cheap bike jerseys

Two hours into the ceremony, Alfonso Cuaron's box office hit and visual marvel "Gravity" had accrued six Oscars, winning for cinematography, editing, score, visual effects, sound mixing and sound editing. mlb jerseys You can't get that readily from canned pineapple. It has to come from a fresh pineapple. So when you first buy your pineapple, one of the things you want to do is take it and put it in something and turn it upside down. ALICE MONSAERT: This piece of equipment is called the BOSU, B O S U. It stands for "both sides up," and it evolved into the fitness industry from the stability ball. The stability ball is nice and round. Wine is a wonderful accompaniment to this dish. A chianti or zinfandel is a traditional wine paired with tomato sauce and pasta. The cannoli is a popular Italian desert that consists of a deep fried pastry with a sweet ricotta cream filling that is sprinkled with powdered sugar.. Many cereals contain refined grains that are sweetened with sugar. Although these cereals may taste good, they are high glycemic foods that can rapidly increase your blood sugar levels and soon lead to low blood sugar and more sugar cravings. Sugared cereals are especially dangerous and even life threatening foods for diabetics. Cooking (especially boiling) can zap up to 50 percent of the antioxidants in some vegetables, according to a 2009 study published in the Journal of Food Science.confirm what we suspected for some time: A positive outlook on life and laughter can actually help you to live longer, Harry says. For example, a Yale University study of older adults found that people with a positive outlook on the aging process lived more than seven years longer than those who did not, while a 2012 study published in Aging found that positivity and laughter are defining characteristics in people who celebrate their 100th birthday.Positive thinking increases the brain levels of the hormone Brain Derived Neurotropic Factor, which improves memory, helps to alleviate depression, and fights Alzheimer disease, Harry explains. What more, the simple act of laughing decreases levels of the stress hormone cortisol as well as inflammation, she says.Reach Your Target BMI: Add 3 YearsA barometer of body composition, body mass index (BMI) compares weight to height by dividing weight measurement (in kilograms) by squared height measurement (in meters). When we first started I said, 'I don't know. indianapoliscoltsjerseyspop Brad Pitt, left, and Steve McQueen pose in the press room with the award for best picture for "12 Years a Slave" during the Oscars at the Dolby Theatre on Sunday, March 2, 2014, in Los Angeles. It marks the first time a film directed by a black filmmaker has won best picture. The moptop prof communicates as if in the midst of a very jolly acid trip, all blissed out smiles and wide credulous eyes.

cheap nfl jersyes

And it's been an honor to be here for this first season.". cheap jerseys Singing his nominated "Happy" from "Despicable Me 2," Pharrell Williams had Streep and Leonardo DiCaprio dancing in the aisles.. She had pizza delivered, appealing to Harvey Weinstein to pitch in, and gathered stars to snap a selfie she hoped would be a record setter on Twitter, (1.4 million tweets in an hour and still counting). Sir David would have got a lot closer to those baboons, mind.. cheap jerseys One participant, Meryl Streep, giddily exclaimed: "I've never tweeted before!". Glowing backstage, she cradled her statuette: "I'm so happy to be holding this golden man.". Without recourse to naff CGI, he explained how the earth position in relation to the sun and moon induced climatic changes which somehow forced our forebears to think in order to survive, leading to an enlargement of cerebral capacity.. philadelphiaeaglesjerseyspop "Look, this was the first season for me," said Stern. cheapjerseys com To a standing ovation, Bono and U2 performed an acoustic version of "Ordinary Love," their Oscar nominated song from "Mandela: Long Walk to Freedom," a tune penned in tribute to the late South African leader Nelson Mandela. miamidolphinsjerseyspop Though the ceremony lacked a big opening number, it had a steady musical beat to it. cheap jersey wholesale review If the Mexican Cuaron wins best director for the lost in space drama, as he's expected to, he'll be the first Latino filmmaker to take the category.. wholesale nfl jerseys The story then cut to Kazakhstan where three inhabitants of the space station were coming in to land and Cox was on hand to get very excited about Euclid and Newton.. (Photo by Jordan Strauss/Invision/AP)(Photo: Jordan Strauss Jordan Strauss/Invision/AP)LOS ANGELES Perhaps atoning for past sins, Hollywood named the brutal, unshrinking historical drama "12 Years a Slave" best picture at the 86th annual Academy Awards..

Журнал вольнодумства

Переписка с авторами и читателями №2 2012

Антон Инюшев, журналист и писатель, г. Пенза:

Если танцевать от заявленного подзаголовка «Журнал вольнодумства», как от печки, то можно двигаться в двух направлениях.
Первое понимание вольнодумства – это любое проявление мысли, текущей вольготно и беспрепятственно. Этого в журнале действительно много.

Издание представляет возможность авторам взять интересную тему и развивать ее в свое удовольствие: анализировать, проводить исследования, подавать ее с неожиданной стороны.
Если понимать вольнодумство как «кощунственное течение мысли», как попытки думать «не как положено», то подобного в журнале я не заметил.

Возможно, что-то подобное проявится позднее, возможно, я просто не умею читать между строк. А может быть, этого в журнале и не нужно.

Идея с цитатами «на тему» после статей хороша, они дают материалу дополнительное измерение и выставляют нужный акцент.
Вообще, мне пока сложно охватить концепцию журнала, понять, для кого он делается, чего от него ожидать и каким он будет дальше. Пока он представляется мне в очень большой степени «открытым проектом» с непредсказуемым будущим.


Мария Сакович, поэт, переводчик и журналист, г. Пенза:

После беглого просмотра «ПБ» первая мысль, которая приходит в голову, – хм… вот бы собрать вместе всех, кому ЭТО может быть интересно… и посмотреть, насколько разнородным получится общество.

Одно понятно заранее, здесь не будет равнодушных людей. Потому что чем больше человек думает, чем более разнообразные образы живут в его мозге, тем сложнее ему относиться равнодушно к происходящему вокруг. Он становится сверхчувствительной антенной, обнаженным нервом, которое настроено улавливать мельчайшие колебания в атмосфере.
И тем сложнее ему отгородиться от того, что причиняет боль. Иногда кажется, что талантливых, интеллигентных людей обижают всякие глупости.

Это не так. Просто это как в музыке: один лад в своем звукоряде насчитывает пять ступеней, а другой – шесть, а какой-то третий – вообще девять.

Вот те люди, чей звукоряд длиннее, и реагируют на многое острее. С этим приходится только смириться, тем, кто рядом с гениями, – понять и простить, а самим гениям все-таки обрасти чешуей.
Людей мыслящих становится всё меньше. В этом смысле «ПБ» получается подобием какого-то литературного заповедника для вымирающего хомо сапиенс в истинном понимании этого термина.

Разум – это, в первую очередь, способность осознавать себя и свое истинное место в мире и нести ответственность за свои поступки.

Это дар и проклятие. Дар – потому что мы осознаем красоту окружающего мира. Проклятие – потому что на фоне этой красоты чувствуем свое несовершенство. Но только разум может дать нам лекарство от этого несовершенства, он заставляет нас развиваться и совершенствоваться, поднимаясь все выше по ступенькам бесконечной лестницы самосовершенствования.

Такие проекты, как ПБ, – бензин для наших внутренних двигателей, потому что только благодаря ощущению, что мыслящих людей вокруг не один и не два, хочется не спрятаться поглубже в песок, а выглянуть из своей норки.
Что такое «вольнодумство»? Казалось бы, странный термин, ведь где-где, а в сознании и направлении мыслей мы вольны без ограничений. Ан нет. Мы мыслим в рамках стереотипов, убеждений, оценочных характеристик и много чего еще.
Эти разделительные полосы мышления призваны упорядочивать движение наших умов по скорости и направлению. Однако в этих рамках есть пространство для маневров.

И главное – не дойти до полной ереси, чем грешили многие вольнодумцы, что, я думаю, ни авторам, ни читателям ПБ не грозит. Всё-таки, повторюсь, мы разумные люди. Из чего лично для себя я делаю следующий вывод – вольнодумство суть умение мыслить свободно на заданную тему.

Почему стихи, а не проза? Потому что над прозой надо работать, а стихи получаются сами. Для меня стихи – это потребность души высказать то, что накипело, вопреки ленивому телу, которое не хочет или не может работать над прозой.


Михаил Полубояров, краевед, г. Москва:

Идею совместить политику, публицистику и литературно-художественные жанры под одной «коркой» считаю удачной. Немного озадачен поиском национальной идеи. Уж оную искали-искали… Делать ее флагом журнала, по-моему, неблагоразумно, учитывая надуманность проблемы и неполитические жанры издания.
Порадовался встрече с Юрием Самсоновым, я ведь с ним работал в газете в Малой Сердобе. Статья получилась слишком панегирической, «гениальность» Юрия Борисовича преувеличена, но в Пензенской области равных ему по таланту не было, с этим согласен.

У Самсонова всё было в смысле таланта, не хватало целеустремленности. Разбросанность. Срывался. Ему бы хорошего опекуна: он не имел ни капли практичности.

С Асеевым Ю. Фадеев не напутал? Мне Юрий Борисович рассказывал о письме к нему Евтушенко. Стихи Самсонова, напечатанные в журнале, как всегда, совершенны, трогают душу.
И уж совсем достал меня Ю. Фадеев своим ироническим произведением о Понтии Пилате как герое современности. Талантливый парень Ю. Фадеев!

Передайте ему, что некоторые историки в восхищении от его оригинального композита поэзии, прозы, истории и христианства. И античность знает!

Многие историки как сдали экзамен, больше не открывали учебников и монографий по Риму и Греции.


Евгений Белохвостиков, краевед, г. Пенза:

При неспешном просмотре издание понравилось даже больше, чем сигнальный экземпляр, идеи и отдельные материалы, просмотренные до этого.

Зацепила статья про Ельцина, литературные места. Любопытно про «Бориса Годунова». Про Самсонова – в общем-то всё и верно, но как-то слишком пафосно и обиженно на всех, от Есенина до Мясникова.

Литературная часть меньше заинтересовала, чем политико-публицистическая и краеведческая. Но она должна быть однозначно, потому что, если слишком много серьезных умных статей, тяжело читается. Вкладка – шикарно, даже лучше и важнее статьи, к которой относится. Обложка – то же.

Пока журнал все-таки не вышел на межрегиональный и федеральный уровень, хотелось бы больше пензенского компонента.
Есть ощущение неопределенности в составе материалов. Видимо, сказывается первость номера. И в дальнейшем русло определится.

Есть сомнения в жизнеспособности проекта. Хочется верить, что они напрасны. Веет идеализмом – очень приятное, кстати, веяние. Сразу понятно, что некоммерческий проект. Это-то и вселяет беспокойство за его судьбу.
Особо важной показалась мысль о сплочении интеллектуалов из разных сфер.
Презентации номеров журнала могли бы стать замечательным поводом и местом для таких неформальных собраний. Причем даже важнее тусовка после официальной части и речей.

Если общение за рюмкой чая на фуршете получается слишком коротким, значит, есть смысл увеличить количество напитков и закусок (не из чревоугоднических соображений, просто чтобы был повод дольше задержаться).
Некий дух вольнодумства в собрании присутствовал однозначно. Сосед толкнул в бок и вполголоса заметил: «Мы как будто на каком-то собрании декабристов».


Александр Гурин, историк, г. Рига, Латвия: 

Содержание несколько необычно для России. Понравилось даже моей жене, натуре больше поэтической, чем политизированной.
Мне кажется, что вы сами еще не определились, для кого журнал: то ли для жителей области, то ли для всех россиян, то ли для всего русского мира.

Из общерусских статей несколько инородным показался Щукин: хорошо, но просто из другой оперы. Но это деталь.
А проблема касается темы, которая вас беспокоит – национальной идеи. В других странах можно сразу переходить к вопросу, какова суть идеи.

В России возникает вопрос: идея для кого? Вряд ли можно считать единым народом чеченского ваххабита и сибирского старообрядца.

Можно говорить о национальной идее для политической нации. Но и здесь возникает проблема – может ли вообще быть единая национальная идея для всех граждан России: грузина из Тбилиси, принявшего российское гражданство ради большей по размеру пенсии, мусульманина из Татарстана, фермера из Пензы и олигарха из Москвы?

Отсюда вопросы – для кого Россия: только для русских, для народов России, для народов России и мигрантов (а их уже миллионы), для всех россиян и русского зарубежья? Для кого Россия и для кого идея?

Тема, возможно, не очень актуальная для Пензенской области, но крайне актуальная для государства.


Сергей Кочергин, банкир, г. Пенза

Для меня все-таки немного странный формат. Как я понял, «каждый пишет, чем он дышит». Примерно по Окуджаве. Некий поток сознания.

Поэтому, ожидая следующий выпуск журнала, совсем не ожидаешь, что в нем увидишь. Наверное, в этом есть и плюсы, и минусы.

Если бы я рассматривал себя как потенциального подписчика, мне бы хотелось чуть большей определенности. (Возможно, это негативное влияние банковского формализма…).

Но сама идея «трибуны для желающих высказаться» – классная! Другой такой красивой возможности в нашей пензенской действительности нет. Думаю, надо продолжить, а там есть шанс, что «жизнь расставит все по местам».
Удачи !!!


Роман Абрамов, социолог, г. Москва:

Если  интересно моё глубоко частное мнение, то,
мне кажется, что для аудитории старше 50-ти издание вполне подходит: как по способу рассуждений, так и по стилю и формам. Тридцатилетние в основном точно думают другими категориями, другим языком. Я имею в виду образованных тридцатилетних.

Как личный проект, журнал вполне может жить. Как важный региональный проект – не знаю.
Проблема, как мне кажется, в очень широком позиционировании: от «национальной идеи» и рассуждений о недавней истории страны до стихов и обсуждения проблем арт-галереи в Пензе. Сам язык обсуждения современной арт-галереи выглядит архаично.

Для сравнения можно посмотреть, каким языком пишутся порталы «Openspace», «Lookatme», «Частный корреспондент» и т. п. и как обсуждаются темы архитектуры в Арт-Стрелке.

Рубрика воспоминаний тоже какая-то невнятная, в этом смысле проект, посвященный Западной Поляне в газете «Улица Московская» кажется намного более продуманным и цельным.

Любопытные рассуждения школьного учителя о сталинском времени, но как-то неожиданно обрываются.
В целом, наверное, журнал существовать может. Но я не очень уверен, что он будет интересен молодой аудитории в возрасте 25-35 лет в таком виде.

Прошу прощения за критику, это мое личное мнение. Но я специфический читатель, и наряду с русской классикой мне нравится радикальная современная литература и публицистика.
В любом случае новое печатное издание – это хорошо.


Владимир Дворянов, историк и специалист по связям с общественностью, г. Москва:

«Парк Белинского» выделяется и, на мой взгляд, в значительной степени является выражением самовосприятия провинциальной интеллигенции. Провинциальной – в хорошем смысле слова, примерно так, как предлагает трактовать это понятие Сигурд Шмидт.

Тем более что у столиц, как правило, нет самобытного культурного лица. Но это исключительно оттого, что столица вбирает в себя лучшие образцы интернационального опыта. И часто доводит их до абсолютного абсурда.
Собственно, столица – самый «ненациональный» город. И по ее мировосприятию очень условно можно судить о том, что думает большинство граждан страны.

А «Парк Белинского» как раз интересен тем, что это взгляд «из глубины». В то же время, некоторые авторы пытаются на страницах журнала решить проблемы, которые уже имеют вариант решения. Но гораздо более циничный и неудобный, а потому и редко оглашаемый.

Но на каждый вопрос можно дать несколько ответов. То, что в российской провинции возникает свой ответ, говорит о росте ее самосознания.
С подзаголовком «журнал вольнодумства» можно спорить. Но, положа руку на сердце, значительная часть российской прессы сегодня тщится угодить учредителям и чиновникам, их крышующим.

Пресса становится все более управляемой. В крупных издательских холдингах на ключевых постах появляется все больше «людей в штатском». И, как следствие, издательская политика все более костенеет в рамках «суверенного информационного поля».

И в этой ситуации любой журнал, который не «в тренде», невольно становится журналом вольнодумства.
В последний год мы стали свидетелями роста самосознания российской интеллигенции. «Читающий класс», казалось бы, окончательно разрушенный реформами 90-х годов, вдруг показал себя в новом качестве. На мой взгляд, символично, что «Парк Белинского» вышел в свет именно в это время.

Идеи авторов первого номера журнала как бы возвращают нас в то благословенное прошлое, когда люди действительно читали, а не просматривали новости. И когда выход яркой статьи, очерка или интервью становился событием.
Да, изменилось время. И формат журнала напоминает об этом. Кто сегодня будет читать толстый литературный журнал необъятного размера?!

Но образ мыслей образованных людей остается неизменным. И проблемы, которые они стремятся решать, тоже.


Дорогой Валентин Игоревич,

Прочитал «Парк Белинского» № 2 от корки до корки. Вот мои впечатления.

Статья А. Пригожина о Ахиезере – это самый лучший, на мой взгляд, текст. Настоящая жемчужина. С работами Ахиезера я знаком давно, но прочитал с большим удовольствием и узнал многое новое. Такое надо печатать побольше.

«Как объединить «демократов» и «патриотов» прочитал очень внимательно и, практически, со всем согласен, хотя у нас ведь разные политические взгляды… Нет, не думайте, что мне нравится нынешний режим, но мне кажется, что в таких делах слова «нравится» или «не нравится» совершенно не годятся. Любой режим будет плохим в стране, в которой история еще не кончилась, как в Швейцарии (там она кончилась в ХV веке) или в Западной Германии (там она кончилась в 1945 году).

По-моему, для нас всего страшнее хаос и разгул так называемой народной стихии, то есть пугачевщины, а вовсе не репрессивные режимы, наводящие элементарный порядок. Если они, конечно, не приобретают экстремальные формы, как в 1929–1953 гг. В этом я как раз согласен с В. К.  Кантором.

Вот Вы занимаетесь 1917 годом. Скажите, какая перспектива тогда была страшнее: корниловская диктатура или тотальный бунт масс, на разжигание которого и рассчитывал Ленин, чтобы потом его же задушить и задавить?

Я вот тридцать пять лет живу за границей и точно могу сказать, при каком царе мне было хуже всего и лучше всего (правда, у русского, живущего  России, могут быть совсем иные впечатления).

Хуже всего мне было при Брежневе, особенно в тот период, когда Польша бунтовала (1980–1982, до смерти генсека). Тогда границу закрыли плотно, а при ней стояли дивизии.

При Андропове стало немножко лучше, потому что в Россию стали пускать –  раз в год по приглашениям родственников. Дивизий уже не было.

Лучше всего мне было при Горбачёве. И в Польше, потому что я мог, наконец, открыто гордиться своей страной. И в России, потому что там к 1987 году стало именно так, как мне хотелось в молодости (о большем я не мечтал и сейчас о большем не мечтаю).

Помню, как Горбачёв в 1988 году приезжал в Краков, а я обслуживал визит. Нет, с ним самим я не говорил, но возил по городу какого-то начальника отдела ЦК, ответственного за международные связи. Не помню его фамилию. И я тогда сказал ему: «Ну почему же мы, граждане СССР, не можем ездить к себе домой, когда захотим? Почему только по приглашению, заверенному всем известными органами?»

Ровно через месяц всех русских подданных собрали в консульстве и объявили, что мы можем ездить в Россию (то есть в СССР, для меня это синонимы) совершенно свободно. Вот это был праздник! Тот тип из ЦК мне тогда обещал поговорить с Шеварнадзе… И вообще, только при Горбачеве я стал верить в Россию.

А при Ельцине я быстро, уже в 1991 году, опять расстался с этой верой. Сначала была раздача земель, а потом березовщина. Среднему звену номенклатуры удалось хапнуть не только деньги и собственность, но и фактическую власть. Еще при двоевластии восстал Дудаев, началась война. Все нерусские враз обратились против русских, а очень многие русские против нерусских. Чёрная сотня выступила в разных национальных одеждах. Откровенный бандитизм. Ну что тут хорошего?

Я знаю: учителя говорят, что хоть зарплату не платили, но можно было учить детей по индивидуальным программам, экспериментировать. Увы, так называемый народ научными дерзаниями и свободой исследования не накормишь.

Вы посмотрите, кого из царей больше всего ругают в Интернете. Ельцина, конечно, а кого же еще, и это «глас народный». Я далек от того мнения, что он подобен гласу Божьему, но не прислушаться к нему нельзя, так как эти люди «брюхом» чувствуют некую правду-справедливость, даже когда кругом неправы. Но они идеализируют то, что стало историей, что далеко. Для этих интернавтов (но тоже не для всех из них, и это существенно!) недурственны и Брежнев, и даже Сталин. Одним словом, страшновато стало ехать туда, куда Горбачев стал пускать свободно.

А потом… потом постепенно стало всё-таки не так страшно, хотя не сразу. Правда, в начале двухтысячных были и бомбы в метро, и заложники во власти чеченских «патриотов» в черных масках.

Но этого всё же становилось всё меньше и меньше, а зарплату моему батюшке опять стали платить. А сейчас опять стало хуже, в другую сторону.

Впрочем, Ахиезер был просто прав и всё тут: циклы инверсий. Россию Один сменяет Россия Два, а России Три в природе (точнее, в истории) не бывает.

Многие романтики в Польше и сейчас мечтают о России Три, о которой мечтал, например, Мережковский, без взаимности влюбленный в Пилсудского. Но реалисты (а я к ним себя отношу) знают, что нужно принять Россию такой, какая она есть, и полюбить нас черненькими.

Беленькими (Ах! почему Россия не как Польша? Ну, хоть бы как Грузия! Почему она до сих пор не маленькая и не скромная?) нас каждый полюбит.

Но чтобы не загрустить совсем: я думаю, что если не будет больших катаклизмов, то лет через три поколения (75-100 лет) Россия постепенно, в несколько попыток, сменит, говоря словами Ю. М. Лотмана, бинарную модель культуры на тринарную. Жизнь заставит.

Для этого должен вымереть так называемый народ. Не весь народ, а низшие, малообразованные слои общества, которые очень доверчивы и легко попадают под власть эмоций. Ведь как интересно: Салтыков-Щедрин именно доверчивость считал самой дурной склонностью русского народа. Должна быть напрочь забыта патриархальная ментальность крестьянина со всеми ее позднейшими мутациями, типа «простой советский человек», «мужик», «корешок», «пацан», «чувиха».

А вместо такого «народа» должен появиться сильный слой рядовых служащих или мелких предпринимателей городского типа. И тогда появится консенсус демократов с патриотами. Только будут ли тогда в мире существовать демократия и патриотизм? Не будут ли они анахронизмами, пережитками? Вот вопрос.

Возвращаясь к Вашей статье: хотелось бы увидеть в ней не только анализ России в 1917 году, но и взгляд на Россию после 1991 года. Один-два абзаца, не более. Чтобы ответить на вопрос «Как объединить демократов и патриотов?» сейчас, а не в 1917 году. А в целом статья замечательная.

Всего Вам доброго.

Ваш Вас. Щукин


Пока комментариев нет. Будьте первым!

Оставить комментарий


— обязательно *

— обязательно *