cheap bike jerseys

Two hours into the ceremony, Alfonso Cuaron's box office hit and visual marvel "Gravity" had accrued six Oscars, winning for cinematography, editing, score, visual effects, sound mixing and sound editing. mlb jerseys You can't get that readily from canned pineapple. It has to come from a fresh pineapple. So when you first buy your pineapple, one of the things you want to do is take it and put it in something and turn it upside down. ALICE MONSAERT: This piece of equipment is called the BOSU, B O S U. It stands for "both sides up," and it evolved into the fitness industry from the stability ball. The stability ball is nice and round. Wine is a wonderful accompaniment to this dish. A chianti or zinfandel is a traditional wine paired with tomato sauce and pasta. The cannoli is a popular Italian desert that consists of a deep fried pastry with a sweet ricotta cream filling that is sprinkled with powdered sugar.. Many cereals contain refined grains that are sweetened with sugar. Although these cereals may taste good, they are high glycemic foods that can rapidly increase your blood sugar levels and soon lead to low blood sugar and more sugar cravings. Sugared cereals are especially dangerous and even life threatening foods for diabetics. Cooking (especially boiling) can zap up to 50 percent of the antioxidants in some vegetables, according to a 2009 study published in the Journal of Food Science.confirm what we suspected for some time: A positive outlook on life and laughter can actually help you to live longer, Harry says. For example, a Yale University study of older adults found that people with a positive outlook on the aging process lived more than seven years longer than those who did not, while a 2012 study published in Aging found that positivity and laughter are defining characteristics in people who celebrate their 100th birthday.Positive thinking increases the brain levels of the hormone Brain Derived Neurotropic Factor, which improves memory, helps to alleviate depression, and fights Alzheimer disease, Harry explains. What more, the simple act of laughing decreases levels of the stress hormone cortisol as well as inflammation, she says.Reach Your Target BMI: Add 3 YearsA barometer of body composition, body mass index (BMI) compares weight to height by dividing weight measurement (in kilograms) by squared height measurement (in meters). When we first started I said, 'I don't know. indianapoliscoltsjerseyspop Brad Pitt, left, and Steve McQueen pose in the press room with the award for best picture for "12 Years a Slave" during the Oscars at the Dolby Theatre on Sunday, March 2, 2014, in Los Angeles. It marks the first time a film directed by a black filmmaker has won best picture. The moptop prof communicates as if in the midst of a very jolly acid trip, all blissed out smiles and wide credulous eyes.

cheap nfl jersyes

And it's been an honor to be here for this first season.". cheap jerseys Singing his nominated "Happy" from "Despicable Me 2," Pharrell Williams had Streep and Leonardo DiCaprio dancing in the aisles.. She had pizza delivered, appealing to Harvey Weinstein to pitch in, and gathered stars to snap a selfie she hoped would be a record setter on Twitter, (1.4 million tweets in an hour and still counting). Sir David would have got a lot closer to those baboons, mind.. cheap jerseys One participant, Meryl Streep, giddily exclaimed: "I've never tweeted before!". Glowing backstage, she cradled her statuette: "I'm so happy to be holding this golden man.". Without recourse to naff CGI, he explained how the earth position in relation to the sun and moon induced climatic changes which somehow forced our forebears to think in order to survive, leading to an enlargement of cerebral capacity.. philadelphiaeaglesjerseyspop "Look, this was the first season for me," said Stern. cheapjerseys com To a standing ovation, Bono and U2 performed an acoustic version of "Ordinary Love," their Oscar nominated song from "Mandela: Long Walk to Freedom," a tune penned in tribute to the late South African leader Nelson Mandela. miamidolphinsjerseyspop Though the ceremony lacked a big opening number, it had a steady musical beat to it. cheap jersey wholesale review If the Mexican Cuaron wins best director for the lost in space drama, as he's expected to, he'll be the first Latino filmmaker to take the category.. wholesale nfl jerseys The story then cut to Kazakhstan where three inhabitants of the space station were coming in to land and Cox was on hand to get very excited about Euclid and Newton.. (Photo by Jordan Strauss/Invision/AP)(Photo: Jordan Strauss Jordan Strauss/Invision/AP)LOS ANGELES Perhaps atoning for past sins, Hollywood named the brutal, unshrinking historical drama "12 Years a Slave" best picture at the 86th annual Academy Awards..

Журнал вольнодумства

«Стихи, что накопил в котомке…»

что накопил в котомке,
я разбросал здесь на умяк:
дальние потомки —
не обессудьте,
где не так…


Это было в войну, может, в 44-м,
когда жили без хлеба в селе, без огней,
а солдатские матери под обличием гордым
изводились тревогой за своих сыновей.
Малой крохой делились шабры полюбовно.
Кто там стар, кто там млад – голод всех уравнял.
И с мякины все пухли почти поголовно,
лютый холод на печку детей загонял.
И на печке меня допекали глазами,
угнездясь на кивоте, прорва пристальных рож –
злые, как на подбор, а Николка с усами
был в моем пониманьи на Адольфа похож.
Помню, как начинал я на бабушку злиться,
про себя ей кричал: «Прекрати, не моги! –
когда ночью она поднималась молиться, –
иль ума нет понять: это ж наши враги!»
А вставала она в три часа с петухами,
на божнице лампаду вздувала скорей,
била в пол головой и, моленными сыпя стихами,
называла святых именами своих сыновей.
И вот тут я впервой распушился не в меру –
начал топать ногой, багровея – что клоп,
в угол кукиш казал, но потрясть ее веру
почему-то силенок тогда не наскреб.
Корчил бяку Христу и всей шайке презренной,
заглушая молитву, стал «Катюшу» орать…
И сказала мне бабушка: «Тьфу, оглашенный!
Ты тверди потихоньку, чтоб душой услыхать!..»
Услыхать? Но – кому?..
Утыкаясь в загадку,
когда не было в доме совсем никого,
я полез за кивот и нашел там тетрадку –
в ней портреты дядьев и отца моего!
Я портреты засунул назад без огласки…
Значит, все-таки эти святые не в счет?
А, скорее, вон те – кто в пилотке, кто в каске,
значит, вот кому бабка поклоны кладет…
Это было в войну, точно – в 44-м,
через год мы совсем доконали врагов,
но в мозгу моем, здорово жизнью потертом,
не угаснет такое вовеки веков.
Обошли мою бабушку черные вести –
повстречала она сыновей у крыльца.
И любили потом данный случай все вместе
мы и в шутку и в радость склонять без конца.
Приходил звеньевой выгонять на работу, –
я считал, что и все, его самым плохим, –
слушал сказ про меня, ржал, как мерин, до поту…
(Он в войну отсидел по оврагам глухим.)
Приходили шабренки – солдатские вдовы,
и у редкой из них не скатилась слеза…
И готов побожиться, что не так уж сурово
втихаря наблюдали за мной образа…


Я мимо них по ранней рани
Гонял мальчишкою коней.
Я их когда-то больно ранил,
Теперь они меня – больней!
С годами глубже, да не глуше
Былая боль,
Но думать рад,
Что их отходчивые души
По мне в краю родном шумят.
Не оттого ль, зажатый в лапах
Судьбы, сомнений и разлук,
Я чувствую их терпкий запах
Святой, как запах женских рук.
И все, что искренне пропето
Весной под молнии и гром,
Пронизано их ясным светом
И всепрощающим добром.

Две стаи

Собрался меня обсудить литсовет…
И я пожалел, что присутствую в зале.
Я думал: помогут, поддержат…
Ан – нет!
Меня просто-напросто уничтожали.
И я поначалу испытывал страх –
а вызвать его было в ихней системе…
И вспомнил:
вот так же скорбел в лопухах
котенок слепой, позаброшенный всеми.
И стали грачи малыша окружать:
две пары брадатых, занявших заборы,
и – тучи, готовых во всем подражать, –
из помеси новой – старейшинам своры.
И споет над котенком труба –
останется пятнышко грязного теста…
Мерцали глаза, шевелились зоба,
но… что-то мешало им сдвинуться с места.
Заклацали клювы,
что сотни зубил –
над всяким поди не сведись так случится…
Тогда повезло.
Я котенка отбил!
Сумею ли сам на сей раз я отбиться?
Прищурюсь: висят на заборах грачи.
Все – тут!
Так не ждите – не струшу!
Вы кто?
Да такие ж, как я, рифмачи…
Ах, как вам не терпится
выклевать душу!

Тяжеленной подковой месяца
Март глядится из вешней воды.
Полегоньку в хорошее верится
При виде такой красоты.
Все, что было наносного, – тает.
Хмарь стряхаю, как плесень с куста:
Чай, заботушки с полем хватает…
А кручина-то нам
На черта?

Ералашат воробьи
На своем наречье –
Все о том,
Что до весны
Воробьиной тишины
Я напьюсь,
Как чаги,
Но целебней нет
С соловьем
В овраге!

Здравствуй, осень!
Ты входишь в село –
И рябины одежками хвалятся.
А труба,
Что стоит тяжело –
Вот-вот в рыхлое небо провалится.
Величаю тебя! И – зарю
Над домов двухэтажными глыбами.
Я с тобой на-один говорю,
Ветки, слушая, плещутся рыбами.
Тишинища и вне, и внутри,
Что-то сделать хорошее хочется!
Я с тобой – на-один! –
Ты пойми,
И не чувствую одиночества!

День неласковый, тревожный
С перебежками дождей.
Непривычный и безбожный
Холод студит до костей.
На сквозных опушках пусто –
Поздний гриб присел во мхи.
Над селом –
И то не густо –
Чистят горло петухи.
Ледяным бесцветным клубом
Шелестит дорожный прах.
Под большим отдельным дубом
Лазит телка вся в репьях.
Дуб, наверно, рот разинул –
Не заметил сгоряча,
Как пройдоха – ветер скинул
Шубу с грозного плеча.
Шубу скинул шалунишка –
Не нашел важнее дел…
У ограды – в-точь мальчишка –
Пальцы в рот и засвистел.
И как будто кто услышал,
Или время быть тому,
Только снег завел на крыше
Круговую кутерьму.

Остров последней души
Муругий кобель пробежал по родимой деревне,
принюхавшись истово к каждой корявой избе…
Пожить по-людски
чертовски хотелось, да где мне –
урчу, как кобель,
аль как мартовский ветер в трубе.
Поля засевая, ворочая тяжкие камни,
трелюя хлысты, на срубы кряжуя кряжи,
квартир не добыл ни умом, ни деньгой, ни руками.
Как данный кобель –
по чужим подворотням дрожи.
Построил хибару себе – ее отобрали,
по вдовьим диванам вальяжно мелькал примаком,
из сельской больницы
за водку в три шеи прогнали –
не слишком дурак, а слыву на селе дураком.
Любовью к единой страдал, почитай, всю житуху –
теперь однолюбы у нас
не в высокой чести…
– Селяне! Подайте муругому хлеба краюху!
– Муругий кобель, у самих нет кормежки… Прости!
И вслед мне сулят – что ни день,
что ни час – интересней,
и всё – за ненужные бренному миру слова –
к такому венцу подвели меня сиплые песни.
Лихих ты мне выгод,
злодейка-судьба, напасла.
Муругий кобель, посади на крестец Христа ради
всех тех, кто калымно-базарной оброс срамотой,
С кручины озлись, напади на них сбоку ай сзади,
неужто рожден точка-в-точку в меня добротой?
За икры кусни,
тормозни пусть оскалом, пусть рыком,
двуного-дурбёш-обалдуйную сыть,
не дай им всю жизнь
протолкаться толчками и рынком,
не дай хоть разок ничего им
продать иль купить!
О, горе стране,
где равны шелупень, сволочня и поэты,
барыги и гении, художники и торгаши.
Однако скулю,
а желаю ей долгия леты,
поскольку страна моя —
остров последней души.
О Русь!
Ковш сыченейшей браги налей мне!
Не надо кривляться – ты пала, наивная Русь…
Муругий кобель пробежал
по забытой деревне…
Какой там кобель!
Это я,
ш а т о л о м н ы й,

Впотьмах души
У меня поэзия сквозная:
через жизнь сквозил я, мир любя.
А иного и не пожелаю,
ну, по крайней мере, для себя.
Может, слово позднее согреет
все сердца, израненные в дым, –
в нем хлеба и сенокосы зреют
по просторам измладу родным.
Не хочу кичиться себялюбством,
я здоровье разбрылял, как мот,
но в краю, неизлечимо русском,
вера в правду почву обретет.
В деревнях поэты сроду были,
не сошелся клином свет на мне…
Сумерки прощанья наступили,
лишь закат краснеет в стороне.
Пусть простят, кого сумел обидеть,
пусть не злеют от моей вины –
все равно мне этого не видеть,
потому что годы сочтены.
Родина, страдалица Россия,
топяная, супесная весь!
Дай – я только вечер пересилю, –
дай взбодрюсь –
и хлынет горлом песнь.
И замечу – между прочим, краем –
тайну тайн я подсмотрел и чту:
мы впотьмах
друг дружку понимаем
много раз сильней,
чем на свету.

Но, истратив бумаги воза,
я не выпустил главную книгу.
И едва мне закроют глаза,
откровенья сплывут на разжигу.

Выписки: подражание Гаспарову

«Между тем и провинциалы, как и столичные жители, хотят не только читать, но и судить о прочитанном, хотят отличаться вкусом, блистать образованностью, удивлять своими суждениями, и они делают это, делают очень легко, без всякого опасения компрометировать свой вкус, свою разборчивость…»

Виссарион Белинский. «Ничто о ничем, или отчет г. издателю «Телескопа» за последнее полугодие (1835) русской литературы». Собрание сочинений в трех томах. М.: Государственное издательство художественной литературы. 1948. Том 1. Статьи и рецензии. 1834-1841. Стр. 194

* * *

«Нет, нет, нет, никто не пишет «для себя», вы глубоко заблуждаетесь. Всё, начиная с надписи на стене «Йоська балван» и кончая «Иосифом и его братьями», родилось из неодолимого желания навязать другим свои мысли. «Для себя» мы записываем разве что адреса в записную книжку, а если хватает духу, то еще и сколько кому должны».

Вислава Шимборская. Литературная почта, или Как стать/не стать писателем. Фрагменты книги. «Иностранная  литература», 2009, № 7, стр. 298.

* * *

 «Начав читать книги, я увидел, что у хороших писателей всегда присутствует эффект неожиданности, повороты, которые невозможно предугадать».

Исаак Башевис Зингер. Начало. Из сборника «Любовь и изгнание». «Иностранная литература», 2005, № 10, стр.199.

Пока комментариев нет. Будьте первым!

Оставить комментарий


— обязательно *

— обязательно *