cheap bike jerseys

Two hours into the ceremony, Alfonso Cuaron's box office hit and visual marvel "Gravity" had accrued six Oscars, winning for cinematography, editing, score, visual effects, sound mixing and sound editing. mlb jerseys You can't get that readily from canned pineapple. It has to come from a fresh pineapple. So when you first buy your pineapple, one of the things you want to do is take it and put it in something and turn it upside down. ALICE MONSAERT: This piece of equipment is called the BOSU, B O S U. It stands for "both sides up," and it evolved into the fitness industry from the stability ball. The stability ball is nice and round. Wine is a wonderful accompaniment to this dish. A chianti or zinfandel is a traditional wine paired with tomato sauce and pasta. The cannoli is a popular Italian desert that consists of a deep fried pastry with a sweet ricotta cream filling that is sprinkled with powdered sugar.. Many cereals contain refined grains that are sweetened with sugar. Although these cereals may taste good, they are high glycemic foods that can rapidly increase your blood sugar levels and soon lead to low blood sugar and more sugar cravings. Sugared cereals are especially dangerous and even life threatening foods for diabetics. Cooking (especially boiling) can zap up to 50 percent of the antioxidants in some vegetables, according to a 2009 study published in the Journal of Food Science.confirm what we suspected for some time: A positive outlook on life and laughter can actually help you to live longer, Harry says. For example, a Yale University study of older adults found that people with a positive outlook on the aging process lived more than seven years longer than those who did not, while a 2012 study published in Aging found that positivity and laughter are defining characteristics in people who celebrate their 100th birthday.Positive thinking increases the brain levels of the hormone Brain Derived Neurotropic Factor, which improves memory, helps to alleviate depression, and fights Alzheimer disease, Harry explains. What more, the simple act of laughing decreases levels of the stress hormone cortisol as well as inflammation, she says.Reach Your Target BMI: Add 3 YearsA barometer of body composition, body mass index (BMI) compares weight to height by dividing weight measurement (in kilograms) by squared height measurement (in meters). When we first started I said, 'I don't know. indianapoliscoltsjerseyspop Brad Pitt, left, and Steve McQueen pose in the press room with the award for best picture for "12 Years a Slave" during the Oscars at the Dolby Theatre on Sunday, March 2, 2014, in Los Angeles. It marks the first time a film directed by a black filmmaker has won best picture. The moptop prof communicates as if in the midst of a very jolly acid trip, all blissed out smiles and wide credulous eyes.

cheap nfl jersyes

And it's been an honor to be here for this first season.". cheap jerseys Singing his nominated "Happy" from "Despicable Me 2," Pharrell Williams had Streep and Leonardo DiCaprio dancing in the aisles.. She had pizza delivered, appealing to Harvey Weinstein to pitch in, and gathered stars to snap a selfie she hoped would be a record setter on Twitter, (1.4 million tweets in an hour and still counting). Sir David would have got a lot closer to those baboons, mind.. cheap jerseys One participant, Meryl Streep, giddily exclaimed: "I've never tweeted before!". Glowing backstage, she cradled her statuette: "I'm so happy to be holding this golden man.". Without recourse to naff CGI, he explained how the earth position in relation to the sun and moon induced climatic changes which somehow forced our forebears to think in order to survive, leading to an enlargement of cerebral capacity.. philadelphiaeaglesjerseyspop "Look, this was the first season for me," said Stern. cheapjerseys com To a standing ovation, Bono and U2 performed an acoustic version of "Ordinary Love," their Oscar nominated song from "Mandela: Long Walk to Freedom," a tune penned in tribute to the late South African leader Nelson Mandela. miamidolphinsjerseyspop Though the ceremony lacked a big opening number, it had a steady musical beat to it. cheap jersey wholesale review If the Mexican Cuaron wins best director for the lost in space drama, as he's expected to, he'll be the first Latino filmmaker to take the category.. wholesale nfl jerseys The story then cut to Kazakhstan where three inhabitants of the space station were coming in to land and Cox was on hand to get very excited about Euclid and Newton.. (Photo by Jordan Strauss/Invision/AP)(Photo: Jordan Strauss Jordan Strauss/Invision/AP)LOS ANGELES Perhaps atoning for past sins, Hollywood named the brutal, unshrinking historical drama "12 Years a Slave" best picture at the 86th annual Academy Awards..

Журнал вольнодумства

Переписка с авторами и читателями №1 2013

Михаил Полубояров, историк, краевед, г. Москва:

Прочел первую статью единым дыханием. Замечательная работа! Сейчас так мало пишут о людях, подобных Белинскому. «Мы любим тех, кто в черных масках…» А тут простой чембарский пацан из дурной семьи, если не создавший, то объяснивший, теоретически обосновавший новое, глобальное (на целых полтора столетия) направление отечественного искусства и общественной мысли, вдруг встал вровень, а где-то и выше самых глубоких, элитарных мыслителей России!
Конечно, природный ум, чувственность, бойцовский характер… Но я бы прибавил безотчетную искренность, чего обыкновенно не хватает литературным критикам и публицистам, чье мнение, как правило, совпадает с содержанием манифестов и платформ разных кучкующихся группировок.

Помнится, лет десять или более назад писатель Виктор Астафьев презрительно отозвался о Белинском, устроившим «безобразную комиссарскую проработку» великому Гоголю. Как посмел такой-сякой неистовый!

Пишу об этом потому, что сейчас значение Белинского ИСКУССТВЕННО принижено в России. Потому что надо быть «как все», жить так, как велят властители России. А Белинский – не «как все», он сам большой! И потому статья о феномене Белинского для Вашего «журнала вольнодумства» попала точно в тему!

Прочитал также о Мясникове. Интересный и, на мой взгляд, в целом точный психологический портрет.

Леонид Смирнягин, политгеограф, г. Москва:

С удовольствием сразу прочёл про Белинского. Лукавый, показалось, текст: вроде бы панегирический, нарочито восторженный по словарю, но содержащий как бы попутно множество фактов и замечаний, которые никак не сочтёшь украшающими Белинского (чего стоят, например, его откровения Боткину  насчёт женщин, насчёт онанизма – чистый эксгибиционизм).

В том же ключе можно прочесть фрейдистские и остроумные замечания насчёт того, что Бакунины, дескать, своей снисходительностью не просто унижали Белинского (здесь характеристики Бакуниных как людей тончайшей, видите ли, обходительности и благородства звучат иронически), но и стимулировали его к неистовой работе над собой: словно ради того, чтобы доказать этим снобам собственную состоятельность.

Я не согласен с автором, когда он педалирует чувство неполноценности у провинциала, потому что в
XIX веке, как мне кажется, контраст между провинциалом и столичной «штучкой» был меньше нынешнего, его заслонял контраст сословный, который был слишком силён, чтобы на его фоне мог что-то решать контраст, так сказать, географический (см. хотя бы авторский пример с Белинским и Бакуниными).

В XIX веке и позже было широко принято считать, что столицы – это в основном не месторождение, а поприще для талантов, которые рождаются именно в провинции, и как раз именно Белинского приводили в пример чаще других (насколько я помню).

Однако эти несогласия с автором лишь частичны, потому что я подозреваю, что текст его герменевтический, содержит второе и третье днища, а потому вполне вероятно, что он сам-то не верит в комплексы провинциала, а написал про них ради каких-то специальных целей (раздражить читателя, пробудить протест?).
Хорошее выражение в заключение: «состоявшийся триумф». Вполне фрейдистский.

Особое спасибо за статью про Ахиезера. Мы, географы, глубоко его чтим, он много с нами общался, хотя я-то лично побеседовал с ним всего разок (в московском филиале Географического общества).

Владислав Петряев, философ, юрист, поэт (г. Пенза):

Прочитал фрагменты  из дневника Георга Мясникова и был просто ошеломлён от вопиющего лицемерия, двуличия, ханжества этого человека! И журнал отнёс этого напыщенно затаённого лжеца к категории вольнодумцев!

О каком «вольнодумстве» может идти речь,  когда Мясников был ярым высокопоставленным служакой такой же, как он, двуличной системы, не допуская и цинично подавляя всякое стремление разобраться в острейших проблемах того времени.
Этот дневник живо напомнил мне о встрече с Мясниковым, если не изменяет память, где-то в конце 1981 года или начале 1982 года, когда меня исключили из КПСС с формулировкой «за непартийную оценку некоторых сторон общественной жизни».
Пройдя сквозь разбирательства и издевательства над  моими взглядами на бесконечных парткомиссиях, партбюро и партсобраниях, учиняемых в инженерно-строительном институте, исключенный из партии и уволенный из института, я попросил Мясникова о встрече, чтобы в рамках провозглашаемой партийной демократии прояснить свою позицию в отношении этой самой «непартийной оценки» и попытаться убедить его в правильности своих взглядов.

В назначенное время, пройдя через милицейский кордон и недоброжелательно испытующий взгляд секретаря приемной, доложившей ему о моём визите, вхожу в огромный кабинет с длинным столом сбоку для проведения всевозможных планёрок и заседаний.

Сам Георг Васильевич восседал за массивным столом, стоящим в углу на постаменте, высотой сантиметров в пятьдесят.
Сразу же мелькнула мысль: вот они «слуги» народа, даже стол себе придумали такой, чтобы демонстративно возвышать себя перед присутствующими, вызывая тем самым трепет и почтение перед властью.
Поздоровавшись, стою у порога, жду приглашения сесть. Молчание. Что-то пишет. Жду, когда всё же обратит на меня внимание.

Через минуту другую, после сознательно затягиваемой паузы, призванной унизить человека, поставить его на место, наконец, оторвался от дум, артистично воздел на лоб очки и явно подготовленный к встрече,  с издёвкой в хорошо поставленном голосе, с барским высокомерием, обращаясь на «ты», вопросил: «Что, диссидент у нас в области появился?  Ты что же, против развитого социализма студентов настраиваешь, не согласен с Программой партии и награждениями Генерального секретаря ЦК КПСС Л. И. Брежнева?»

Подавляя острую неприязнь к нему из-за хамского тона, из-за того, что он даже не предложил мне сесть, я попытался было вывести его на спокойное размышление об острейших политических проблемах партии и общества.
– Георг Васильевич, о каком развитом социализме может идти речь, когда в магазинах пустые полки и чтобы купить колбасу или масло, надо отстоять огромные очереди, а согласно Программе КПСС мы уже должны жить при коммунизме и всё общественное богатство должно литься полным потоком.

Где он, этот развитой социализм, и где он, этот поток? Менять надо программу и реально смотреть на существующие провалы в экономике. И что это за свобода у нас, если я не могу открыто сказать об имевшихся проблемах.
Гневно глядя на меня, едва сдерживая себя, чтобы не вскочить со своего высокого кресла, он вскричал: «Ты против линии партии выступаешь, и тебе не место в ней. И правильно поступила партийная организация института, исключив тебя из наших рядов. Тебе советская власть дала всё: ты получил бесплатно высшее образование, защитил диссертацию кандидата философских наук, и ты против этой власти! Всё, до свидания, дискутировать с тобой я не намерен».

Я понял, что размышлять с этим человеком, наслаждающимся властью и опьянённым ею, бессмысленно. Молча повернулся и вышел, понимая всю безнадёжность своего положения. И начались мои мыканья по жизни. Месяцев семь меня рабочим нигде не хотели брать. Даже в Сибири и на Украине, как только узнавали, что я кандидат философских наук и исключён из партии. Лишь после обращения в ЦК КПСС мне позволили устроиться на работу юрисконсультом за 15 км от Пензы на комбинат хлебопродуктов, эшелонами принимающий зерно из США, Канады и других капиталистических стран, чтобы прокормить население области.

Там, под приглядом КГБ, в условиях «развитого» социализма, начались годы фактической ссылки и полной безнадёжности выйти из этого порочного круга.

И вот, по происшествии 30 лет, с негодованием и отвращением читаю записи в засекреченных дневниках этого «вольнодумца» по тайному дневнику, а не на деле, где он с болью пишет о беспросветной нужде народа.
В рамках своего должностного положения он внешне убеждённо защищал этот строй, который дал ему возможность обрести себя и материально, и социально, и духовно  в рамках насаждаемой идеологии и морали, но в ущерб своей  нравственности и совести.

В любом обществе, с любым общественным строем существует неизбывная форма социального дарвинизма, побуждающая людей приспосабливаться к условиям общественного бытия и общественного сознания.

И самые сильные, изворотливые, циничные, лживые, не знающие совести люди, но далеко не самые умные из них, достигают вершин в той или иной сфере деятельности, и особенно во власти, которая всей мощью государства принуждает безвольные массы к подчинению.

Евгений Брейдо, писатель, Бостон, США:

Читаю Ваш журнал. Обе книжки очень интересные и разные. Просто навскидку некоторые впечатления.
Совершенно восхитительна полнота среза интеллектуальной жизни: политическая публицистика, культурология, филология, социология, психология, разнообразные увлекательные мемуары, искусство, поэзия и проза. Статья Щукина про локальный текст, продолжающая идею «Петербургского текста» В. Н. Топорова, кажется мне очень удачной, и его статья о Белинском, тандемная для журнала, весьма и весьма хороша.

Ваша концепция тревожности, созвучная многим культурно-психологическим конструкциям века, начиная с гумилевской пассионарности и далее сквозь Фрейда к адлеровскому определению власти, свежа и необычна, равно как и все «политическое» прочтение «Годунова». Замечательно!

Я никогда не занимался этой эпохой как историк, но при художественном осмыслении трудно объяснить некоторые детали поведения Петра, не предположив, что при воцарении Романовых были определенные соглашения между патриархом Филаретом (за сына и новую династию) и боярством, которые последние нарушили в годы малолетства Петра Первого.
В рассуждениях о модернизации и реформах интересен, по-моему, аспект мотивации. Все-таки единственная по-настоящему успешная модернизация, осуществленная Петром Великим, была сильно мотивирована.

Помимо гениального, хотя и безумно жестокого даже для того века исполнителя, ее успех был предопределен возможностями, открывшимися для большого класса новых игроков из дворян и купечества, возможностями, неразрывно связанными с ростом могущества государства.

Прочел стихи Маши Сакович. Очень живые, искренние, легкие (вторая подборка понравилась больше первой), неровные, с разными огрехами, но это не мешает.

Зато ощущается дыхание молодости и Божьего дара. Много трехсложников и основанных на них дольников – некрасовские, кольцовские размеры.

Хорошы, по-моему, «Безупречной любви не бывает», «И мы никогда не будем равны», «Люди друг друга теряют, находят» (кроме последней строчки – банальна) и дальше все в этой подборке, кроме «про кота» и «люблю тебя, кота и кофе» (эти слабее), зато замечателен конец последнего «Чтобы любить дождь / Нужно иметь зонт».

Прочла половину журнала, уже.

Мне очень понравилась история про Неверкинскую галлерею. Прочла про Конфессиональную идентичность: удивительно легко прочитался довольной сложный текст. Так редко бывает. С одной стороны – сложная тема, но легко пошел. Анна Уайт – очень познавательно.

Вообщем много пищи для вольнодумства.
Про презентацию: мне кажется, есть вероятность, что еще пару выпусков и люди подсядут на ПБ.

Юлия Егорова

Уважаемый Валентин Игоревич!
Спасибо за приглашение, было очень интересно.
На мой взгляд, новый выпуск получился самым гармоничным из всех по подбору материалов.
Они поданы практически в одном ключе.
Видно, что команда сработалась и стала единым целым.
Умиляет англичанка – какое разное сознание у нас и у них,
им нашу Россию никогда ни умом, ни сердцем не понять.
Это надо же – низкое доверие властям,
социальные службы, видите ли, не работают.
Материал насчет Неверкино – как горячий душ после мороза,
даже голова кружится, обязательно поеду.
Спасибо, успехов, ждем следующего выпуска!
Юлия Кравченко

Доброго времени суток, уважаемый Валентин Игоревич!
Спасибо за приглашение, а сказать хочется следующее..
Презентация 3-го номера «Парка Белинского» прошла лаконично и информационно-интересно.
Захотелось прочитать Вайнера и посетить Неверкинскую картинную галерею.
Для меня было большим удивлением, что такая вообще существует. Обязательно поделюсь данной
уникальностью земли Пензенской со своими знакомыми.
И еще запомнилась самобытная Мария Сакович.
Стихи из цикла «Я хочу засыпать не одна» прочла еще вчера, так же как и Юрия Фадеева.
Спасибо за обогащение моего читательского кругозора..

Марина Тарасова

На презентации «Журнала вольнодумства» искали национальную идею и спорили о культурных взаимопроникновениях

Валентин Мануйлов, известный пензенский интеллектуал, издатель, главный редактор газеты «Улица Московская» и директор Института региональной политики представил 3 апреля т.г. в ресторане «За сто лье» широкой общественности  третий (первый в текущем году) номер журнала «Парк Белинского», выходящего с подзаголовком «Журнал вольнодумства».

Журнал этот объединяет работы самых разнообразных авторов, главным отличием которых,  с моей точки зрения, является неподвластность времени и непокорность авторитетам. То есть, чтобы быть опубликованным в этом журнале, писать надо умно и без оглядки на начальство.

Так как таких авторов в настоящее время водится не слишком много, то Валентин Мануйлов все чаще обращается к текстам прежних лет — запискам, мемуарам, очеркам шестидесятых годов, пятидесятых, семидесятых, а то и просто выуживает понравившиеся ему тексты из интернета.

Побывав на презентации, автор этих строк даже вынес впечатление, что скоро работа редактора общественно-историко-публицистического журнала превратится в разновидность диск-жокейства: выхватить что-то подходящее из Сети, списаться по электронной почте или через Фейсбук, Вконтакте с автором, согласовать права на публикацию с хозяевами сайтов, на которых находятся понравившиеся произведения…

Но до этого, слава богу, еще далеко. По крайней мере, если судить по третьему номеру «Парка Белинского». Основная часть публикаций здесь все-таки своих, местных авторов. Или хотя бы тех, которые имеют то или иное отношение к Пензе.

Это, прежде всего, очерк самого Валентина Мануйлова «Национальная идея = чувство собственного достоинства». Такая вот, если можно так выразиться, либерально-патриотическая парадигма. К сожалению, немножечко крамольная. Потому как что делать, если чувство собственного достоинства одного человека войдет в противоречие с авторитетом другого? Что тогда останется от «национальной идеи»?

Если уж речь зашла о столь деликатной теме, позволю себе поделиться одним эмпирическим наблюдением: национальная идея в России – это антиамериканизм. Заговори на любую другую тему, и среди трёх собеседников окажутся как минимум четыре разных мнения. Или вообще никакого.

Но начни клеймить американцев, и тут же получишь полное единодушие, будь перед тобой хоть умница-сатирик Задорнов, хоть последний алкаш, вывалившийся из гадючника охладить щёчку в снегу.

А если все так дружно согласны, может, это и есть национальная идея? И не надо придумывать какой-то позитив, что-нибудь сугубо умственное, вдохновляющее. Хочешь быть везде своим, со всеми дружить и чмошить тех, кто с тобой в чем-то несогласен? Злопыхательствуй по поводу американцев, и у тебя все получится!

Из «импорта» хотелось бы отметить публикацию английской исследовательницы Анны Уайт «Посткоммунистические тенденции в трудовой миграции. Россия и Польша: опыт сравнительного анализа». Такое ощущение, что Валентин Мануйлов специально опубликовал эту работу для того, чтобы показать, как надо работать, как надо проводить социологические исследования.

И то верно: пока мы бесконечно витийствуем на тему этой самой миграции, то раздуваем истерические страхи, то благословляем и ищем в этой миграции панацею от всех наших бед, человек просто прислал из своего Туманного Альбиона письмо электронной почтой: сообщил свой «райдер»: в каком по численности населении пункте должно быть проведено исследование, на каком удалении от областного центра, и попросил помочь в организации исследования. Приехал, поработал, потопал своими ножками по сельской местности. А по результатам написал вполне конкретную работу на очень хорошем русском языке. Кто из наших так может? В смысле, не просто поехать «за бугор», а поработать и написать? На английском? Или немецком? Французском? Или хотя бы на понятном русском?

И, возможно, самым интересным моментом презентации стала небольшая дискуссия, разгоревшаяся между Валентином Мануйловым и поэтессой Марией Сакович, опубликовавшей в третьем номере «Журнала вольнодумства» свои стихи.

Дело в том, что, увлекшись представлением аудитории авторов третьего номера, Валентин Игоревич разговорился о взаимопроникновении культур и литератур, и даже выразился в том смысле, что, сколько ни говори, что А. С. Пушкин был учеником и приемником Ломоносова и Державина, но дома книжные шкафы у него были забиты книжками французских писателей, он их читал, причем на французском языке, что-то заимствовал, что-то (построение фраз, осовремененная по тому времени лексика) откладывалось у него на уровне подсознания, и, так или иначе, накладывалось на его произведения, отражалось в них.

И так, собственно, был заложен современный русский язык, настолько отличающийся от языка Державина и Ломоносова, что сегодня рядовому читателю уже трудно читать этих авторов.

Мария Сакович, вызванная на импровизированный подиум читать её стихи, вступилась за Державина с Ломоносовым, заявив, что и ту французскую литературу, которая лежала в шкафах у Пушкина, всех этих «Полей и Виргиний» или «Кларисс», читать современному человеку, что в оригинале, что в переводе, невыносимо. И это умозаключение тоже ведь правильно, верно! И получается так, что оба оппонента правы!

И в этом нет никакого особого противоречия. Дело в том, что литература в чем-то сродни металлургии. И произведения выходят из-под пера авторов как слитки из разливочного ковша: все одинаково блестящие, все одинаково притягивающие взгляд. И лишь со временем проявляется разница между ними: одни – тускнеют, другие покрываются ржавчиной, и лишь очень немногие продолжают сверкать так же, как в первый миг выхода из разливочного ковша.

Точно также и книги. Готов побиться об заклад в том, что уже лет через пятьдесят 99,9% современных дамских романов, детективов, мистических саг и прочей беллетристики будут не более читабельны, чем «Поль и Виргиния» или же отечественные авторы позапрошлого века типа Лидии Чарской, графа Солиадиса и тому подобных. И даже не угадать, кто попадет в 0,1 процента, который будет через пятьдесят лет столь же читабелен, как читабельны сегодня Бомарше, Бальзак, Мериме, Стендаль.

Кстати говоря, от кого-то из знакомых любителей «нашего всего» слышал о том, что Пушкин был большим приятелем со Стендалем и Мериме. И якобы даже регулярно навещал их в древней Лютеции, где они устраивали веселые холостяцкие пирушки, делились творческими планами, а потом даже отправлялись искать впечатлений и ощущений к веселым девушкам. Впрочем, сейчас никто особо и не отрицает, что «наше всё» был парнем хоть куда!

Параллели особенно заметны в творчестве Пушкина и Мериме. Говорят, они даже «Песни западных славян» писали на спор, вдохновленные начавшимся в то время на Балканах восстанием против турецкого ига. Победил, разумеется, Пушкин.

А вот с прозой не все оказалось так однозначно. В конкурсе на авантюрно-любовный роман выиграл Мериме: его «Хроники времен короля Карла IX» как-то авантажнее, живее, ярче уж слишком правильной, «соцреалистической» «Капитанской дочки».

Пьесу из феодальных времен Пушкин даже не дописал до конца: видимо, устал состязаться с плодовитым французом. А, может, начальство распорядилось не тратить время «на этих лягушатников» и заняться чем-нибудь посерьёзней: как-никак, а был «наше всё» по своей официальной должности довольно заурядным госслужащим. Так что прав, ой, прав Валентин Игоревич Мануйлов! Есть какое-то взаимопроникновение и культур, и литератур

А Марии Сакович пожелаем, чтобы ее стихи и через сто лет читались с таким же интересом и удовольствием, как и сейчас

Алексей Борисов

Здравствуйте, Валентин Игоревич!

Что касается ПБ-3, то лучшее в нем, на мой вкус, – это стихи Марии Сакович (при всей их неровности).

Интересны воспоминания Ципко: не столько как свидетельство о том времени, сколько как образчик рефлексии известного общественного деятеля тех же времен.

Ну, рассказы Вайнера (на мой опять же вкус) – вне конкуренции, но статья Ю. Фадеева о нем показалась мне слишком многословной и излишне комплиментарной в ущерб аналитичности.

Статью Полубоярова публиковать, по-моему, не стоило в виду ее очевидной тематической надуманности и методической (не говоря уже о методологической, да ещё и в разделе «Методология») беспомощности.

Про Ваши размышлизмы о национальной идее писать не хочется. Не вижу проблемы, решению которой они посвящены.

В заключение вопрос: не хотите ли опубликовать десятка полтора моих стихотворений, объединенных тем, что все они были в свое время опубликованы в машинописном журнале «Надежда», единственный номер которого был подготовлен и издан силами участников литобъединения при Пензенском отделении ССП (единственном, поскольку КГБ тут же запретил его дальнейшее «издание»)?


Пока комментариев нет. Будьте первым!

Оставить комментарий


— обязательно *

— обязательно *