cheap bike jerseys

Two hours into the ceremony, Alfonso Cuaron's box office hit and visual marvel "Gravity" had accrued six Oscars, winning for cinematography, editing, score, visual effects, sound mixing and sound editing. mlb jerseys You can't get that readily from canned pineapple. It has to come from a fresh pineapple. So when you first buy your pineapple, one of the things you want to do is take it and put it in something and turn it upside down. ALICE MONSAERT: This piece of equipment is called the BOSU, B O S U. It stands for "both sides up," and it evolved into the fitness industry from the stability ball. The stability ball is nice and round. Wine is a wonderful accompaniment to this dish. A chianti or zinfandel is a traditional wine paired with tomato sauce and pasta. The cannoli is a popular Italian desert that consists of a deep fried pastry with a sweet ricotta cream filling that is sprinkled with powdered sugar.. Many cereals contain refined grains that are sweetened with sugar. Although these cereals may taste good, they are high glycemic foods that can rapidly increase your blood sugar levels and soon lead to low blood sugar and more sugar cravings. Sugared cereals are especially dangerous and even life threatening foods for diabetics. Cooking (especially boiling) can zap up to 50 percent of the antioxidants in some vegetables, according to a 2009 study published in the Journal of Food Science.confirm what we suspected for some time: A positive outlook on life and laughter can actually help you to live longer, Harry says. For example, a Yale University study of older adults found that people with a positive outlook on the aging process lived more than seven years longer than those who did not, while a 2012 study published in Aging found that positivity and laughter are defining characteristics in people who celebrate their 100th birthday.Positive thinking increases the brain levels of the hormone Brain Derived Neurotropic Factor, which improves memory, helps to alleviate depression, and fights Alzheimer disease, Harry explains. What more, the simple act of laughing decreases levels of the stress hormone cortisol as well as inflammation, she says.Reach Your Target BMI: Add 3 YearsA barometer of body composition, body mass index (BMI) compares weight to height by dividing weight measurement (in kilograms) by squared height measurement (in meters). When we first started I said, 'I don't know. indianapoliscoltsjerseyspop Brad Pitt, left, and Steve McQueen pose in the press room with the award for best picture for "12 Years a Slave" during the Oscars at the Dolby Theatre on Sunday, March 2, 2014, in Los Angeles. It marks the first time a film directed by a black filmmaker has won best picture. The moptop prof communicates as if in the midst of a very jolly acid trip, all blissed out smiles and wide credulous eyes.

cheap nfl jersyes

And it's been an honor to be here for this first season.". cheap jerseys Singing his nominated "Happy" from "Despicable Me 2," Pharrell Williams had Streep and Leonardo DiCaprio dancing in the aisles.. She had pizza delivered, appealing to Harvey Weinstein to pitch in, and gathered stars to snap a selfie she hoped would be a record setter on Twitter, (1.4 million tweets in an hour and still counting). Sir David would have got a lot closer to those baboons, mind.. cheap jerseys One participant, Meryl Streep, giddily exclaimed: "I've never tweeted before!". Glowing backstage, she cradled her statuette: "I'm so happy to be holding this golden man.". Without recourse to naff CGI, he explained how the earth position in relation to the sun and moon induced climatic changes which somehow forced our forebears to think in order to survive, leading to an enlargement of cerebral capacity.. philadelphiaeaglesjerseyspop "Look, this was the first season for me," said Stern. cheapjerseys com To a standing ovation, Bono and U2 performed an acoustic version of "Ordinary Love," their Oscar nominated song from "Mandela: Long Walk to Freedom," a tune penned in tribute to the late South African leader Nelson Mandela. miamidolphinsjerseyspop Though the ceremony lacked a big opening number, it had a steady musical beat to it. cheap jersey wholesale review If the Mexican Cuaron wins best director for the lost in space drama, as he's expected to, he'll be the first Latino filmmaker to take the category.. wholesale nfl jerseys The story then cut to Kazakhstan where three inhabitants of the space station were coming in to land and Cox was on hand to get very excited about Euclid and Newton.. (Photo by Jordan Strauss/Invision/AP)(Photo: Jordan Strauss Jordan Strauss/Invision/AP)LOS ANGELES Perhaps atoning for past sins, Hollywood named the brutal, unshrinking historical drama "12 Years a Slave" best picture at the 86th annual Academy Awards..

Журнал вольнодумства

Юрий Фадеев. Ох уж эти голые бабы

Юрий Фадеев (20 марта 1949 года – 18 февраля 2018 года). Писатель, поэт, журналист. Сотрудничал со мной чуть больше 10 лет. Сначала писал для «Улицы Московской», потом помогал мне отбирать и редактировал тексты для «Парка Белинского».
В «Парке Белинского» были опубликованы и его тексты: «Юрий Самсонов: последний русский поэт» (2012, № 1), «Галерея современного искусства в Пензе: необходимость или утопия?» (2012, № 1, в соавторстве), «Боже, царя храни» (фрагменты романа, 2012, № 2, 2013, № 1), «Несовпадение. О прозе Михаила Вайнера» (2013, № 1), «Четыре мобилизации Петра Егидеса» (2013, № 2), «Башир Рамеев: штрихи к портрету» (2014, № 1), «Демон», создавший гения» (2014, № 2), «Герой нашего времени»: непрочитанный роман» (2015, № 1). Особую часть творчества Фадеева занимают стихи. В «ПБ» были опубликованы циклы его стихов «На сквозняках России» (2014, № 2) и «Любовные пасторали» (2015, № 1).
Удивительным образом Юрию Фадееву удавались стихи на тему древнеримской и раннехристианской истории. В первом «ПБ» за 2012 год мы с ним рискнули дать своего рода литературную мистификацию – стихи от имени Понтия Пилата, написанные, конечно, самим Фадеевым, и комментарий к ним. Стихи из цикла «Ох уж эти голые бабы» продолжают тему древнеримской истории.
Валентин Мануйлов


Строфа 1

Город был прекрасен, словно дева,
Негой истомленная сполна,
Словно сладость дивного напева
И лихие стати скакуна.
Воплощенный наяву искусно,
Не жалея рабского труда,
Там, где раньше было голо, пусто,
Ты возник, Персеполь, как мечта.
Камни стали дивными дворцами,
А песок цветущим садом стал,
Розы распускались лепестками,
И сам воздух там благоухал.
Годы проходили вереницей,
Удивляясь дерзкой красотой.
Был Персеполь Персии столицей,
Словно перси пленницы нагой.

Антистрофа 1

Гром утих квадриг и топот конский –
Персы покорились без затей.
И уже пирует Македонский,
Словно полубог в глазах людей.
Отмечая славные успехи,
В чаши льется доброе вино.
Полководцы сбросили доспехи,
С персами пируют заодно.
Персы и не думают о плене,
И веселье плещет через край.
Всё прекрасно в новой ойкумене,
И прекрасен покоренный край.

Эпод 1

Этот город красив, словно миф
О рожденье Киприды из пены.
В сад цветущий пески превратив,
Словно манием мага мгновенно.
От висячих дворцов – аромат,
От дворцов – золотое сиянье,
Этот город красив и богат,
Непреложно его обаянье.
И красив, словно сказка, чертог,
А страна покоренная краше,
Где пирует кумир, полубог,
Поднимая заздравные чаши.

Строфа 2

Она вошла, царица амазонок,
Гетера Таис (зал сиял в огне).
И крик ее ликующ был и громок,
Когда с копьем летела на коне.
А ночи все в объятьях Птолемея,
Соратника, сподвижника царя.
Покорная и дивная, хмелея
От страсти, от желания горя.
И вот стоит царица амазонок,
Полуоткрыт ее прелестный рот.
Опущены ресницы, как спросонок,
И тень от них к щекам влюбленно льнет.
Ее грудей точеную округлость
Прозрачный шелк нескромностью облек…
Но только тот, кто прозревает мудрость,
В глазах прочтет опасный огонек.

Антистрофа 2

И во дворец, где плакали рабыни,
Она свободной женщиной вошла
И видит пир, невиданный доныне,
Где персам – персам! – воздана хвала.
Они пируют, словно среди равных,
Хохочут, пьют и лапают рабынь,
И вспоминают предков своих славных,
Не помня вовсе попранных святынь –
Сожженных городов, селений, храмов,
Убитых женщин, стариков, детей…
И рот сомкнула женщина упрямо,
Не одобряя царственных затей.

Эпод 2

Покоряя своей красотой,
Обольстительна Таис, как диво.
Шелк не спорил с ее красотой
И струился по телу игриво.
А вокруг уже пьяный разгул,
Персы пьют, как столетье не пили.
А царя этот радостный гул
Забавляет, как горсточка пыли.
Пораженная, Таис глядит,
А глаза – словно черные блюдца…
И возмездьем великих обид
За спиною Эриннии вьются.

Строфа 3

Здесь замыслы родились о набеге.
Здесь, в этом городе, росла беда.
Кровавым потом умывались греки,
Когда внезапно грянула орда.
Никто тогда не думал о возмездье.
Да и сейчас не думает о нем…
Так пусть весь город и его предместья
Навеки будут пожраны огнем.
Чтоб впредь никто соседей не тревожил
И знал: за око – око, зуб – за зуб.
И в мирной ойкумене зла не множил
Ничей захватнический зуд.
Уже царю прискучил пир немного,
И неоплатны Персии долги.
И женщине с усмешкой полубога
Сорвал он факел со стены: – На, жги!

Антистрофа 3

Она стояла дерзостно, открыто
Меж будущих и нынешних времен.
И пламя, хохоча, несли гоплиты,
Чтоб город запылал со всех сторон.
Металось пламя, обтекая Таис,
Горело всё – весь дивный город-сад.
И, словно к Таис преданно ласкаясь,
Гудело пламя, пожирая град.
Эриннии вились, дыша угаром,
Смеялись, мойрам подавая весть.
И, голая, озарена пожаром,
Стояла Таис, воплощая месть.

Эпод 3

Персеполю больше не быть.
Забыты минувшие даты.
И мойры отмерили нить,
Которую пряли когда-то.
И кровь запеклась на песке.
Развеялся пепел в пустыне.
Обуглено время. В тоске
О мире вздыхают доныне.
Вновь планы верстает генштаб.
И страны бомбят, усмехаясь.
Не помнит страстей своих раб
Гетеру отважную Таис.

Таис – автор следовал указанию И. Ефремова, что в греческих словах ударение падает на предпоследний слог. В двусложных словах, соответственно, на первый. Следовательно, имя греческой гетеры произносится ТАис. (Ефремов И. А. Собрание сочинений в 6-ти томах. Т. 6: Таис Афинская. – М.: Современный писатель. 1993. – с. 13)

ПерсЕполь – одна из столиц династии Ахаменидов, основанной Киром П.
Квадрига – двухколесная колесница, запряженная четверкой лошадей.
Киприда – одно из названий Афродиты, данное ей по острову Кипру, где, по преданию, она родилась из пены.
Эриннии – богини проклятия, кары и мести.
Ойкумена – населенная людьми вселенная.
Мойры – три богини судьбы, три сестры: Клото, Лахесис и Атропос.



Как восхитительна лилея
в девичьих трепетных руках –
благословенна Галилея
из рода в род, во всех веках.
Являет воздух тут отраду,
плодам любым здесь срока нет,
и отразил Тивериаду,
как зеркало, Генисарет.
Здесь женщины – восторг. Немея,
любой глядит на чаровниц,
но всех прекрасней Саломея
средь жён и дев-отроковиц.
Муж умер, на неё не глядя,
и вот явилась во дворец,
где царь Антипа был ей дядя
и сводный, стало быть, отец.
А мать её, что богом дана,
прямой навет не чтя за труд,
пророк безумный с Иордана
всё громче обличал за блуд.
Но царь Антипа, добрый малый,
с ним не вступал в напрасный спор
и по беспечности немалой
ему не выразил укор.
А тот всё громче, всё наглее
кричал похабным словарём,
и всяк смеялся в Галилее
над рохлей, стало быть, царём.
Среди пиров найдя минутку
и рассудив всё по уму,
царь рассердился не на шутку,
и вверг пророка он в тюрьму.

На цепь его, на хлеб и воду,
в подвал навеки подлеца,
чтоб Галилея больше сроду
не видела его лица.

И подошло тут время пира,
и пьянка шумная была:
Рим не был, не была Пальмира,
но Галилея вся пила.

Пила она младые вина,
пила старинное вино.
И упилась тут половина,
вторая тоже заодно.

А сколько извели съестного –
в единый день, а не в году.
И снова пили, ели снова,
хрустя акридами в меду.

И царь восстал, воздевши длани,
утихомирилась чтоб знать,
он прихлебателям и пьяни
задумал развлеченье дать.

И возгласил, не разумея,
изрядно бывши во хмелю:
– Хочу, чтоб, значит, Саломея
сплясала ныне. Так велю.

Подумав – спорить нет резона
и делай так, как повелят,
закутана в шелка, виссоны
от головы до голых пят,

Сомненья все отринув разом,
она вступила гордо в зал,
презрительно сияя глазом
из семицветных покрывал.

И замерла, смирив дыханье,
но, музыки услышав звук,
родилось чутко колыханье
от пяток до макушки вдруг.

Шелка на ней слегка взлетели,
слышнее музыка слегка,
и показалась еле-еле
в браслетах узкая рука.

Стан колыхнулся, вот и плечи
движеньем плавно повело.
И тело складывало речи
легко, пленительно, светло.

Несёт по залу Саломею,
струится шёлк её волос,
и музыка летит за нею
осою, жалящей до слёз.

Стремительный, без передышки,
был замысел её таков,
и показались тут лодыжки
из вьюги чувственных шелков.
И вдруг, как ангелы из рая,
безумный вихрь схватил и снял,
ещё ничто не открывая,
одно из первых покрывал.

И действо дальше продолжалось,
свивая свой узор хитро,
и вот в разрезах показалось,
мелькнуло голое бедро.

Вновь покрывало пролетело,
накрыв раззявый чей-то рот.
Металось трепетное тело,
глядел, входя в экстаз, народ.

Вновь покрывало словно сдуло,
плясунью обнажив слегка.
И голой грудь одна мелькнула
с бутоном розовым соска.

Антипа замер тут на ложе,
немая статуя точь-в-точь.
Иродиада молча тоже
глядела, как танцует дочь.

И что помыслила царица –
никто не может дать ответ.
Но танец вновь не повторится
и через десять тысяч лет.

Скользнув последним, покрывало
открыло девичьи черты –
уже ничто не покрывало
её прелестной наготы.
Она стояла гордо, бодро,
сказать, что смущена, нельзя.
Ощупывали груди, бедра
гостей горящие глаза.

Как всё ж ничтожны и убоги
мужчины, хоть им власть дана.
Она стоит, расставив ноги
перед царём, обнажена.

И царь вскричал с нежданной силой:
– Всё дам, чего ни пожелай!
И дева тут с улыбкой милой:
– Главу Крестителя мне дай.

Твоё ничтожное крещенье,
Креститель, был напрасный труд.
Отмщенье, есть за всё отмщенье –
за плотский блуд, духовный блуд.

Ты блудодействовал, Креститель,
своим поганым языком.
И я теперь – небесный мститель
за то, что был ты мужиком.

Себя считал всегда ты правым.
– Покайтесь! – громко ты кричал,
не обладая должным правом,
неправедно всех обличал.

Царь побеждён восставшим удом,
чужой хвалой, своей хвальбой,
за золотым послал он блюдом
с отрубленною головой.
Глава Крестителя кровава,
в её лохматой бороде
язык, умолкнувший раззяво,
не мог пророчить о беде.

Иродиада, над главою
склонив с улыбкой хищный лик,
пронзила золотой иглою
её неправедный язык.

Ирод Антипа – один из тетрархов (правителей) бывшего царства Ирода Великого. В Риме Антипе приглянулась жена брата – Ирода Филиппа – Иродиада, которая приходилась обоим Иродам племянницей. Получив от мужа развод, Иродиада уехала с Антипой в его столицу Тивериаду на берегу Генисаретского озера (Галилейского, Тивериадского моря). Иоанн Креститель незамедлительно стал обличать Антипу и Иродиаду за блуд, хотя, получив развод, Иродиада по всем еврей-ским законам была свободной женщиной и могла выйти замуж за любого мужика.
В Тивериаду явилась овдовевшая дочь Иродиады Саломея. На пиру она исполнила танец семи покрывал, который считается первым в мире стриптизом, а в награду потребовала от Антипы – своего дяди и отчима – голову Иоанна Крестителя. И тут же её получила.

6.10.13 – 26.12.14

Пока комментариев нет. Будьте первым!

Оставить комментарий


— обязательно *

— обязательно *