов миграции, и интеграции мигрантов.  Например:

  • Географические неравенства в уровне жизни и зарплат, как результат перехода к рыночной экономике.  Разрыв между регионами и также между большими и малыми городами.
  • Бóльшое количество вузовских мест (по сравнению с периодом коммунистической власти) и сравнительная невостребованность недипломированных работников, при дороговизне высшего образования. Люди, в том числе из рабочих семей, как никогда раньше, стремятся получить высшее образование, но часто это обходится им очень дорого.
  • Недоверие к незнакомым людям при высоком уровне доверия к близким. Привычка пользоваться неформальными каналами взамен официальных.
  • Недостаток жилья. Недостаточное развитие рынка аренды жилья и дороговизна жилья в больших городах  мешают свободному передвижению граждан.

Так как все эти явления наблюдаются как в России, так и в Польше, имеет смысл сравнивать российскую (внутреннюю) с польской (внутриевропейской) миграцией и таким образом дойти до более глубокого понимания феномена современной трудовой миграции в России.

На первый взгляд сопоставление внутренней и международной миграции может казаться странным. Однако при более близком рассмотрении оказывается, что это действительно похожие явления, идет ли речь о мотивах миграции или о жизни мигрантов после переезда (интеграция, мысли о возвращении домой).


В случае польской международной миграции, по абсолютным меркам (около 2,7 млн. в 2007-2008 г.) она сопоставима с российской внутренней. В Польше, как в России, нет и не может существовать точной статистики, поскольку эта миграция так «жидка» (как любят говорить польские демографы). Часто мигранты «выезжают из родного края только временно, обычно не пройдя процедуру выбытия из постоянного места жительства. При том их пребывание за границей так «жидкое», что и там они редко входят в статистику» (Kaczmarczyk 2010, с. 5).

«Мы имеем дело, видимо, с массовым потоком людей, который, не отражаясь в официальной миграционной статистике, находится «на разрыве» между местом постоянного жительства и местом работы, где он не может или не желает проживать постоянно» (Зайончковская и Мкртчян 2007).

Вообще речь идет о спектре мигрантских намерений и типов временной миграции. Один мигрант уезжает навсегда; другой надолго, при смене места жительства, хотя он не может заранее знать, исполнятся ли его планы. Третий не меняет официального места жительства, хотя практически не живет «дома». Четвертый выезжал только один раз, чтобы заработать на машину, и вернулся – но может выезжать еще.

Импонируют очень много других сходств между поляками и русскими, вплоть до выражений, употребляемых в польских и русских мигрантских рассказах. Мигранты часто утверждают, что они «принуждены» выезжать. Они любят повторять, что выезжают не ради обогащения, а чтобы жить «нормально», «достойно» или «порядочно».

В этом есть оттенок привычной советской скромности, а также жалоба на несправедливое распределение благ при переходе к рыночной экономике. Мол, все должны жить «нормально», не только москвичи и англичане.


Статья основана на четырех моих исследованиях, проведенных в 1999-2005 гг. в России и в 2006-2012 гг. в Польше и Великобритании (White, 2004, 2007, 2011).

Прежде всего меня интересовала жизнь в малых депрессивных городах: в России Ачит (Свердловская область), Беднодемьяновск/Спасск (Пензенская область), Зубцов (Тверская), Павловск (Воронежская). В восточной Польше – Санок и Граего. Я также провела интервью в городах, принимающих мигрантов: Москва, Воронеж, Бристоль и Бат.

Всего я провела 237 интервью в России и 147 в Польше/Англии, на русском или на польском языке (с некоторыми поляками по-английски).  Я также собрала письменные анкеты от мигрантов и студентов в России, и заказала опрос общественного мнения на юго-западе Польши.


В случае польской международной миграции можно было сравнивать свои выводы с многочисленными данными польских ученых.  Русские источники намного скуднее, поскольку в этом случае речь идет о немодной среди ученых во всей Европе внутренней миграции.

Как отмечают демографы Ж. А. Зайончковская и Н. В. Мкртчян (2007), «исследователи, как и органы управления, обходят внутреннюю миграцию своим вниманием». Правда, с экономическим кризисом 2008 года «возникла идея, что внутренняя миграция – лучший способ борьбы с безработицей… Рострудом в рамках реализации региональных программ, направленных на снижение напряженности на рынке труда, оказывалась адресная поддержка гражданам, включая организацию их переезда в другую местность (в 2009 г. – 13,4 тыс. человек)» (Денисенко и др. 2010).

В 2010 году Российское Министерство регионального развития все еще пыталось добиться «оптимального миграционного баланса макрорегионов» (Цуциев 2011). Однако группа ученых, работающих над этой тематикой, остается невелика.


В своих исследованиях я применяла подход «livelihood strategy approach», стараясь понимать, как домохозяйства выбирают себе подходящие стратегии добывания средств к существованию. Например, почему в определенной местности работа на выезде кажется более доступным, выгодным и/или приемлемым источником доходов чем, например, приработки на месте или долги.

Основной фокус внимания – семья, так как «в современных тяжелых условиях малого города выживает не каждый человек сам по себе, а именно домохозяйство в целом» (Рощина 2008, с. 9). В словах Osipowicz (2002, с. 5), «малые  города – это города семей, не индивидуальных жителей».

Очень важны субъективные факторы. Например, если 85% жителей малых городов и сел на юго-востоке Польши согласны, что «матери маленьких детей не должны оставлять мужей и детей, чтобы работать за рубежом» (Whitе, 2011, с. 94) или 85% молодых людей в малых городах России считают высшее образование «необходимостью» (Флюринская и Рощина 2005, с. 79), такие социальные нормы будут влиять на создание семейных стратегий.


К примеру, в одном московском заводском общежитии, частично населенном мигрантами, я беседовала с «Сашей».[1] Саша работал электриком в Москве, но жил в малом городе с женой и младшей дочерью. Старшая дочь Таня училась в Твери.

Как понимать мотивацию этой семьи? Почему Саша стал выезжать в Москву, часто работая там 7 дней в неделю?

Таблица 1 указывает положение семьи перед поступлением Тани в вуз, то есть перед стремительным повышением расходов домохозяйства.  В английской или американской семье Таня скорее всего взяла бы на себя ответственность оплачивать свое образование.

В данном случае Саша и Катя считали, что это их дело. Как видно из таблицы, если бы Саша остался в малом городе, они с Катей вряд ли могли бы платить за учебу Тани.

Возник вопрос: кому из родителей выехать на работу? Очевидно было всем, что Катя должна остаться на месте, тогда как Саша может уехать и даже должен так поступить.

Таблица 1: Факторы, влияющие на выбор стратегии миграции Саши перед поступлением Тани в вуз

Саша Катя
Мужчина и поэтому главный кормилец Материнские обязанности (младшая дочь-подросток)
Очень жалеет, что прервал учебу, не окончил вуз Высшее образование
Недавно стал безработным (работал инспектором в районной администрации) Стабильная работа (учитель)
Зарплата недостаточная для содержания всей семьи, даже если бы Таня не уехала
Профессия, востребованная в Москве (где по словам Саши электрики получают в 3 раза больше, чем в малом городе) Может кормить Таню продуктами с довольно большой дачи.
Дачный сосед знает бригаду местных мужчин, выезжая на работу в Москву, к которой Саша может присоединиться

Не всегда все получается так просто. Выбор «правильной» для данной семьи стратегии часто приводит к дилемме.

Таблица 2 показывает ситуацию Дануты, с которой я беседовала в малом городе в Польше, где женщине за 40 лет было практически невозможно найти работу. У Дануты и Адама было двое талантливых детей. Никто не сомневался, что они должны получить университетское образование, и они поступали одновременно.

Таблица 2: Факторы, влияющие на выбор стратегии миграции Дануты перед поступлением детей в вуз.

Адам Данута
Мужчина и поэтому главный кормилец Очень привязана к мужу и дому; однако, как мать взрослых детей, никто не осудил бы ее за выезд на работу за границу
Стабильная работа (инженер) Безработная, в поисках работы больше года
Зарплата хорошая по местным меркам, но недостаточная для содержания двух студентов Раньше была административным работником, но если поедет за границей (без знания иностранных языков) скорее всего будет работать уборщицей
Очень не любит убирать
Боится уехать за границу, особенно одной
Брат живет в США и мог бы пригласить Адама к себе и трудоустроить его Не имеет за границей сестер или подруг, которые могли бы ей помогать

Посткоммунистическое явление № 1: депрессивный малый город

Работа на выезде – очень распространенная стратегия в малых городах и селах России и Польши, более распространенная, чем в крупных городах (Денисенко и др. 2010; Grabowska-Lusińska и Okólski 2009, с. 102).

«Частота трудовых поездок существенно (примерно вдвое) выше у жителей сельской местности и городов областного подчинения, чем у жителей региональных столиц» (Денисенко и др. 2010). Даже до кризиса, по оценкам Зайончковской и Мкртчяна (2007), «в среднем около 20% домохозяйств малых городов имеют трудового мигранта, а в узкоспециализирующихся городах с неработающими градообразующими предприятиями эта доля превышает 30%.» Масштабы выездов в периферийных регионах Польши также очень высоки.

И в Польше, и в России малые города часто отстают экономически от крупных (Зубаревич, 2005, глава 3; White, 2004; White 2011). Хотя для русского читателя это явление может казаться закономерным, это не обязательно так.

Например малые города в Великобритании часто намного зажиточнее, чем бедные районы больших городов. В посткоммунистическом мире остаются много бывших маленьких моногородов, где предприятия закрылись или еле стоят на ногах.  Малый бизнес не процветает и неразвитая (по сравнению с западными странами) транспортная инфраструктура страны часто делает маятниковую миграцию нерентабельной (White, 2004, 2011).

Поэтому безработица и очень низкие зарплаты приводят к работе на выезде,  особенно когда семья стоит перед чрезвычайными расходами, которые никак не покроются местными доходами: долги как результат неудачной попытки создать свой малый бизнес, плата за учебу. (Рощина, 2008, с. 13; White, 2011, глава 3).

Посткоммунистическое явление № 2: низкий уровень социального доверия

В последние годы исследователи миграции все больше подчеркивают важность социальных сетей. Имеются в виду и сильные связи (с близкими людьми) и слабые связи (с незнакомыми) (Granovetter, 1983). Многие мигранты употребляют сильные связи: едут к родственникам или друзьям, которые им помогают первое время, иногда помогая новому мигранту найти работу. Также можно полагаться на «слабые связи», которые для трудоустройства полезнее (Granovetter, 1983). Агент по трудоустройству – не близкий знакомый, однако он владеет большей информацией о вакансиях на рынке труда. Только надо ему доверять.


Характерная черта посткоммунистического общества – низкий уровень социального доверия, как наследие коммунистического режима. Хотя ученые также отмечают некоторый рост доверия в последние годы, многие люди все еще предпочитают решать свои проблемы через родных и знакомых (Ledeneva, 1998; Rose, 1999; Salmi, 2006; Wciórka, 2008; Giczi и Sik, 2009).

В Польше Jazwińska (2001, p. 124) сравнивает провинцию, где миграционные сети еще сильны, с Варшавой, где будущие мигранты более охотно обращаются к организациям и учреждениями.

Данута (см. выше) выразила типичное для малого города мнение: «Если бы моя сестра или золовка или кузина была где-нибудь за границей я бы поехала давно. Это совсем другое дело, когда едешь к человеку, который найдет тебе квартиру или комнату и какую-нибудь работу. Потому что если ты просто приедешь на автовокзал и выйдешь из автобуса, что ты сделаешь потом? У меня нет родственников за границей, так что я не могу выехать».


Что касается России, Т. Рощина, изучая работу на выезде из шести малых городов в 2002-2003 годах, узнала, что «поиск работы с помощью бюро по трудоустройству абсолютно не значим (1%), что говорит как о пассивной работе таких служб, так и о недоверии к ним со стороны населения» (Рощина 2008, с. 13). Среди респондентов Денисенко и др. (2010) в 2008-2009 гг., «к услугам частных посредников прибегали только 7%».

Мои респонденты в Павловске, практически все студенты педучилища и техникума,  разделились на две группы. Большинство не стремились дальше города Воронежа. Зато маленькая группа с родными в Москве и Петербурге думали устроиться в мегаполисах.

Взрослые респонденты-мигранты в Москве также разделились на две группы. Более образованные были смелее, не так зависимы от знакомых, и в некоторых случаях готовы пользоваться услугами агентств. Я даже взяла интервью у четверых высоко образованных женщин в агентстве по трудоустройству нянь и домработниц.

Рабочие, с другой стороны, все добрались до большого города с помощью родственника или знакомого. Например, газорезчик Андрей работал у себя  в малом городе Нижегородской области, когда его знакомый, став бригадиром группы рабочих в Москве, «позвал» Андрея в Москву.

В свою очередь Андрей пригласил своих соседей, братьев Виктора и Алексея, когда завод закрылся в малом городе и Андрей потерял работу.  После того, как Андрей, Виктор и Алексей сделали ремонт в общежитии, они договорились (видимо, неформально) с администрацией и стали его жителями.

Посткоммунистическое явление № 3: Интеграция и неразвитой рынок жилья

Хотя может казаться странным применять слово «интеграция», когда речь идет о русских в России, каждый приезжий проходит этот процесс и это особенно актуально в случае больших городов, которые могут сильно отличаться от малых. Например, в Воронеже Лиза рассказала про время после первого приезда: «Для нас первое впечатление о городе – это как заграница».


Интеграция приезжих происходит в разных областях. Аккультурация зависит частично от самого мигранта и во всем мире временные трудовые мигранты отличаются своей способностью просто существовать, а не включаться в жизнь в местности, куда они приехали работать. Такое поведение было типично для рабочих из малых городов и сел, с которыми я беседовала в Москве.

Например, Володя (строитель из Калужской области) за все годы работы в Москве ни разу не был на Красной площади. Вместо того, чтобы тратить деньги на городской транспорт и навязывание новых знакомств, он сидел в своем отдаленном общежитии, как в тюрьме. На вопрос о том, на что он тратит деньги, он ответил: «все домой».

Аналогичные (хотя не такие крайние) случаи встречались среди поляков в Англии. К примеру, Эва вспомнила: «Когда мы жили в Англии первый раз, это был период вегетации. Мы просто накапливали деньги, все время думая о возвращении в Польшу, как будто мы носим шоры.»


На другие аспекты интеграции мигранты (особенно менее образованные) часто не имеют большого влияния. При «двойном рынке труда» (Piore, 1979), местные жители не идут на неприятные и малооплачиваемые виды работы, поэтому есть спрос на мигрантов.

Мигранты, приехавшие за границу, работают почти исключительно рядом с другими иностранцами и мало общаются с местными жителями. В английских учреждениях, например, очень многие уборщицы – польские женщины. Они жалуются, что не могут познакомиться с английскими людьми.

В Москве наблюдается аналогичная ситуация. Например, по мнению работодателя, интервьюированного Зайончковской и Мкртчяном (2007), «самый большой дефицит по Москве – водители. Категорий D, С. Сколько ни даем рекламу, только с регионов к нам приходят. Москвичи не хотят так работать – график работы не устраивает…»

Часто это секторы рынка труда, где можно работать вахтовым методом (например две недели в Москве, две недели дома) и обойти проблемы регистрации. Так, например, работала моя респондентка Вера из малого города Пензенской области. Бывшая библиотекарь, она устроилась на работу вместе с другими приезжими на 14 часов в день в московском супермаркете.


Если вышеупомянутые явления более или менее универсальные (особенно если речь идет о международной миграции), то интеграция на рынке жилья – особенно острая проблема в большом русском городе. Среди моих респондентов, даже зажиточные молодые московские мигранты с постоянной работой не видели перспективы купить себе квартиру и чувствовать себя по-настоящему «как дома» в столице.

Молодые люди в тех малых городах, где я проводила интервью, часто окончили университет и вернулись в малый город, где они работали не по специальности или были безработными, просто потому что они не могли позволить себе снимать квартиру и оставаться в областном центре.

Вот, что пишет Вера из Пензенской области: «Очень трудно решается жилищный вопрос. Я могу привести 100 примеров со знакомыми своего города. Молодые люди с высшим техническим или гуманитарным образованием возвращаются домой ни с чем».

Работая в московском супермаркете, Вера сама жила очень скромно, как многие временные рабочие: «Снимаем с такими же, как я, женщинами, одну комнату в трехкомнатной квартире. Нас четверо в 22 кв. м.  Санузел общий, никакого комфорта, как можем сами создаем уют».

Провинциальные мужчины в заводском общежитии обходились совсем без уюта: кровать, телевизор и все. Образованные женщины, работающие как няни или домработницы, жили лучше, зато были служанками в чужом доме.


Такие условия можно терпеть определенное время. Однако среди респондентов встречались лица, которые работали «временно» уже годами и думали о том, чтобы пригласить к себе семью.

Саша, например (см. выше) хотел пригласить жену в Москву, как только их младшая дочь поступит в вуз. Однако возник вопрос: где жить? По мнению Рощиной (2008, с. 24), «дороговизна жилья в крупных городах – главная причина, препятствующая переезду и удерживающая граждан малых городов в состоянии выездных работников, поэтому работа на выезде будет иметь место еще длительное время. Проблема доступа мигрантов к недорогому жилью чрезвычайно остра».

Мои русские респонденты часто жаловались на дороговизну жилья. Виталий, который выезжал на заработки из уральского села, где, по его словам, работы «просто напросто нет, т. е. совсем нет», отметил: «Половина всех мужчин уезжают работать в другой город. Уезжают мужчины, женщины остаются дома, следят за хозяйством, учат детей. Мешает им уехать то, что жилья в большом городе нет, снимать его на всю семью дорого».


Ситуация русских трудовых мигрантов сильно отличается от положения польских мигрантов в Великобритании, где проще снимать жилье. Если отец семьи приглашает к себе жену и детей, мигрантская семья может снимать квартиру. Таким путем временная работа на выезде, которая была нормой в Польше до ее вступления в ЕС, все чаще превращается на переезд семей и их приживаемость на западе (White, 2011).


Российские и польские граждане не очень мобильны, если судить по статистике о переездах на новое постоянное место жительства внутри своей страны. При большом экономическом разнообразии русских и польских регионов, и богатстве некоторых крупных городов, можно было бы ожидать больший отток людей из бедных регионов в богатые местности.

Русские ученые (Сушков 2000, с. 82; Рощина 2008, с.24; Денисенко и др. 2010) считают, что недоступность жилья является главным барьером к постоянному переезду. На это указывают и мои исследования в России.

Поляки решают эту проблему (которая также наблюдается в Польше) путем миграции в западные страны, где они могут жить всей семьей. Русские же часто вынуждены работать на выезде, несмотря на то, что это значит жить в очень некомфортных условиях, далеко от семьи.


Однако остается очень много сходств между русскими и польскими мигрантами, сходства, которые отражают тенденции посткоммунистического общества. Полная картина дается только при изучении специфических домохозяйств и их доступа к средствам к существованию в местности, где они живут.

В этой статье упоминалось, например, о низком, но в некоторых местах и слоях общества растущем уровне социального доверия. Если люди боятся выехать через агентство, им доступен только небольшой выбор направлений и мест работы. Однако как наследие коммунистического режима поляки и русские все-таки часто предпочитают полагаться на помощь близких.

Возникновение частных вузов и почти всеобщее стремление к высшему образованию также типичны для посткоммунистического мира, где многие родители считают, что это их долг оплачивать образование детей, даже если одному из родителей приходится уехать из дома в поисках лучшей зарплаты.

В обеих странах принято говорить о своих выездах и переездах скромно. Мигранты не хотят казаться жадными, объясняют, что они уезжают на заработки, чтобы жить «нормально», или по-польски: «за хлебом, не за кокосами».

Список литературы

 Денисенко М., Карачурина, Л., Мкртчян, Н. (2010) «Готовы ли российские безработные ехать за работой?», в «Демоскоп Weekly» № 445 – 446, за 29 ноября – 12 декабря 2010

 Зайончковская Ж.А., Мкртчян Н.В. (2007) «Внутренняя миграция в России: правовая практика. Москва, 2007, с.24-36 в « Демоскоп Weekly« № 337 – 338, за 16 – 29 июня 2008

Зубаревич Н. (2005) «Социальное развитие регионов России: проблемы и тенденции переходного периода». Москва: УРСС

Росстат (2012) «Внутрироссийская миграция по территориям прибытия и выбытия»

Рощина Т. Г. (2008) «Работа на выезде как фактор повышения уровня жизни населения (на примере малых городов России)». Автореферат диссертации на соискание ученой степени

кандидата экономических наук. Москва: Институт народнохозяйственного прогнозирования

Российской академии наук.

Сушков В. (2000) Миграция населения в демографических процессах Воронежской области. Воронеж: ВГПУ.

Флюринская Ю. и Рощина Т. (2005) «Миграционные намерения выпускников школ малых городов России», «Мониторинг общественного мнения» 2(74): 77-87.

Цуциев М. А. (2011) «Рецепт развития: внутренняя миграция»

Giczi, J. and Sik, E. (2009) ‘Trust and Social Capital in Contemporary Europe’, in TARKI European Social Report. Budapest: TARKI.

Grabowska-Lusińska, I. and Okólski, M. (2009) Emigracja ostatnia? Warsaw: Scholar.

Granovetter, M. (1983) ‘The Strength of Weak Ties: A Network Theory Revisited’,

Sociological Theory, vol. 1, pp. 201-233.

Jaźwińska, E. (2001) ‘Migracje niepełne ludności Polski: zróżnicowanie międzyregionalne’ in Jaźwińska, E. and Okólski, M. (eds) Ludzie na hustawce: Migracje między periferiami Polski i zachodu. Warsaw: Scholar.

Кaczmarczyk, P. (2010) ‘Poakcesyjne migracje Polaków – próba bilansu’ in Przegląd Polonijny-Studia Migracyjne 2010, no. 4

King, R. and Skeldon, R. 2010. ‘”Mind the Gap!” Integrating Approaches to Internal and International Migration’, Journal of Ethnic and Migration Studies, 36, 10, pp. 1619-1646.

Osipowicz, D. (2002) Rola sieci i kapitału społecznego w migracjach zarobkowych:

Przykład Moniek. Warsaw: Warsaw University Centre of Migration Research, Working Paper 46.

Piore, M. J. (1979) Birds of Passage: Migrant Labour and Industrial Societies. Cambridge: Cambridge University Press.

Rose, R. (1999) Modern, Pre-Modern and Anti-Modern Social Capital in Russia. Glasgow: University of Strathclyde, Studies in Public Policy 324.

Salmi, A-M. (2006) Social Networks and Everyday Practices in Russia. Helsinki: Kikimora.

Wciórka, B. (2008) ‘Zaufanie społeczne w latach 2002-8’ Warsaw: CBOS.

White, A. (2004) Small-town Russia. Postcommunist livelihoods and identities: a portrait of the intelligentsia in Achit, Bednodemyanovsk and Zubtsov, 1999-2000. London and New York: RoutledgeCurzon.

White, A. (2007) ‘Internal migration trends in Soviet and post-Soviet European Russia’ Europe-Asia Studies, 59 (6), pp. 887-911.

White, A. (2011) Polish Families and Migration Since EU Accession. Bristol: Policy Press.

[1] Псевдоним, как и  все имена в этой статье.

Пока комментариев нет. Будьте первым!

Оставить комментарий


— обязательно *

— обязательно *