cheap bike jerseys

Two hours into the ceremony, Alfonso Cuaron's box office hit and visual marvel "Gravity" had accrued six Oscars, winning for cinematography, editing, score, visual effects, sound mixing and sound editing. mlb jerseys You can't get that readily from canned pineapple. It has to come from a fresh pineapple. So when you first buy your pineapple, one of the things you want to do is take it and put it in something and turn it upside down. ALICE MONSAERT: This piece of equipment is called the BOSU, B O S U. It stands for "both sides up," and it evolved into the fitness industry from the stability ball. The stability ball is nice and round. Wine is a wonderful accompaniment to this dish. A chianti or zinfandel is a traditional wine paired with tomato sauce and pasta. The cannoli is a popular Italian desert that consists of a deep fried pastry with a sweet ricotta cream filling that is sprinkled with powdered sugar.. Many cereals contain refined grains that are sweetened with sugar. Although these cereals may taste good, they are high glycemic foods that can rapidly increase your blood sugar levels and soon lead to low blood sugar and more sugar cravings. Sugared cereals are especially dangerous and even life threatening foods for diabetics. Cooking (especially boiling) can zap up to 50 percent of the antioxidants in some vegetables, according to a 2009 study published in the Journal of Food Science.confirm what we suspected for some time: A positive outlook on life and laughter can actually help you to live longer, Harry says. For example, a Yale University study of older adults found that people with a positive outlook on the aging process lived more than seven years longer than those who did not, while a 2012 study published in Aging found that positivity and laughter are defining characteristics in people who celebrate their 100th birthday.Positive thinking increases the brain levels of the hormone Brain Derived Neurotropic Factor, which improves memory, helps to alleviate depression, and fights Alzheimer disease, Harry explains. What more, the simple act of laughing decreases levels of the stress hormone cortisol as well as inflammation, she says.Reach Your Target BMI: Add 3 YearsA barometer of body composition, body mass index (BMI) compares weight to height by dividing weight measurement (in kilograms) by squared height measurement (in meters). When we first started I said, 'I don't know. indianapoliscoltsjerseyspop Brad Pitt, left, and Steve McQueen pose in the press room with the award for best picture for "12 Years a Slave" during the Oscars at the Dolby Theatre on Sunday, March 2, 2014, in Los Angeles. It marks the first time a film directed by a black filmmaker has won best picture. The moptop prof communicates as if in the midst of a very jolly acid trip, all blissed out smiles and wide credulous eyes.

cheap nfl jersyes

And it's been an honor to be here for this first season.". cheap jerseys Singing his nominated "Happy" from "Despicable Me 2," Pharrell Williams had Streep and Leonardo DiCaprio dancing in the aisles.. She had pizza delivered, appealing to Harvey Weinstein to pitch in, and gathered stars to snap a selfie she hoped would be a record setter on Twitter, (1.4 million tweets in an hour and still counting). Sir David would have got a lot closer to those baboons, mind.. cheap jerseys One participant, Meryl Streep, giddily exclaimed: "I've never tweeted before!". Glowing backstage, she cradled her statuette: "I'm so happy to be holding this golden man.". Without recourse to naff CGI, he explained how the earth position in relation to the sun and moon induced climatic changes which somehow forced our forebears to think in order to survive, leading to an enlargement of cerebral capacity.. philadelphiaeaglesjerseyspop "Look, this was the first season for me," said Stern. cheapjerseys com To a standing ovation, Bono and U2 performed an acoustic version of "Ordinary Love," their Oscar nominated song from "Mandela: Long Walk to Freedom," a tune penned in tribute to the late South African leader Nelson Mandela. miamidolphinsjerseyspop Though the ceremony lacked a big opening number, it had a steady musical beat to it. cheap jersey wholesale review If the Mexican Cuaron wins best director for the lost in space drama, as he's expected to, he'll be the first Latino filmmaker to take the category.. wholesale nfl jerseys The story then cut to Kazakhstan where three inhabitants of the space station were coming in to land and Cox was on hand to get very excited about Euclid and Newton.. (Photo by Jordan Strauss/Invision/AP)(Photo: Jordan Strauss Jordan Strauss/Invision/AP)LOS ANGELES Perhaps atoning for past sins, Hollywood named the brutal, unshrinking historical drama "12 Years a Slave" best picture at the 86th annual Academy Awards..

Журнал вольнодумства

Реформы и контрреформы в истории России

Валентин Мануйлов, 54 года, директор Института региональной политики (г. Пенза), кандидат философских наук, учредитель журнала «Парк Белинского».
Начинал как автор журналов «Вопросы философии», «Политические исследования», «Социологические исследования», «Новое время», «Общественные науки и современность», «Ваш выбор».
В 1994 г. сделал свой выбор – занялся издательской деятельностью: издавал журнал «Земство» (1994-1996 гг.), журнал «Губерния» (1995-
1998 гг.), с 2003 г. издает газету «Улица Московская», а теперь еще и журнал «Парк Белинского».


Отличительная черта российской истории – чередование волн реформаторства и контрреформаторства. Классический пример – реформы Александра II и контрреформы Александра III. В данном случае реформы и контр-реформы оказались «разделены» между различными царствованиями. Как правило же реформы и контрреформы «соединялись» в одном царствовании. Это оказалось свойственно правлению Ивана IV и Екатерины II, Александра I и Николая II.

Современный случай: реформы Бориса Ельцина и контрреформы Владимира Путина, в том числе те, что были им осуществлены во время формального президентства Дмитрия Медведева.
Один из факторов, определяющих движение этих волн, – разделение политической культуры России на две субкультуры: «правительственную» («столичную») и «провинциальную».

Столичный вариант обнаруживает себя в следующем. Правительственная бюрократия принимает на себя функцию правящей элиты, т. е. совокупного управляющего обществом. Но при этом не притязает на роль «генерального контролера» за деятельностью местных административных элит.

Правительственная бюрократия издает и рассылает циркуляры, распоряжения, предписания, но сознательно отказывается от проверки их исполнения на местах.

Правительственная бюрократия полагает, будто она осуществляет политическое господство в обществе и гарантирует целостность государства, а местная бюрократия будто бы ей подчиняется.
Провинциальная политическая субкультура основана на том, что местные административные элиты признают права столичной бюрократии на исполнение функций правящей элиты. В то же время они фактически выполняют лишь те указания из столицы, что соответствуют их корпоративным интересам, и спускают на тормозах те, которые могут подорвать осуществление ими властных функций на местах.

В процессе взаимодействия между столичным и провинциальным вариантом политической культуры развилось и упрочилось так называемое обычное право.

Именно оно, не будучи оформлено в писаных актах, не будучи, следовательно, конституционным и признаваемым всем обществом, регулировало и продолжает регулировать взаимоотношения между столичной властью и местными властными группами.

Время от времени сравнительно мирное взаимодействие между столичной политической субкультурой и провинциальной сменялось острым противоборством.

Оно было присуще исключительно тем периодам отечественной истории, когда столичная бюрократия пыталась инициировать реформы, укрепляющие ее государственную власть на основе писаного законодательства и влекущие одновременно за собой сокращение сферы действия норм обычного
права, что изменяло статус местной бюрократии и вызывало ее на активное противодействие преобразованиям.
Противоборство между столичной и провинциальной политическими субкультурами определило противоречивость и непоследовательность реформ Александра II и Николая II, исход НЭПа, незавершенность реформ Хрущева и Косыгина, крах «горбачевского» варианта перестройки.

Это противоборство являлось доминирующей чертой политической жизни России эпохи Ельцина. И завершилось в эру Путина временной или скорее кажущейся победой столичной бюрократии. Соответственно, доминированием правительственного сценария в развитии политической культуры общества.

От противоборства между правительственной и провинциальной версиями политической культуры зависит во многом исход современных реформ в России. Во всяком случае, результатом противоборства будет модель политического режима и гражданского общества, которая сложится в России в ближайшие 20 лет.

Провинциальная политическая культура – составная часть политической системы российского общества 90-х гг. XX в. и начала XXI в., ощутимо влияющая на характер ее функционирования и развития.

Политические процессы в российской провинции по существу определяют пределы реализации правительственных замыслов, их вероятные темпы и масштабы. Политическая жизнь в провинции развивается по своим специфическим законам: законам «периферийного» развития и не укладывается в логику «правительственного расписания» реформ.
Регулирование общероссийскими властями хода реформ в провинции возможно лишь на основе знания об особенностях провинциальной политической культуры и на основе возможностей стимулировать ее развитие, не вызывая одновременно конфронтации в отношении себя.

Цель проекта – исследовать исторический опыт смены реформаторства контрреформаторством как результата противоборства между столичной политической субкультурой и провинциальной. В то же время, цель в том, чтобы в политическом процессе отыскать такие элементы культуры, активизация которых могла бы явиться гарантом последовательности и необратимости реформ в провинции.

Концепция-рабочая гипотеза

Механизм смены волн реформаторства волнами контр-реформаторства примерно таков.
Мирное, не отягощенное внешнеполитическим экспансионизмом развитие страны способствует росту и дифференциации групповых интересов. Достаточно очевидно это просматривается в 40-е, 70-е, 90-е годы XIX столетия, в 60-70-е годы XX века, в первое десятилетие ХХI века. Пробуждаются и укрепляются корпоративные и локальные ценности и связи. Они предполагают изменения механизма функционирования общества.

Интеллектуальные лидеры обосновывают целесообразность передачи части властных полномочий от «большого государства» к «малым общностям». Представители корпоративных и локальных ценностей ожидают от правящей элиты медленных, постепенных, но последовательных действий в этом направлении.

Правящая элита реагирует неадекватно. Она усматривает в росте корпоративизма и локализма угрозу своей власти. Такая реакция «правительственной» бюрократии отражает состояние государства в качестве «незавершенного государства».
«Незавершенное государство» обнаруживает себя в следующих отношениях.

  • Во-первых, отсутствует конституция, разделяемая наиболее влиятельными слоями общества, а также общее и специальное законодательство, адекватное потребностям общественного развития (конституционно-правовой аспект).
  • Во-вторых, отсутствуют либо слабо развиты институты власти, призванные представлять и согласовывать интересы различных социальных групп, урегулировать конфликты и предупреждать их возникновение (институциональный аспект).
  • В-третьих, отсутствует феномен государственного сознания, т. е. совокупность ориентаций, установок, идей, отражающих взгляды общества на свое государственное тело (ценностный аспект).
  • В-четвертых, отсутствует либо слабо развито разделение власти на исполнительную и законодательную, а также отделение политической власти от экономической (политический аспект).

Таким образом, для «незавершенного государства» характерно отсутствие полномочий для реализации собственных замыслов.
Более того, можно говорить о существовании в России двух государств: государства столичной бюрократии и государства бюрократии провинциальной.

Элита начинает поиск варианта укрепления своей власти, не понимая при этом, каким образом это действие осуществимо. Вариант находится в форме внешнеполитической экспансии (1853-1856 гг., 1904-1905 гг., 1914-1917 гг., 1929-1953 гг., 1979-1988 гг.). Элита предполагает, что ценности защиты Отечества окажутся сильнее ценностей локализма и корпоративизма.

Военные действия оказываются неудачными. В обществе нарастает волна раздражения и недовольства. Раздражение острее проявляется в столице. Недовольство ощутимее обнаруживает себя в провинции. Недовольство в провинции приобретает относительно массовый характер. В отличие от столицы, здесь нет возможности «подкормить» и «задобрить» всех недовольных.

Недовольство «провинциалов», как правило, носит не вполне осознанный характер, т. е. не выражается в рационалистически проинтерпретированной форме.

В то же время, оно определенно направлено против существующей власти, вне зависимости от ее уровня и конкретных лиц. Власть – и в центре, и на местах – рассматривается как чуждая простым людям сила, как мафиозно-коррумпированное чиновничество. На этой почве – невыполнение решений властных структур.

Как правило, это выражается прежде всего в массовом уклонении от исполнения такой государственной повинности, как уплата налогов. Феномен недоимок пронизывает всю государственную историю России с времен допетровских до XX века.
Как следствие – рост неуправляемости общества. Последнее – крайняя форма проявления «незавершенного государства».
Наконец, нарастающее недовольство провинции «передается» в столицу. В среде правящей элиты происходят частичные изменения: в ней обнаруживаются реформаторы. Они начинают искать союзников в провинции.

Не находя там прочной, уже сложившейся опоры, реформаторы инициируют появление союзников. Этого они добиваются публичным выражением намерения осуществить в ближайшем или отдаленном будущем некоторые перемены в политическом курсе, в структуре власти.

Ставка делается на обретение поддержки со стороны провинциальной интеллигенции как слоя, опосредствующего взаимоотношения между властью и народом.
Неинкорпорированная в структуры местной власти, провинциальная интеллигенция «покупается» на обещания реформ и стремится сформировать благоприятный для реформаторов ценностный базис.

«Спровоцировав» появление в провинции сторонников намечаемых преобразований, правящая в стране элита приступает к их непосредственному осуществлению.
В этом она пытается опираться преимущественно на провинциальную бюрократию. Столичная элита исходит из того, что местная бюрократия не имеет будто бы своих собственных, корпоративных или локальных, интересов, отличных по содержанию и направленности от интересов столичной бюрократии.

Элита полагает, что провинциалы готовы подчиняться любой власти, но при условии, чтобы их не трогали, не сменяли. Элита рассчитывает на покорное исполнение реформаторских замыслов провинциальным чиновничеством.
Провинциальная бюрократия отвечает взаимностью. Создается ощущение видимого единства целей правительственной и местной бюрократии. Возникает иллюзия широкой аппаратной поддержки реформ.

Провинциальная интеллигенция склонна верить в реформаторскую настроенность «своей» бюрократии. Общество ощущает себя в начале глубоких преобразований. Происходит экспонентный рост социальных ожиданий.
В действительности же формируется источник псевдореформы и затем контрреформы. При этом обнаруживается два варианта взаимодействия между новой правящей элитой («реформаторами») и ее «агентами» на местах.

Первый. Поначалу, пока реформаторство ограничивается поисками самооправдания, пока реформаторские начинания не затрагивают коренных интересов провинциальной бюрократии, последняя проявляет по отношению к реформам сдержанность и лояльность. Более того, она пытается по-своему «помочь» проведению этих реформ, придавая им удобный ее интересам смысл.
На словах она интерпретирует реформы как преодоление прошлого или даже разрыв с ним, в действительности она вкладывает в реформы исключительно опыт прошлого, порой углубляя его худшие черты. Так рождается вариант псевдореформы.

По мере того как реформы набирают ход, вырабатывают свое истинное содержание, они «выплескивают» из себя «боковые следствия», не отвечающие интересам провинциальной бюрократии и связанным с нею слоям провинциального общества.
«Боковые следствия» выражаются прежде всего в утрате местной правящей элитой возможностей монопольно и безраздельно властвовать, распоряжаться местными ресурсами, кадрами, решать судьбы людей, в утрате условий бесконтрольно и беспрепятственно удовлетворять свои материальные интересы.

Наконец, они выражаются в размывании и даже в разрушении сложившихся, устоявшихся, годами отработанных корпоративных связей, в том числе связей, выходящих на «центр».

Местные сообщества, кровно связанные с провинциальной бюрократией, начинают «бродить», выражать недовольство, квалифицируя происходящие перемены как отступление от принципов, от традиций, от священных заветов отцов.
Критика перемен, искусно дирижируемая апологетами старого порядка, сопровождается морально-психологическим террором в отношении реформаторски настроенной провинциальной интеллигенции. Последняя, не будучи инкорпорированной в структуры местной власти, не имея, следовательно, форм самозащиты, оказывается по существу заложником собственных иллюзий и непоследовательности реформаторов в «центре».

Верхи же местной элиты какое-то время делают вид, будто колеблются, но затем устремляются возглавить недовольство, чтобы не оторваться от масс.

В результате – сплочение всех тех сил провинциального общества, которые не заинтересованы в серьезных изменениях. Затем – глухое противостояние правительственным реформам и ползучая, но неуклонная контрреформа, или резкая смена всего курса, отказ от реформ в принципе.

Победа провинциальных противников реформ оказывается возможной потому, что ее провинциальные сторонники, как правило, лишены возможности инкорпорироваться в какие-либо легальные и прочные властные структуры. Выражая поддержку реформам на ценностном уровне, они не создают групп поддержки реформам посредством корпоративизации и институционализации своих отношений. Тем самым они обрекают реформы на угасание.

Инструментальное осуществление реформ оказывается целиком в руках их противников.
Второй вариант. В результате реформ в провинции рождается социальный слой, ориентированный на постоянные изменения. Он достаточно разнороден. В него входят наиболее активные элементы, связанные с новыми видами хозяйственной деятельности, а также реформаторски настроенная интеллигенция.

В стремлении углубить реформы этот слой то и дело переходит ту грань, которую наметили их инициаторы. «Дети реформ» начинают раздражать «отцов реформ». Последние все чаще склоняются к попыткам сжать реформы, ввести их в русло умеренности и благопристойности.

Рост раздражения такой политикой, теперь уже со стороны провинциальных последователей реформ, вызывает новую волну правительственного замораживания реформ.

Успешность такой анестезии обусловлена обыкновенно тем, что новые предприниматели и коммерсанты не понимают и не принимают в расчет интересов интеллигенции. Интеллигенция же пренебрегает возможностью партнерского союза с «буржуями».

Ни тем, ни другим не удается инкорпорироваться в структуры местной власти вполне легальным образом. Ход реформ в провинции вновь оказывается обречен на зависимость от позиций старой провинциальной бюрократии.
В результате – совпадение усилий провинциальной бюрократии предотвратить всякую вероятность продолжения реформ и стремления правящей столичной элиты не дать реформам спонтанно углубиться и выйти из берегов.
В конечном счете – присвоение уже осуществленных результатов реформ столичной и провинциальной бюрократией, крах идей реформ в глазах общества, волна контрреформаторства.
Описанный здесь механизм смены реформаторства контрреф
орматорством как результата разницы потенциалов столичной и провинциальной политических субкультур носит общий характер и требует своего конкретно-исторического изучения методами компаративных и социологических исследований.

Предварительные практические рекомендации

Каким образом возможно снять разницу потенциалов между столичной и провинциальной политическими субкультурами? Каким образом можно стимулировать и гарантировать осуществление политических реформ в провинции?

Есть, очевидно, два варианта.
Первый: долгосрочный, рассчитанный на перспективу. Он предполагает постепенное сближение этих субкультур в ходе эволюционных изменений.
Предпосылки сближения – экономический подъем, рост материального благополучия, изменение характера местной бюрократии, преодоление провинциальной интеллигенцией комплекса оторванности от народа.
Но этот вариант не приносит быстрых успехов.
Второй вариант: кратко- и среднесрочный, рассчитанный на сравнительно быстрый результат. Он предполагает максимально возможную нейтрализацию отрицательных следствий противоборства политических субкультур и, в то же время, создание условий для нормализации хода политической реформы в провинции.

Он должен исходить из двух очевидных фактов:

  • Современное российское государство – это «незавершенное государство», оно не имеет ни правомочий, ни институтов для выполнения своих функций, для динамического реформирования властных структур.
  • Рост групповых интересов в провинции обнаруживается преимущественно в форме «рассыпающихся» интересов

Отсюда две цели:

  • Достроить те права и органы власти, которые позволят государству сократить дистанцию по отношению к обществу.
  • Выявить такие формы реализации групповых интересов, которые бы сцементировали их.

Достижение этих целей возможно на основе процесса корпоративизации. Последний может состоять в создании «малых общностей» – социальных, экономических, политических, культурных, смешанных – которые дадут всем людям, прежде всего в провинции, возможность инкорпорироваться, обрести возможности для самореализации и самоидентификации.
Корпоративизация в форме создания «малых функциональных групп» поможет решению по меньшей мере двух задач. Она направит энергию провинциалов на конструктивное решение конкретных жизненных проблем, одновременно она снимет фрустрированные реакции провинциалов на столичную и местную власть.

Но корпоративизация местных сообществ может идти по-разному. Может идти медленно и неузаконенно, что уже имеет место и что вызывает раздражение в тех слоях провинциального общества, которые пока не инкорпорировались.
Но может происходить сравнительно энергично и на основе специального законодательства (исходным может стать принятие «Закона о корпорациях»).

Правящая элита, заинтересованная в создании точек опоры реформы, могла бы уже сейчас, не дожидаясь специального закона, стимулировать корпоративизацию местных сообществ путем протекционистской политики.
Для этого необходимо создание специального правительственного фонда, из которого могли бы выделяться средства на создание на местном уровне обществ потребителей, комитетов самоуправления, групп поддержки реформ, исследовательских центров, различных фондов по реализации правительственных и локальных программ и проектов.

Исключительную роль в упорядочении политических реформ сыграла бы легализация политического лоббизма, осуществленная на основе специального закона. Это позволило бы провинциальной интеллигенции обрести новые статусные характеристики, активно включиться в политический процесс. Все это способствовало бы последовательному и необратимому ходу реформ в провинции.

Настоящий текст написан в мае-июне 1992 года по просьбе Алексея Кара-Мурзы, в то время советника государственного секретаря Геннадия Бурбулиса. Публиковался в журналах «Ваш выбор» (1992 г.) и «Земство» (1994 г.). В журнале «Парк Белинского» публикуется с незначительными уточнениями.


Выписки: подражание Гаспарову

«Вначале он (духовник испанского короля Карла III) делал вид, что поддерживает реформационные планы графа де Аранда, но его истинной целью было, как потом показали обстоятельства, погрузить короля в пропасть суеверия и деспотизма. История переполнена подобными примерами попыток реформ, поддерживаемых злейшими их врагами, убежденными в том, что эти попытки обрушатся в конце концов на головы их авторов и иго, снятое на время, с еще большей силой охватит доверчивые народы».

Джакомо Казанова. Мемуары. Переработанное издание 1877 г. Саратов: Издательство С. Кознова, 1991, стр. 167

Пока комментариев нет. Будьте первым!

Оставить комментарий


— обязательно *

— обязательно *